Чтение онлайн

Катрина прижала руки ко рту. Потом выпрямилась и заявила:

— В это я тоже не верю. Все смоделировано на компе.

— Почему вы так думаете?

— Если ваши снимки — правда, их бы давно показали по голосети. Никто не стал бы упрекать правительства в чрезмерной милитаризации. Вы боялись, что найдутся честные журналисты, которые докажут фальсификацию.

— Увы, нет. Правда в другом. Если люди узнают, как будет выглядеть Земля после прихода инопланетян, начнется паника. — Штрудель еще раз вызвал последний кадр. — Поэтому лучше терпеть малочисленные акции протеста, чем все бросят работу и начнут готовиться к апокалипсису.

— Что конкретно сделал Херлуф?

— Закрытая информация. Могу лишь сказать, что исчезновение члена Совета Земли и нескольких других агентов врага, имитировавших людей, косвенно связано с результатом действий коллектива, в котором был профессор.

— Я поняла одно — все равно ничего от вас не добьюсь. Где могу получить тело?

— Останки уничтожены. Места захоронения нет.

— Снова врете! Он на прошлой неделе еще был дома! За эти дни вы могли вывести его максимум на ближайшие планетные системы. Где он погиб? