Чтение онлайн

В начале 1944 года, несмотря на рано наступившую распутицу, многочисленными таранными ударами советских войск весь германский Южный фронт (группы армий «Юг» и «А») был отброшен к середине апреля в Галицию, к предгорьям Карпат и к Днестру. Часть этих тяжелых сражений и стала цепью драматических событий вокруг Тернополя.

После успешной перегруппировки и подготовки к наступательным действиям советский 1гй Украинский фронт под командованием маршала Жукова возобновил наступление (начав Проскуровско-Черновицкую операцию 4 марта — 17 апреля. — Ред.), нанеся 4 марта удар западнее Шепетовки, и после двухдневных боев прорвал фронт на участке германской 4-й танковой армии (командующий генерал Раус), вскоре расширив прорыв под Ямполем до 40-километровой бреши. Если бы при этом русские подошли к окрестностям Тернополя или Проскурова, то последняя крупная железнодорожная линия восточнее Карпат из Лемберга [29] на Одессу оказалась бы перерезанной, так что все снабжение обеих германских групп армий пришлось бы организовывать кружным путем через территорию Румынии.

В ходе вспомогательной операции, осуществлявшейся наряду с продвигающимся все далее к югу наступлением войск сквозь прорванный фронт, советские войска также постоянно двигались на запад и юго-запад, оттеснив правый фланг 4-й танковой армии в период между 5 и 12. марта к реке Серет, где, согласно полученному приказу, XXXXVIII танковый корпус совместно с тремя вышедшими из котла дивизиями смог создать новую оборонительную линию. Наступая, русские нанесли удары по обе стороны от Тернополя, городу угрожало окружение. Уже ближе к вечеру 3 марта ими был занят Збараж, город всего лишь в 20 километрах от Тернополя. В тот же день появился приказ Гитлера удерживать город любой ценой, несмотря на опасность его окружения. Затем удар следовал за ударом. К полудню 7 марта неприятель уже вышел на восточный берег Серета, 8 марта Тернополь был обойден с востока и взят неприятелем в полукольцо, а на рассвете следующего дня советские войска неожиданным ударом ворвались в город. Тернополь впервые был окружен, советские танки, ведя на ходу огонь, разворачивались на узких улицах города, уверенные в победе русские пехотинцы уже думали, что они овладели легкой целью. В это время имевшийся в городе гарнизон, несколько позже получивший подкрепление, оказал сопротивление, что стало для многих тыловых служб и части гражданского населения сигналом к беспорядочному бегству на запад. Особенно тяжелым для последующего хода событий стало безоглядное бегство отвечающих за Тернополь медико-санитарных служб, которые исчезли со всем своим персоналом, прихватив с собой и все столь необходимые медицинские материалы и лекарства.

 После боев с переменным успехом, в ходе которых гарнизон получил подкрепления — истребителей танков и штурмовые орудия, прорвавшиеся русские были выбиты из города. К 11 марта Тернополь был очищен от неприятеля, но с этих пор находился уже под постоянным обстрелом вражеской артиллерии.

К этому времени Гитлера осенила новая гениальная идея, новое средство, с помощью которого можно, как он полагал, остановить постоянное продвижение Красной армии на всех фронтах. Идея эта нашла свое выражение в основополагающем приказе фюрера № 11 от 8 марта 1944 года об организации «укрепленных пунктов» («крепостей») с отвечающими за них своей головой комендантами. Она была впервые апробирована Гитлером на Тернополе и в последующем, несмотря на самый негативный опыт, вновь и вновь применялась с самыми губительными последствиями. В этом приказе сначала избегалось называть подобные пункты «крепостями», хотя по сути они должны были быть неким их подобием, что было ясно и для самого Гитлера. Крупные населенные пункты и города, которые имели известное значение или должны были его приобрести в ходе военной кампании, должны были получить гарнизоны и в дальнейшем стать «волноломами», о которые бы разбился наступательный порыв неприятеля, его силы оказались бы разъединенными, а крупные соединения оказались бы связанными в боях за такие города и потенциально подверженными окружениям. Идея сама по себе была не нова, проверена в течение веков и вплоть до Первой мировой войны демонстрировала свою действенность (например, Верден на Западном фронте и Перемышль на Восточном). Но в ходе длящейся уже четыре с половиной года Второй мировой войны все крепости за самое короткое время были взяты штурмом (например, Эбен-Эмаэль [30] , линия Мажино в 1940-м, линия Метаксаса в 1941-м, Севастополь в 1942 году), и это притом, что во всех этих случаях речь шла о крупных современных крепостных сооружениях. Теперь же термин «укрепленные пункты» означал не более чем большие ловушки — ими стали Тернополь и все другие города, которые позже получили этот статус. Не говоря уже о том, что эти населенные пункты не создавались как крепости и не имели сильных гарнизонов, советские войска располагали такой массой личного состава и боевой техники, что вполне были в состоянии окружить и затем взять их, ничуть не приостанавливая своего наступления, — и Тернополь стал особенно мрачным тому примером.

