Чтение онлайн

И явились Черные Всадники, чтобы уничтожить этот мир. Вернее сказать, сначала явился один, Мастер Бездны, которым и был в прошлом Тильво. Он бродил по улочкам города, разговаривал с местными жителями. Даже подружился с одним из них, если это можно так назвать. И он решил. Решил не разрушать этот мир. Но остальные трое Черных Всадников не согласились с этим. И тогда в месте Силы, где стояли четверо Черных Всадников, Мастер Бездны низверг троих своих соратников в Бездну.

А после был Суд. Суд перед ликом Дай-мэ-рака, Творца Великой Игры. Суд, на который Мастер Бездны явился сам. Явился и признался в содеянном. Но не жалел о случившемся, ибо по-прежнему считал, что тот мир заслужил пощады. И слушал его Творец Великой Игры, и сказал так: «Все было в замысле Моем». И сказал он Мастеру Бездны, что исполнит любое его желание. Такой будет его награда за понимание Великой Игры и замыслов ее Творца. И Мастер Бездны попросил Творца сделать его человеком. Но Творец не выполнил просьбу Мастера Бездны до конца, поскольку Мастер Бездны был бессмертен от природы, а люди умирали и уходили на иные пути. Повелел Дай-мэ-рак, Творец Великой Игры, Мастеру Бездны: отныне он будет рождаться в теле человеческом, стареть и умирать, как смертные, а затем рождаться, вновь стареть и умирать и так до скончания Великой Игры. Творец забрал прежнее имя Мастера Бездны и дал ему новое: Шай-Ама, что на языке бессмертных значит Изгой.

И эта жизнь в странном мире, где вместо светил было только Небо, стала первой жизнью Шай-Ама в человеческом теле.

Тильво открыл глаза. Он лежал на кровати в пустой комнате. И теперь он был не только Тильво, еще он был бессмертным Шай-Ама, бывшим Мастером Бездны. И на его плечах теперь практически неподъемным грузом повисли тысячелетия. Тильво стало на мгновение очень страшно, а затем он подумал: «Я жив и теперь знаю, что даже не могу умереть. Разве это плохо?» Затем он встал с кровати. Во всем теле была необыкновенная легкость. Настроение, несмотря на навалившийся объем знаний, было хорошим. Тильво подошел к окну. За окнами был день. Чего-то очень сильно хотелось. Не то просто поговорить с кем-то, не то что-то делать. Тильво еще раз оглядел комнату и стал спускаться вниз.

Одэнер сидел за столом на самом нижнем ярусе и читал какой-то огромный фолиант.

— Привет тебе, Одэнер, хозяин башни! — Тильво удивился только тогда, когда произнес эту фразу.

Он говорил на языке, который раньше не понимал. Он лишь пел на нем, рассеивая Небо. Теперь же он отлично понимал этот язык и мог говорить на нем. Это был язык бессмертных.

— И тебе привет! — Одэнер оторвался от чтения книги и посмотрел на Тильво. — Вижу, что ты проснулся. Рад, рад тебя снова видеть, — все это Одэнер говорил на языке бессмертных.

— Мое имя Шай-Ама, но мне приятнее будет, если ты будешь называть меня тем именем, что дали мне здесь. Спасибо, что разбудил меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую неплохо. Есть хочется. Сколько я спал?

— Двое суток.

— Тогда действительно подкрепиться не мешало бы.

Одэнер отложил книгу в сторону. Затем он хлопнул в ладоши, и по залу заскользили полупрозрачные фиолетовые фигуры, в руках у которых были блюда и кувшины.

— Из какого мира вы сюда притащили эту башню? — спросил Тильво.

— Аршаз. Слышал о таком?

— Да. Его потом в итоге темные отбили. Там люди достигли высоких технологий, но победила тень. Так и не удалось светлым тот мир отвоевать?

— Не удалось, — покачал головой Одэнер.

Тильво зажмурился. Башню пронзали провода. Множество проводов. Они были везде: в полу, в столе, на потолке. Невидимые для глаза, они обвивали всю башню. И эти фиолетовые фигуры были тоже частью башни. И блюда и напитки… Тильво поморщился. Несмотря на то что синтетическая еда ничем не отличалась от обычной, Тильво не любил ее.

— Здесь было что-то вроде общего места сбора бессмертных?

— Одно из. Есть еще одна башня, но она пустует.

— Понятно. Давай поедим, что ли. И не думай, что с обретением памяти у меня уменьшилось количество вопросов.

