Чтение онлайн

Слабое охранение конвоев, недостаточный количественный и качественный состав соединений противолодочной обороны (наличие только двух кораблей с гидролокаторами, недостаточное количество самолетов ПЛО) создавали условия, при которых русские подводные лодки могли всплывать ночью и производить зарядку аккумуляторных батарей. По этим же обстоятельствам они практически без всяких помех осуществляли переходы в районы боевых действий и возвращались в базы. В связи с этим немецкое командование с 1943 г. усилило противолодочную оборону некоторым числом охотников, перестроенных из военных транспортов KT и кораблями KFK. Это позволило активизировать борьбу с подводными лодками, причем за 1943 г. 5 подводных лодок было уничтожено и несколько повреждено. Если к началу 1943 г. русские имели еще порядка 30 подводных лодок в строю, то к концу этого года их число уменьшилось до 19, а в море одновременно действовало 6–8 подводных лодок. Тем не менее за 1943 год наблюдалось 82 атаки подводных лодок, которые потопили 4 БДБ, лихтер, 5 нейтральных турецких и, по крайней мере, 6 судов стран «оси» (в 1943 году в среднем за месяц на коммуникациях проходило по 160 судов стран «оси» общим тоннажем 110 000 брт. — Прим. авт.). Особенно часто подводные лодки атаковали конвои, состоявшие из малых кораблей и идущие у Крымского побережья, в том числе и быстроходные десантные баржи с мелкой осадкой. 1944 г. принес неожиданное снижение боевой деятельности подводных лодок. В январе действовали в западной части моря 2 или 3 подводные лодки. В апреле, однако, одновременно действовало до 9 подводных лодок. По немецким данным, из 23 подводных лодок, которыми располагали русские в феврале, 16 можно было использовать для действий в море. (3 больших, 5 средних и 8 малых подводных лодок. — Прим. авт.) В период январь — май наблюдалось 25 атак подводных лодок, в результате которых был поврежден только один танкер. За 1944 г., по меньшей мере, было утоплено три подводные лодки. С мая число одновременно действующих в море подводных лодок уменьшилось до 2–3, которые потопили 2 турецких каботажных суда и сильно повредили турецкий эскадренный миноносец. Несмотря на значительно лучшую подготовку и небольшие потери в подводных лодках, их успехи резко снизились, что частично объяснялось прекращением перевозок через турецкие проливы летом 1944 г., а также усилением противолодочной обороны [686] . Однако это ни в коей мере не объясняет их почти тотальную неудачу в ходе действий во время эвакуации из Севастополя.

Советская информация об успехах подводных лодок на Черном море в значительно меньшей степени, чем на других театрах, преувеличивала их действительные успехи. В первые месяцы войны подводные лодки действовали в строго определенных ограниченных секторах, позднее подводным лодкам было разрешено перейти к свободному поиску. В последние месяцы войны подводные лодки действовали совместно по две и даже по три, поддерживая связь друг с другом. 82 % всех атак подводных лодок приходилось на конвои и 18 % на одиночно идущие транспорты. По немецким данным, в 1942 г. успешность атак советских подводных лодок составляла 20 %, в 1943 г. она снизилась до 12 % и до 4 % в 1944 г., при этом «успехи» против нейтральных турецких кораблей в расчет не принимались.

Большинство торпедных атак приходилось на светлое время суток. Артиллерию подводные лодки использовали только против отдельных турецких судов. Большую часть своих атак советские подводные лодки проводили в мелководных районах, а их командиры проявили при этом смелость и умение. Немецкие охотники за подводными лодками имели, как правило, небольшое количество глубинных бомб, в связи с чем они лишались возможности длительное время преследовать подводные лодки, а последние не боялись нападать, хотя и без успеха, на корабли, которые ими ясно опознавались как противолодочные.

На Черном море в среднем за месяц отмечалось 6 торпедных атак и в лучшем случае потопление одного судна [687] (кроме того, по меньшей мере, 10 нейтральных турецких каботажных судов. Еще 7 были повреждены. — Прим. авт.). Если учесть, что пути движения кораблей стран «оси» были хорошо известны русским и подводным лодкам не приходилось предпринимать специальный поиск, то указанное количество атак можно считать крайне малым. Конвои ходили малым ходом, а в отдельных случаях они составлялись из буксируемых судов (барж), и, несмотря на это, русские подводные лодки в редких случаях преследовали такие конвои и атаковали по нескольку раз (также редко наблюдалась стрельба не одиночными торпедами, а залпом. — Прим. авт.).

Немцы считали, что русские s отдельных случаях не корректировали районы действий своих подводных лодок и не переносили эти действия, смотря по обстановке, на участки коммуникаций с наиболее интенсивным движением судов. В управлении силами флота у русских отсутствовала гибкость. Например, сосредоточение советских сил для противодействия отводу кораблей из Керченского пролива в 1943 г. или эвакуации из Крыма явно было недостаточным, их действия оказались в связи с этим неэффективными, соответствующих мер со стороны русских не принималось. Наряду с этим, видимо, плохо было организовано взаимодействие между подводными лодками, действовавшими в море, и разведывательной авиацией.

