Чтение онлайн

Вскоре за этим была обнаружена 7-я десантная флотилия (капитан 3 ранга Штелтерс), часть БДБ которой стояла на якорях посредине реки, а другие приткнулись к берегу. С кораблей 7-й флотилии сообщили, что дальнейшее движение невозможно, так как на первой же излучине реки стоят хорошо замаскированные румынские мониторы. Германское соединение стало на якорь и выслало вперед на разведку речной сторожевой катер «G 3024». Обнаруженные «румынские мониторы» в действительности оказались немецкими паромами Зибеля и саперными судами под командованием капитана Шобеля. На них находилось до 1800 человек. Затем встретилась 1-я немецкая флотилия обороны побережья под командованием капитана 3 ранга Вольтерса, которая пошла вниз по течению после напрасных попыток у Черновода идти вверх по течению. Эта флотилия надеялась выйти к Черному морю.

Таким образом, собралось свыше 100 немецких кораблей. Положение казалось не из легких. 60 человек изъявили желание пробиваться по суше в районы расположения немецких войск. Дисциплина ослабела прежде всего потому, что на судах было много спиртных напитков. Командиры флотилий и кораблей были собраны на флагманском корабле «Uj 110» для обсуждения действий при прорыве румынских позиций в районе Черновода и принятия мер по укреплению дисциплины на кораблях. Было решено район Черновода преодолеть ночью, поскольку легче будет выявить расположение румынских орудий и подавить их.

Был определен боевой порядок кораблей при прорыве района Черновода. Впереди должен был идти «Uj 110», за ним половина БДБ, торговые суда, плавучие мастерские, паромы Зибеля, саперные суда, затем оставшиеся БДБ и в конце «Uj 106». С 1-й флотилии обороны побережья на флагманское судно «Uj 110» послали лоцмана (по национальности грек). Он мог говорить по-румынски. К нему был приставлен румын, который мог переводить на немецкий язык, что вызывало известные трудности, особенно во время боя. К этому времени румыны убрали все навигационные знаки. Немцы пытались по радио вступить в переговоры с соответствующими немецкими управлениями, однако не было получено ни ответа, ни приказаний. Общая обстановка была неясной.

«Армада», наконец, начала движение. Так как в ее составе были, главным образом, гражданские корабли, она вскоре растянулась на 20–25 км. Это исключало возможность ввода в действие всех имеющихся на кораблях орудий, которых насчитывалось до 100 стволов калибра от 20 до 75 мм. С приближением к Черноводу вперед был направлен капитан 3 ранга Вольтерс, который доложил о приготовлениях румын. Вслед за румынами открыли огонь немецкие корабли. Артиллерийский бой продолжался с 18.48 до 21.10, в результате его румынские батареи были подавлены. В городе Черновод возникли пожары, предположительно в городе погибло до 6000 солдат и гражданских лиц. Немецкая сторона потеряла 11 кораблей и 480 человек из экипажей. Все прорвавшиеся корабли докладывали о повреждениях и потерях в личном составе.

Поврежденные и оставшиеся без движения немецкие суда стали добычей румынских мониторов, которые шли за «армадой». Так произошло с плавмастерской «III» и ее буксиром «Кройценштейн» 30 августа у Джурджу, лихтером № 164 и малыми судами. Результаты обстрела Черновода 26 августа были столь сильными, что даже через два дня отставшие корабли спокойно проходили мимо нее.

Контр-адмирал Циб сомневался в необходимости уничтожения моста в Черноводе. На сделанный запрос ответа не получил. Полагая, что мост может еще пригодиться немецким войскам при отходе, он ограничился обстрелом охраны моста из счетверенной 20-мм установки «Uj 110». Кроме того, в результате взрыва мост мог перекрыть фарватер, что исключило бы проход отставших судов. Таким образом, гигантский мост был сохранен.

Вскоре после прохода Черновода «Uj 110» сел на мель. Его удалось снять только с подходом плавучей мастерской, с которой перегрузили военные материалы и завели буксирные концы. Тем временем соединение прошло дальше и стало на якорь у болгарского берега. В 5 часов 27 августа к этому месту подошел «Uj 110».

После прохождения Черновода их положение становилось тяжелым. При большом количестве раненых на кораблях не было в достаточном количестве врачей, медикаментов и перевязочных материалов. На некоторых кораблях уже израсходовали боезапас и топливо, почти на всех судах ощущался недостаток в хлебе. На все 163 судна послали офицеров для сбора сведений по имеющимся у них видам снабжения и общему состоянию. В результате выяснилось, что на 8000 человек имелись весьма ограниченные запасы. Для топки котлов использовали лес, которым были загружены лихтеры. На место вышедших из строя корабельных орудий были смонтированы другие, которые находились на судах в виде груза; погибшие члены экипажей были заменены солдатами штрафного батальона.

