Чтение онлайн

Но в настоящий момент у 17-й армии были и другие заботы. Пока что в город вошел один только XXXXIX горнострелковый корпус. Далеко на востоке у Керчи находился еще и V армейский корпус, прибытия которого следовало также ожидать. До его подхода прикрытие восточного и южного участков крепостного района осуществляли части уже отступившего сюда румынского I горнострелкового корпуса.

И это отступление V корпуса обещало быть намного более трудным. 10 апреля в штаб корпуса поступило кодовое слово «Орел», которое означало приказ отступать в Севастополь, где корпусу предстояло объединиться с остальными силами армии. Но если XXXXIX корпус уже преодолел значительное расстояние, отходя назад, то V корпусу было необходимо покрыть 240 километров на запад за несколько дней, также в основном пешим маршем, чтобы успеть своевременно добраться до Севастополя, опередив врага. Начало отхода сражавшихся частей 98-й, 73-й пехотных дивизий и румынской 6-й кавалерийской дивизии было назначено на 19.00 этого дня. Но уже с наступлением вечера отступление стало развиваться неудачно. Снова началось — и на этот раз особенно драматически — состязание между пешими и моторизованными германскими частями, с одной стороны, и русскими танками и подвижными частями советской Отдельной Приморской армии — с другой. Русские тут же пустились в преследование, и обреченные на гибель арьергардные заслоны едва могли хоть ненадолго сдерживать их продвижение. Неся значительные потери, они уже к 12 апреля достигли промежуточной позиции у селения Парпач [40] , где их удалось задержать лишь до вечера. Поскольку с севера уже подходили части советской 51-й армии, корпусу пришлось отклониться от своего направления на запад несколько к югу, перевалить горную гряду и продолжить движение по дороге, идущей вдоль побережья. Для ускорения переброски 10 тысяч солдат, в том числе части 73-й дивизии и румыны, были погружены в Феодосии и других небольших гаванях на имевшиеся там небольшие суда германского флота и без потерь переброшены морем в Балаклаву. (Советская авиация топила эти суда, например 13 апреля у Судака было потоплено 5 судов. — Ред.)

Между 10 и 14 апреля жизнь и свобода до тех пор упорно сопротивлявшихся защитников Керчи висела на волоске. Никогда еще смерть или плен не находились так близко от них. Этот намного запоздавший приказ об отходе перед противником стал причиной хаотического отступления. 17 апреля между 10.00 и 11.00 последние части корпуса после изнурительнейшего марш-броска, полностью измотанные, втянулись в пределы крепостных границ южнее и восточнее Севастополя — понеся сокрушительные потери в личном составе, лошадях, транспортных средствах, оружии и снаряжении, кроме прочего утратив всю тяжелую артиллерию.

Это отступление описано в истории 98-й пехотной дивизии [41] :

«Дивизия еще ничего не знала о несчастье, которое произошло на Северном фронте. К тому моменту, когда поступил приказ об отходе с Керченского фронта, невосполнимое время было безвозвратно потеряно. Только 10 апреля, в день Пасхи, двое суток спустя после начала отхода с Перекопа, дивизия получила приказ, в котором ей предписывалось начать отход в 19.00.

Еще в течение первой половины дня отдельные части первыми пустились в путь на восток: все румыны, зенитчики, обозники, штурмовые орудия. В полдень на совещании, состоявшемся на КП дивизии, было откровенно сказано о всей серьезности происходящих событий. Враг вторгся в Крым не только через Перекоп, но и через Сиваш, и, имея многочисленные танки, наносит сейчас удар через Джанкой на Симферополь. При этом он находится от Симферополя на половине того расстояния, которое отделяет от города защитников Керчи. Так что снова начинаются гонки с двойным врагом — наступающим с севера и с тем, который пустится в погоню с большого плацдарма под Керчью, — соревнование между пешими и танками. Отступление будет происходить следующим образом: каждый полк (коль скоро о нем еще можно говорить как о полке) выделяет для арьергарда, которым будет командовать полковник Шмидт, по одному батальону. В арьергард определенно назначаются: первый батальон 282-го гренадерского полка под командованием капитана Фрица, первый батальон 290-го гренадерского полка под командованием капитана Меца и 85-й запасной батальон под командованием майора Крауса. Им предстоит оставаться на передовой до 3.00 11 апреля, а затем тоже отходить.

