Чтение онлайн

— Пока не разбужу тебя, это все бесполезно. — Одэнер снова наполнил кубки.

— Да не коснется Небо крыши твоей башни! вдруг неожиданно для себя произнес Тильво.

— Хорошо сказано. За это стоит выпить. Потому как если Небо действительно коснется крыши этой башни, то всему этому миру придет конец.

— Неужели? — изумился Тильво.

— А что ты думал? Я за просто так здесь штаны протираю? — нахмурил брови Одэнер.

— Ну я… — смущенно потупился Тильво, а затем резко взглянул в светло-серые глаза Одэнера.

Глаза певца и хозяина башни встретились. Тильво смотрел в глаза Одэнера и не мог отвести взгляда. Таких глаз он не видел ни у кого. Вернее, он видел, серые, карие, голубые. Нет! Дело было не в цвете. В глазах хозяина башни было такое спокойствие, такое умиротворение. Словно бы он смотрел в глаза кому-то очень, очень близкому. Родственнику, брату. Он чувствовал понимание, даже какую-то заботу, но в то же время он чувствовал, что от него чего-то ждут.

— Довольно, — Одэнер прервал поединок взглядов. — я и так с лихвой насмотрелся в глаза другим бессмертным. Зачем ты выбрал путь человека? Зачем?

— Я… Я не знаю…

— Ты не помнишь, но ты знаешь. Я уверен в этом.

— Так как, Небо побери, мне вспомнить? — Тильво вскочил из-за стола и опрокинул свой стул. — Я пою на языке, который не понимаю, и Небо расходится перед ним. Мне твердят, что это язык бессмертных. Неожиданно на меня что-то находит, и я начинаю владеть оружием, как заправский воин. Лучше… Даже лучше, чем Мечи Неба. Что это, Одэнер?

Одэнер молча разлил содержимое кувшинов по кубкам.

— Пей, — сказал хозяин башни.

Они молча выпили. Причем Тильво заметил, что в его голове все так же ясно, будто он и не пил вина. Видать, он сильно поволновался. Обычно хмель ударяет ему в голову с первых глотков.

Одэнер достал из недр своего плаща трубку, кисет и какой-то странный металлический квадратик. Он набил трубку, что-то нажал, крыша откинулась, и появился огонек. Одэнер прикурил.

— Что это за штука?

— А! Иногда хочется просто по-человечески прикурить, не используя Силу, — махнул рукой Одэнер. Это из другого мира. Ты куришь?

— Нет, это голосу вредит. Может, раньше, тысячи лет назад, — Тильво усмехнулся. — А ты, бессмертный, можешь память мою вернуть?

— А что ее возвращать? Она и так при тебе. Ее просто нужно разбудить.

— Разбудить?

— Ну да, — пожал плечами Одэнер. — Тогда все встанет на свои места. Ты — это будешь именно ты, а не бродяга, который приперся сюда с кучей вопросов и огромным самомнением.

— Полегче! — Тильво сжал кулаки.

— Я шучу, — Одэнер усмехнулся. — Ладно, верну твою память. Тогда все и прояснится. Пошли.

— Куда?

— Наверх. Тебе после отдохнуть некоторое время придется.

— Ладно, пошли, — пожал плечами Тильво.

Башня имела несколько ярусов. Тильво и Одэнер поднялись на третий. Там располагалась череда комнат. Одэнер завел Тильво в одну из них. Здесь не было ничего, кроме большой кровати, застеленной огромным шерстяным одеялом.

— Ложись! — приказал Одэнер.

Тильво скинул сапоги, повесил на спинку плащ и улегся на кровать.

— Готов? — Одэнер усмехнулся.

— К чему? — спросил Тильво.

— К пробуждению своей истинной личности.

— Хочешь сказать, после этого я пойму суть всех вещей и все такое?

— Этого и я не знаю, но восстановление памяти гарантирую.

— Ты когда-нибудь занимался подобными вещами?

— Нет. Мне впервые за долгие века попадается бессмертный, который променял вечность на жизнь человека.