В 1943 г. советские подводные лодки поставили несколько минных заграждений на подходах к портам, занятым немецкими войсками, на которых, возможно, подорвалось несколько судов. Немцы эти заграждения вскоре обнаружили и вытралили.

Несмотря на потери, которые понесли страны «оси» от советских подводных лодок, они существенно не сказались на перевозках, которые осуществлялись в Крым, или на проведение его эвакуации, хотя в условиях Черного моря каждое погибшее судно представляло для стран «оси» трудновосполнимую потерю.

В сравнении с царским флотом 1914–1917 гг. советский флот справился со своей задачей хуже, хотя обладал еще большим численным превосходством. Царский флот мог периодически блокировать минами и подводными лодками Босфор, прерывать турецкое судоходство вдоль анатолийского побережья и, несмотря на присутствие немецких подводных лодок, обстреливать болгарское побережье — совершал операции, которые от советского флота едва ли приходилось ожидать.

С самого начала войны и до ее последнего дня советская авиация активно применялась против баз и корабельных соединений в море. По советским данным, морская авиация в 1941 г. не только наносила удары по Констанце, Сулине и Галацу, но и достигала успехов в ударах по нефтяным промыслам в Плоешти и Черководскому мосту через р. Дунай (9 октября 1941 г.). Фактический результат этих действий оказался чрезвычайно мал [688] . Более неприятными были часто повторяющиеся атаки на корабли и соединения в море. С потерей Крыма русские вынуждены были передислоцировать свою авиацию на Кавказ, и, в связи с этим, до 1943 г., несмотря на значительные потери, действия советской авиации представляли для немецкой стороны лишь небольшую помеху. С 1943–1944 гг. советская морская авиация превратилась в опаснейшего противника. Она получила на вооружение самолеты новой конструкции, усилилась в количественном отношении и действовала с более близких аэродромов, которые вновь были заняты русскими. Непрерывные воздушные атаки, которые до конца войны демонстрировали невысокий уровень подготовки летчиков, вызывали значительные потери кораблей и экипажей. При эвакуации Севастополя почти все потери в корабельном составе стран «оси» могут быть отнесены на счет советской авиации. 12, 17 и 18 апреля и в августе 1944 г. мощные воздушные атаки производились в районе устья Дуная и против Константы, в результате чего несколько кораблей были уничтожены. В разное время самолеты поставили мины.

В то время как в течение 1941 г. немецкая сторона в результате атак советской авиации не потеряла ни одного корабля, в 1942 г. она потеряла 5 малых кораблей. В 1943 г. было проведено 311 воздушных налетов против кораблей и соединений в море и 959 налетов на порты и базы. При этом было потоплено 13 БДБ, 2 моторных тральщика, торпедный катер, 6 сторожевых катеров базовых флотилий, буксир, 3 парохода общим тоннажем 8950 брт и 6 лихтеров общим тоннажем 5600 брт. Военно-морские силы сбили 52, а морские береговые части зенитной артиллерии — 39 советских самолетов. К действиям на море и в воздушных налетах на порты и базы привлекались бомбардировщики, пикирующие бомбардировщики, торпедоносцы, штурмовики и истребители, а в каждой из атак принимало участие от 10 до 15 самолетов.

Часто на одни и те же корабли и порты проводилось несколько атак в течение одного дня, а атаки в ночное время суток отличались участием небольшого количества самолетов. В 1944 г. советская авиация потопила румынский миноносец, около 10 пароходов, такое же число буксиров, более 30 лихтеров и около 50 малых и вспомогательных боевых кораблей. Эти потери, главным образом, имели место при эвакуации Крыма и разгроме Румынии.

Таким образом, в боевых действиях на Черном море советская авиация достигла значительных успехов и всегда выступала как серьезная и опасная угроза флоту стран «оси», хотя в отдельных случаях ее успехи были незначительными. Вместе с тем советская авиация оказалась не в состоянии полностью уничтожить базы стран «оси». Только 20 августа 1944 г. после налета большого количества американских самолетов на Констанцу она оказалась полностью непригодной в качестве базы и порта [689] .

В целом можно считать, что советскому флоту не удалось добиться господства на Черном море, ему не удалось усилиями надводных кораблей, подводных лодок и авиации прервать морские перевозки стран «оси», ему не удалось помешать немцам эвакуировать свои войска из Крыма. Только успехи Красной Армии вынудили немцев эвакуироваться из Крыма, с побережья и из портов Украины. Эти успехи в войне на суше имели и серьезные политические последствия. Летом 1944 г. Турция закрыла свои проливы для германских кораблей, в августе капитулировали Румыния и Болгария, что лишило немецкий флот баз на Черном море. Во всех этих событиях советский флот играл исключительно скромную роль. Его деятельность до самого конца оставалась разочаровывающей.

Если не считать частных действий по сбрасыванию авиационных магнитных мин английского производства и русских якорных мин в Керченском проливе и его бухтах, а также в Азовском море, русские проводили мало минных операций.

Видимо, больше всего неприятностей и потерь вызывало у немцев минное поле, поставленное в 1941 г. между Бугазом и Очаковом, где они потеряли большое число кораблей [690] . Поэтому там еще в 1942 г. конвои вынуждены были идти с тралами.