Основная же масса личного состава полков начинает планомерно покидать позиции в 19.00. Полк, батальон — но какова же истинная боевая мощь этих частей? 290-й гренадерский полк, к примеру, имел на тот момент в своем составе 200 бойцов. Не очень сильно от него отличались и 282-й гренадерский полк, да и потрепанный в боях пехотный батальон... 13-я и 14-я пехотные роты со своим тяжелым вооружением очень скоро после 19.00 пережили все перипетии отступления. С имеющимися у них средствами тяги оказалось совершенно невозможно транспортировать тяжелые противотанковые и полевые орудия по местности, превращенной весенней распутицей в сплошное болото. После многочисленных бесполезных попыток все же пришлось большую часть вооружения вывести из строя — и это в первый же вечер отхода! Еще через некоторое время после начала отхода вышли из строя все транспортные средства — и пришлось взорвать также и остальное тяжелое вооружение. 282-й полк 11 апреля занял промежуточную позицию на Татарском валу. Неприятель уже давно заметил отход германских частей и начал преследование. Около 15.00 на правом участке 73-й дивизии тяжелые вражеские танки с пехотой на броне прорвали оборону и стали окружать 282-й полк. В последнюю минуту каким-то чудом бойцам дивизии удалось просочиться между наступающими танками, занять новые позиции и остановить врага. Продолжившийся с наступлением темноты марш-бросок к позициям у селения Парпач до предела измотал очень многих бойцов. 8-я рота, позволившая себе краткий отдых, была окружена вражескими танками и расстреляна. От их огня погиб командир роты вместе со многими своими бойцами, многие пропали без вести. Из всего состава роты остался в живых только ефрейтор Лембергер, «старый боец» [42] , он на следующее утро прибыл в батальон, вооруженный реактивным противотанковым гранатометом «Офенрор» с одним-единственным оставшимся выстрелом. (88-мм противотанковая система RPzB-43 «Офенрор» была создана в 1943 году. Вес без ракеты 9,2 кг, вес ракеты 2,2-3,3 кг, прицельная дальность 150 м, бронепробиваемость 2000 мм. — Ред.)

Поначалу казалось, что 290-му полку удалось относительно гладко покинуть свои позиции. Но уже в районе Багерово [43] его подразделения были настигнуты и окружены вражескими танками, все бойцы попали в плен. Потеряны также были оба последних тяжелых противотанковых орудия и радиостанция дивизии.

Командир 289-го гренадерского полка в первой половине этого первого дня отхода получил донесение, что один его батальон полностью уничтожен вражеской авиацией, почти все бойцы убиты или ранены. Появившиеся с рассветом и непрерывно находившиеся в воздухе вражеские самолеты собрали обильный урожай жизней практически беззащитных во время отхода бывших защитников Керченского полуострова. При абсолютном господстве в воздухе русской авиации наши одиночные истребители ничего не могли изменить. Очень скоро стало вполне ясно, какая судьба постигла оставшиеся в арьергарде батальоны. Обмануть врага не удалось, ночной отход германских сил с передовой скрыть не получилось. Уже во второй половине прошедшего дня в небо поднялись черные столбы дыма от сжигаемого снаряжения, послышались мощные взрывы уничтожаемых боеприпасов.

Вражеские танки подошли к участку передовой, который удерживал 1-й батальон 282-го полка, обошли его и расстреляли практически в упор. Лишь немногим удалось вырваться из этого огненного кольца. Капитан Фриц был тяжело ранен. Через некоторое время он приказал несшим его носилки бойцам оставить его, а самим выходить в безопасное место. Он остался один.

Такая же судьба постигла и 85-й запасной батальон. Немногие выжившие, среди них и командир батальона, попали в плен. Разделили их судьбу и саперы 198-й колонны (198-го саперного батальона) (саперный батальон состоял из трех рот, мостостроительной колонны и саперной колонны. — Ред.). Не удалось избежать ее и бойцам 1-го батальона 290-го полка. Батальон, который до 9.00 удерживал промежуточную позицию на северной оконечности аэродрома в Багерово, был уничтожен русскими танками. Лишь немногим его бойцам удалось спастись.