10 марта город Тернополь согласно приказу фюрера был провозглашен «укрепленным пунктом».

 Однако ни о чем хотя бы напоминающем крепостные сооружения, даже о каких-нибудь оборудованных оборонительных позициях не было и речи. Не существовало внешнего и внутреннего пояса укреплений с фортами и бастионами, широкой полосы препятствий и противотанковых рвов, бетонированных бункеров, соединенных траншеями с полевыми укреплениями, не было и основного крепостного ядра с цитаделью и непробиваемыми снарядами казематами, казармами и лазаретами. Отсутствовали и наполненные боеприпасами, продуктами и всем необходимым снаряжением склады, а также прочие атрибуты крепости — мощная артиллерия, аэродром и т. д. И самое главное — не было сплоченного, сильного и хорошо вооруженного гарнизона.

Ничего этого не было — а вдобавок «укрепленный пункт» Тернополь располагался на удалении 3 километров от центра города и обладал весьма несовершенной системой полевых позиций, состоявшей из траншей, узлов сопротивления и пулеметных ячеек. Гарнизон не располагал достаточным количеством боеприпасов, особенно для орудий и тяжелого вооружения, не хватало перевязочного материала, артиллерии, зениток, отсутствовала взлетно-посадочная полоса для самолетов. К тому же гарнизон состоял из частей различных родов войск, значительно отличающихся друг от друга по своей боевой ценности. В него входили и едва обученные 18-летние солдаты-новобранцы, и ополченцы почтенного возраста, и бывалые фронтовики из войск СС, только что призванные в регулярную армию бывшие охранники, танкисты из потрепанной в боях 8-й танковой дивизии и стрелки из состава учебного полка резерва, этнические немцы (фольксдойче) и галицийские добровольцы. Что же касается вооружения — то кроме ручных и станковых пулеметов, минометов и полевых орудий имелось только несколько штурмовых и самоходных орудий и танков, а также 15 противотанковых орудий (в том числе устаревшего калибра 37 мм), зенитная артиллерия была представлена 3 легкими зенитными установками калибра 20 мм и 4 зенитками калибра 88 мм, вся крепостная артиллерия состояла из 3 полевых гаубиц калибра 105 мм и 8 орудий калибра 150 мм, причем для большей ее части не было снарядов. Это было все, чем располагал на данный момент «укрепленный пункт» Тернополь. XXXXVIII танковому корпусу вместе с двумя приданными ему свежими пехотными дивизиями удалось в период с 13 по 20 марта в ходе тяжелых встречных боев несколько потеснить противника, закрыть на фронте брешь между позициями 4-й танковой и 1-й танковой армии и отбить Тернополь. Однако затем маршал Жуков, пополнивший свои силы, снова предпринял наступление на пространстве между Тернополем и Проскуровом. Начавшееся 21 марта крупное советское наступление, совместными действиями со 2-м Украинским фронтом, уже на третий день привело к образованию нового, широкого и глубокого прорыва в южном направлении между 4-й и 1-й танковыми армиями, что могло грозить окружением группировки 1-й танковой армии численностью около 200 тысяч человек. Дальнейшие советские удары на запад (советская 60-я армия в составе 11 стрелковых дивизий, одной артиллерийской дивизии и 4-го гвардейского танкового корпуса) в промежутке с 21 по 24 марта снова отбросили XXXXVIII танковый корпус к рубежу за рекой Возушка.