— Хочешь сказать, что ты не знаешь, что делать?

— Ты расслабься, расслабься. Думай о чем-нибудь приятном. Остальное — не твоя забота.

— Как скажешь. — Тильво прикрыл глаза и улыбнулся.

— О чем думаешь? — осведомился Одэнер.

— Так, вспоминаю одну вдовушку из деревни, где останавливался.

Одэнер хмыкнул.

— Ладно, я приступаю.

Сначала ничего особенного не происходило. Тильво лежал, закрыв глаза, и представлял ту самую вдовушку и как он с ней весело провел время. Затем он услышал голос Одэнера. Причем говорил он на том самом языке, на котором Тильво исполнял свои песни, рассеивающие Небо. Ничего из того, что говорил Одэнер, Тильво, конечно же, не понял. А хозяин башни между тем продолжал говорить на этом странном шипящем языке. И туг Тильво повело. Образ гостеприимной вдовушки растаял. Голова закружилась. Будто бы он невзначай посмотрел с огромной высоты вниз. Однако в глазах была сплошная чернота. И вдруг все бешено завертелось.

Тильво понесся по огромному черному туннелю вниз. Он хотел открыть глаза и понял, что не может. Тильво падал в бездонную черную пропасть. Он закричал, но не услышал собственного голоса. Ему было очень страшно, но в то же время к нему откуда-то, вероятно, из самых глубин подсознания, пришло чувство: это надо пережить. И он падал, падал. Бесконечно долго падал. А потом на него внезапно нахлынули воспоминания.

Сначала он думал, что это всего лишь колдовской морок, навеянный хозяином башни. Но вскоре он понял, что это не так. Это действительно были ЕГО ВОСПОМИНАНИЯ. Бесконечная череда сражений и странствий, странствий и сражений во множестве миров. Да, теперь он вспомнил. Мир под Небом был не единственным. Было множество других. И он вспомнил, что служил свету и сражался с теми бессмертными, которые служили тени. И это называлось Игрой. Великой Игрой. И так было с начала времен. Бессмертные строили миры, а затем превращали их в арену для своих битв. И они были богами для людей и вели свои воинства на битвы. И так было всегда и пребудет до конца времен.

Но это было далеко не все. Тильво вспоминал своих друзей и врагов. Вспоминал пиры и любовные похождения. Но все-таки главным воспоминанием была война. Стоп! Было еще что-то. Тильво пытался сосредоточиться. Он снова несся вниз по черному туннелю. И он вспомнил.

Были миры, которые становились равнодушными к свету и тени. Они тянулись к Бездне, к первозданному хаосу, из которого и была рождена Великая Игра. И эти миры вносили в Игру диссонанс. Тогда Дай-мэ-рак, Творец Великой Игры, наделил четырех бессмертных, сражающихся на стороне света, Силой, способной уничтожать миры, равнодушные к Великой Игре. Тильво вспоминал…

Дай-мэ-рак назвал их Черными Всадниками. И одним из них, Мастером Бездны, тем, кто открывает Врата Бездны, куда низвергался падший мир, был тот, кого теперь звали Тильво. Он снова несся вниз по черному туннелю, и он увидел… Увидел последний мир, который видел глазами бессмертного, которым был раньше.

Это был старый мир. По крайней мере он был намного древнее, чем тот, в котором родился певец u Тильво. Здесь люди построили огромные дома, проложили ровные дороги из города в город, по которым ездили самодвижущиеся быстроходные повозки. Мечи заменили металлические трубки, которые плевались раскаленным железом, более смертоносным, чем стрелы лука. Люди одевались по-другому. Но у них были те же интересы. Они прозябали в огромных городах, где даже под землей ездили скоростные экипажи. И им не нужны были ни свет, ни тень. И вообще, кроме еды и выпивки, было ничего не нужно. В том мире давно уже не сочиняли красивых песен, не отливали из бронзы фигур, не рисовали портретов. Все было в прошлом. Мир изжил сам себя.