— Чего и следовало ожидать, — Одэнер усмехнулся. Тильво ел за двоих. Такого жуткого аппетита у него не было никогда. Одэнер, глядя на него, посмеивался. Тильво лишь презрительно фыркал в ответ и продолжал налегать на еду. После трапезы Одэнер по привычке достал трубку, кисет и зажигалку. Теперь-то Тильво знал, как назывался тот странный металлический квадратик, из которого можно было извлекать огонь.

— Я тоже курил раньше, — сказал Тильво, прихлебывая из кубка вино.

— Тебе сейчас хочется курить?

— Физически нет. А так… — Тильво прислушался к себе и так и не смог понять, хочет он курить или нет.

Одэнер порылся в кармане своего плаща и извлек оттуда вторую трубку.

— Будешь курить?

— Ладно, давай. Что у тебя там? Табак?

— Табак. Не бойся. Всякую наркотическую дрянь я не курю. Но табак хороший, ты не думай. Из мира Кейрга.

— О! — восхитился Тильво. — Тогда давай.

Одэнер набил трубку и протянул ее Тильво вместе с зажигалкой. Раскурив трубку и как следует затянувшись, певец закашлялся. Организм был не привычен к никотину.

— Кхе-кхе! — откашлялся Тильво. — Табак хорош, да горло не принимает.

Он отложил в сторону трубку и посмотрел на Одэнера.

— Расскажи мне, что здесь, в конце концов, происходит.

Одэнер выпустил колечко дыма, отхлебнул из кубка и начал рассказ.

За этот мир боролись очень долго. Впрочем, как и за многие другие миры Великой Игры. Боролись ожесточенно. Было много войн, которые теперь уж никто и не вспомнит. А потом как-то все немного успокоилось. Хотя это был не мир. Так, отсутствие войны. Некоторые бессмертные стали подыскивать себе учеников среди людей, которые могли чувствовать Силу. Так появились посвященные круга тени и круга света. Снова начались войны. А потом пришел вестник. Вестник Творца. Он сказал, что в этом мире скоро будет пришествие Его Сына. Все знали правила. На время пришествия Сына Творца Великой Игры бессмертные должны уйти из мира, даже если Великая Игра в этом мире еще не окончена. Большинство ушло сразу. Зачем зря тратить силы? После пришествия Сына Творца все будет немного по-другому. Будет другая Игра.

Остались только двое. Одэнер от светлых и Альрахи от темных. Они остались до того момента, когда родится Святой Младенец u. Тогда они уйдут. Оба жили в башнях. Те башни были перенесены в этот мир из другого, более продвинутого, еще в незапамятные времена. Одна служила местом сборищ темных, другая светлых. Войн между собой они не затевали. Оба ждали…

И тут что-то случилось. Одэнер до сих пор не мог понять что. Альрахи исчез. Сначала он перестал приходить на ежегодную встречу. Одэнер сначала подумал, что темный просто ушел из этого мира. Но нет, он был здесь, и в то же время его словно бы и не было. А потом появилось Небо, которое распростерлось над всем миром. Единственное место, которое оно не затронуло, башни темных и светлых бессмертных. Башни были из мира высоких технологии, и, вероятно, по этой причине Небо было не властно над ними. Оно питалось страхом и болью людей. И Одэнер чувствовал, что Альрахи приложил руку к появлению этого чудовища.

Умирая под Небом, люди не могли уйти своими путями. Их души попадали в тюрьму, которая звалась Небом. И это была Бездна. Бездна, желающая поглотить этот мир. А Альрахи скорее всего был тем, кто заключил с ней сделку.

— Что же могла обещать Альрахи Бездна?

— Ну, — протянул Одэнер. — Не знаю. Может быть, роль Творца Великой Игры?

— Любой бессмертный знает, что любая сделка с Бездной…

— Любой маленький ребенок знает, что воровать, убивать и насиловать — это плохо. Так что из этого?

— Да ничего. Думаю, что мы никогда не узнаем правды. — Тильво встал из-за стола и с кубком в руке стал прохаживаться вдоль стеллажей. Внезапно он остановился и произнес: — О! Вот и ворон.

— Киборг с ментальными способностями, — усмехнулся Одэнер.

— Ты давно наблюдаешь за мной?

— С самого рождения, благо средства башни позволяют.

— К чему такая честь? Ну, бессмертный. Ну, человек. Дальше-то что?

— Вестник у меня был. Говорил, что ты поможешь. Другие-то бессмертные не могут пройти сквозь Небо. А без тебя я не справлюсь. Я и так… — Одэнер вздохнул, и Тильво вдруг показалось, что на этом пепельноволосом бессмертном лежит вся тяжесть этого мира под Небом.