Это означало, что «укрепленный пункт» Тернополь со второй половины дня 23 марта отрезан от основных сил и — на этот раз окончательно — окружен, оставшись в 20 километрах за новой германской передовой. Если его гарнизон, который уже показал свою отвагу в боях, твердо надеялся на то, что отступивший под напором превосходящих сил противника фронт сможет снова придвинуться к Тернополю, то он жестоко ошибался. Что объявленный «укрепленным пунктом» город сможет продержаться недолго — по уже названным причинам, новый комендант города генерал-майор фон Найндорф прекрасно понимал. Но хотя он знал, что Тернополь совершенно не подготовлен к обороне, что гарнизон его слишком слаб и не располагает сколько-нибудь значительным количеством боеприпасов и вооружения, он все же решил (должен был. — Ред.) выполнить приказ фюрера: оборонять «укрепленный пункт» и удерживать его до последнего солдата! Чтобы хоть как-нибудь подготовить гарнизон к обороне, Найндорф разделил город на четыре сектора обороны — северный, восточный, южный и западный, причем в последний вошел также западный берег Серета и оба предместья, Кутковцы и Загробела (Загребелье). Солдаты принялись окапываться и соединять окопы траншеями, устанавливать тяжелое вооружение на огневых позициях, немногие орудия заняли позиции таким образом, чтобы иметь возможность вести огонь во всех направлениях, несколько штурмовых орудий были в готовности для нанесений контрударов, а комендатура начала организовывать пункты снабжения боеприпасами и продовольствием, связи и санитарные, размещать незначительные резервы. Связь с предместьями была возможна только по радио.

Времени на все эти мероприятия оставалось не так уж и много — уже в ходе начавшегося окружения русские 23 марта предприняли новое, более масштабное наступление на Тернополь. Однако первые их удары, поддержанные танками, с севера, востока и юга все же удалось отбить. Удар с западного направления был повторно нанесен 24 марта и направлен на расположенные на другом берегу Серета Кутковцы и Загребелье. Предместье Кутковцы вскоре было потеряно, но Загребелье, в течение дня переходившее из рук в руки, к вечеру оказалось в руках оборонявшихся. Одновременно пришлось отбивать новые удары с севера и юга, направленные на восточный берег реки. Впервые на этом участке фронта появился русский парламентер с требованием о сдаче, которое было отвергнуто. К вечеру этого дня четыре советские стрелковые дивизии, усиленные танками, артиллерией и реактивными минометами, полностью взяли в кольцо «укрепленный пункт» Тернополь.

Тут с германской стороны произошло нечто совершенно непонятное. Чтобы создать минимально необходимые запасы снаряжения, прежде всего боеприпасов и медико-санитарных материалов, из отстоящего на 130 километров Лемберга (Львова) должен был быть отправлен автокараван с 40 тоннами военных материалов, который должен был 25 марта пробиться с северо-запада сквозь вражеское окружение. Охрану его должна была осуществлять ударная танковая группа из состава 8-й танковой дивизии под командованием полковника Фрибе, которая до этого в районе Броды оттягивала силы русских от жестко теснимого ими XIII армейского корпуса. Ей была также поставлена задача разбить противника западнее Тернополя, чтобы обеспечить проход автокаравана со снабжением. Все это было понятно и целесообразно с военной точки зрения. Но, несмотря на срочность, караван из 15 грузовиков и 5 санитарных машин к началу вражеского наступления так и не прибыл. 4-я танковая армия отдала приказ ударной группе Фрибе выступить (караван якобы был уже на подходе) и пробиваться к Тернополю. Но — танковая группа не должна была ни остаться в «укрепленном пункте» для усиления, ни вывести из Тернополя его гарнизон, но к вечеру того же дня она должна была вернуться на свой прежний участок фронта. Этого вообще было невозможно понять — подобный танковый удар мог доставить осажденным лишь кратковременное облегчение их положения и ничего больше. «Укрепленному пункту», согласно приказу, предстояло держаться дальше.