Уже 11 апреля всего арьергардного полка под командованием полковника Шмидта больше не существовало. Вокруг полковника сгруппировалось только около 40 отбившихся от своих частей солдат.

Группы вражеских танков численностью от 40 до 50 машин, сопровождаемые многочисленными противотанковыми орудиями и моторизованной пехотой, двигались в направлении на запад. Однако то там, то тут они наталкивались на решительное сопротивление. Так, 3-й дивизион артполка 11 апреля занял позиции на Татарском валу и изготовился к бою. По подошедшим танкам был открыт огонь прямой наводкой из 105-мм полевых гаубиц. До позднего вечера они обрушивали сталь и огонь на врага. Но и сами артиллеристы, и орудия несли потери от вражеского огня. Несколькими попаданиями танковых снарядов были уничтожены зарядные ящики. Последними снарядами орудийная прислуга взорвала последние гаубицы. Это подразделение стало кровавой жертвой, которую принесли, чтобы обеспечить еще боеспособной части дивизии безопасный отход и ликвидировать прорыв неприятеля. Остаток этого дивизиона, ставший «ударной группой» под командованием майора Керна, должен был вечером противостоять намного более превосходящим силам врага...

Как и о предусмотренной планом промежуточной позиции А-1, отступающей армии можно было не думать и о позиции А-2. Все, что части имели при себе, должно было быть уничтожено. Позволялось иметь только минимум самого необходимого, то, что умещалось в наспинном ранце.

К вечеру этого дня, а это все еще было 11 апреля, 289-й гренадерский полк тоже перестал существовать: Одна ударная группа, собранная из отбившихся от своих частей солдат, численностью примерно до батальона, была подчинена полковнику Шмидту. Еще до того, как она успела обосноваться на рубеже у селения Парпач (позиция А-3), — здесь, в самом узком месте полуострова, надо было с самого начала оборудовать оборонительный рубеж, — ее судьба уже была решена. Не имея никакого противотанкового вооружения, она была с фронта и тыла окружена русскими танками и расстреляна, а немногие оставшиеся в живых взяты в плен.

Измотанные до предела, из последних сил оставшиеся бойцы 290-го гренадерского полка поодиночке и небольшими группами занимали оборону на рубеже у Парпача. Здесь вместе с частями 73-й дивизии они должны были держать оборону против наступающего, намного превосходящего их силами на земле и в воздухе врага. В течение трех дней и трех ночей они, сражаясь и отходя, должны были играть роль гарнизона на этом рубеже. Здесь им предстояло удерживать бросившегося в преследование врага до 6.00 13 апреля. От 25 до 30 солдат 1-го батальона, 13-я рота с одним тяжелым пехотным орудием и тремя легкими пехотными орудиями, да еще 30 отбившихся от своих частей солдат — такими были теперь все силы 290-го «гренадерского полка».

Утром 12 апреля на рубеже Парпача занял позицию также и 282-й полк. В его составе еще был 1-й батальон, подчиненный «ударной группе» Керна, и 1-й батальон службы тыла, состоявший в основном из остатков частей других дивизий. После тяжелых оборонительных боев, особенно в Семисотке [44] , силы и без того не слишком боеспособных германских частей были окончательно сломлены. Весь 1-й батальон целиком сдался в плен. В образовавшийся прорыв устремилась русская пехота. Батарея орудий 1-го дивизиона 198-го артполка огнем прямой наводкой заставила ее отступить.

Тем временем на южном фланге сосредоточилось более ста готовых к броску вражеских танков. Однако здесь же имелась германская артиллерия в составе 1, 2 и 4-го дивизионов тяжелых орудий. Их огонь всегда заставлял врага отступать. Ближе к вечеру наступление русских началось. В 17.00 сосредоточенная в этом районе вражеская артиллерия начала артподготовку, открыв бешеный огонь по нашим позициям. Поскольку орудия 1-го дивизиона оказались в зоне досягаемости неприятельских пулеметчиков, то по приказу командира дивизиона они были взорваны последними снарядами. Орудийной прислуге посчастливилось отойти к стоявшим на ходу грузовикам.