Соединение продолжило свой переход. После полудня оно попало под огонь точно и быстро стреляющей румынской батареи калибра 150 мм, установленной в бетонной башне. Кораблям снова пришлось стать на якорь в районе болгарского побережья, прикрываясь от батареи островом. Один офицер был послан в Туртукай с задачей найти лоцмана. Лоцмана не нашли, но зато офицеру удалось промерить идущий вблизи болгарского побережья рукав Дуная, на основании чего была выяснена возможность прохода по нему быстроходных десантных барж. Одновременно с этим на румынскую батарею послали раненого капитана 3 ранга Вольтерса, который должен был добиться свободного прохода судов. Румыны отклонили предложение. Контр-адмирал Циб решил начать движение на рассвете 28 августа. БДБ должны были идти болгарским рукавом, а с остальными судами Циб намеревался пройти глубоководным фарватером по румынскому рукаву Дуная. Дойдя до северной оконечности острова, все корабли одновременно должны были открыть огонь по румынским позициям. Для удара с тыла по румынской батарее предполагалось высадить саперный батальон. Ночью за два часа до прорыва была дана открытая радиограмма в расчете обеспечить себя действиями своих пикирующих бомбардировщиков. На эту телеграмму не ответили. Однако румыны ее приняли. В 6 часов корабли должны были сниматься с якоря, но вследствие топки котлов дровами давление пара в них оказалось недостаточным. Замедление позволило двум румынским офицерам прибыть в 06.20 на борт флагманского корабля. Они сообщили, что немецкие корабли могут пройти, но только не румынским фарватером. Это предложение было отклонено, так как этим фарватером практически могли пройти только БДБ. Одновременно румынам сообщили, что в случае их несогласия на свободный пропуск судов по румынским позициям будет нанесен удар соединением авиации в 200 (!!!) пикирующих бомбардировщиков. В 07.15 немецкое соединение начало движение и медленно приближалось к позициям румынской 150-мм батареи, минометов калибра 125 мм и пулеметным точкам. Соединение прошло без единого выстрела с обеих сторон. Высаженный саперный батальон вновь был посажен на суда.

Тем временем на кораблях удалось разрядить обстановку. Мертвые были похоронены по морскому обычаю, забор питьевой воды, которой не хватало на кораблях, производился из Дуная, находившиеся на судах женщины были привлечены к уходу за ранеными, в пищу использовался миндаль и изюм, которого на судах находилось до 2000 тонн. Пройдя после прорыва румынских позиций еще 30 километров, суда стали на якорь в Рущуке. Адмирал вышел на берег и позвонил в Софию для получения указаний от командования группы ВМС «Юг». Генерал-адмирал Фрике дал указание о дальнейшем движении вверх по Дунаю и о свозе раненых в Свиштове, куда будет подан санитарный поезд. В остальном командование группировкой заботилось о своем отъезде в Вену и проявляло мало интереса к судьбе соединения Циба.

Напротив, комендант города весьма хорошо отнесся к немцам, согласился на подачу воды на корабли, приказал о выдаче свежего хлеба, но вместе с тем дал понять, что он будет протестовать, если немцы заберут в Рущуке баржу, груженную углем.

Немецкие суда вновь начали движение и в 03.35 29 августа 1944 г. стали на якорь в Свиштове, где сразу же началась выгрузка 700 тяжело раненных, а также 300 женщин и детей.

Несколько солдат штрафного батальона также пытались сойти в Свиштове, что вызвало протест болгар, Этим людям, которым уже более нечего было терять, было обещано, что в случае их хорошего поведения документы о привлечении их к ответственности будут уничтожены. После этого они возвратились на корабли.

Для того чтобы улучшить дисциплину, продумывался вопрос об уничтожении всех торговых судов, считая, что осуществить прорыв одними военными кораблями будет значительно легче. Однако болгарский комендант города согласился на перевозку по железной дороге еще от 3000 до 4000 человек. В связи с этим пришлось отказаться от затопления торговых судов. Около полудня соединение снялось с якоря и продолжало движение, при этом несколько судов под предлогом недостатка топлива возвратилось в Свиштов, некоторые экипажи вообще не вышли с расчетом в дальнейшем затопить свои суда. После полудня при проходе кораблями Турну — Мэгуреле произошла небольшая перестрелка с румынскими батареями. 30 августа перестрелка с румынами снова повторилась. Вечером корабли стали на якорь, чтобы дать отдых командам, которые переутомились в результате десятидневных боев. Через короткое время немцы были подняты артиллерийским огнем румын. Румынские батареи вспышками пламени при залпах выдавали свое расположение и вскоре были подавлены немецкой артиллерией.

В 5 часов 31 августа корабли снялись с якоря, и контр-адмирал Циб сообщил инспектору минно-тральной службы Дуная о своем намерении в ближайшую ночь пройти район румынских позиций у Калафата.

Корабли снова подвергались периодическому обстрелу со стороны румын. «Uj 110» опять сел на мель, но вскоре ему удалось сняться. Сильное течение заставило отказаться от совместного дальнейшего движения с лихтерами. 6 лихтеров тоннажем от 600 до 800 брт были затоплены вне фарватера.

Когда соединение проходило Видин, к нему присоединились три артиллерийские баржи под командованием капитан-лейтенанта Брауера. В боевом порядке соединения они шли за «Uj 110». Впереди флагманского корабля шли 6 быстроходных десантных барж. Таким образом, колонна кораблей была хорошо защищена с головы.