Но приказ есть приказ, и полковник Фрибе со своими танками и мотопехотой, прибывшими из Бродов и не успевшими передохнуть, выступили 25 марта в 4.30 утра для удара в направлении на Тернополь. Это были подразделения из состава 2-го и 10-го танковых полков, на острие ударного клина шел батальон «Пантер» (немецкий танковый батальон (по штату 59-90 танков) существенно превышал по численности советскую танковую бригаду (от 53 до 65 танков). — Ред.), за ним 1-й батальон 8-го моторизованного полка и 1-й батальон 74-го моторизованного полка на своих бронетранспортерах. Двигаясь на первых порах без соприкосновения с противником, они преодолели первые километры без всяких трудностей и с ходу форсировали небольшую речушку Должанка. Вскоре после этого на северном фланге послышалась артиллерийская стрельба, на маршруте появились минные поля. Поэтому пришлось продвигаться по обеим обочинам дороги по неровной, труднопроходимой местности. Все больше и больше танков и бронетранспортеров замирали на месте, выйдя из строя. Затем пришлось пересечь три идущих одну за другой поперек маршрута движения цепи холмов, на которых засел враг, хорошо оборудовав свои позиции и усилив их противотанковыми орудиями. Когда первые германские танки подорвались на минах или были подбиты противотанковой артиллерией, мотопехоте пришлось покинуть свои бронетранспортеры и наступать в пешем строю. За непродолжительное время им удалось преодолеть три вражеских заслона, при этом было уничтожено около 25 противотанковых орудий. По мере приближения к району Тернополя сопротивление противника нарастало. С дальнейшим продвижением немецких танков русская полевая и противотанковая артиллерия держала их под постоянным обстрелом. По этой причине одной танковой роте пришлось выступить в качестве флангового прикрытия, двигаясь севернее трассы. К позднему вечеру удалось продвинуться лишь до опушки леса в четырех километрах восточнее Загребелья. Здесь танковая ударная группа наткнулась на последние, но и самые мощные, внешние оборонительные позиции врага в составе кольца окружения вокруг Тернополя. Красноармейцы с противотанковыми ружьями замаскировались в лесу, здесь же были укрыты противотанковые орудия и танки. С трех направлений начался минометно-артиллерийский обстрел. Чуть погодя в небе волна за волной появились советские штурмовики. Пройти дальше не представлялось возможным. Полковник Фрибе в данных обстоятельствах принял решение отойти на юго-восток и перегруппироваться для нанесения новых ударов.

Еще во время обсуждения операции командиром 8-го моторизованного полка со своими офицерами на КП полка совершили налет советские штурмовики (очевидно, Ил-2, которые буквально терроризировали немцев в течение второй половины 1943 года, в 1944 и 1945 годах. — Ред.), нанесли бомбовый удар и обстреляли КП из бортового оружия. Вместе с командиром полка погибли также командиры обоих мотопехотных батальонов и другие офицеры. Кроме того, была разбита радиостанция, мотопехотинцы пустились в дальнейший путь без опытных командиров. Перегруппировка запоздала и закончилась только к 12.00. Тем временем проведенная в направлении нового удара разведка установила, что и здесь ударной группе предстоит преодолевать сильно укрепленные позиции, что значительные силы неприятеля замечены также севернее и юго-западнее направления удара. Выяснилось также, что поддержка германского наступления с воздуха невозможна. Все это давало основания полагать, что новый удар на Тернополь можно осуществить ценой крупных потерь и значительного времени. К тому же много танков и бронетранспортеров застряло на топкой местности, боеприпасы и горючее почти заканчивались. Поскольку автокараван со снабжением так и не подошел (пожалуй, к счастью, потому что огнем врага любой из грузовиков с боеприпасами был бы подожжен и взлетел бы на воздух), да и гарнизон Тернополя не предстояло эвакуировать, полковник Фрибе час спустя принял решение прервать операцию и для спасения раненых и сохранения еще боеспособных боевых машин согласно приказу отойти к своей передовой. Под прикрытием поставленной дымовой завесы еще боеспособные машины начали отход.

Гарнизон «укрепленного пункта», слыша доносящиеся с запада звуки боя, исполнился было надежд на скорое освобождение, однако постепенно потерял всякую надежду. Германские танки не вступали в город, чтобы вывести из него осажденных. Не поступили и никакие боеприпасы, в которых так срочно нуждались обороняющиеся (теперь было обещано сбросить все это с самолетов).

Таким образом, рейд ударной группы Фрибе, осуществленный со значительными потерями живой силы и техники, был проведен без всякой пользы. В скором времени эта боевая группа будет задействована в качестве «пожарной команды» при XIII армейском корпусе на угрожающем участке фронта у города Броды.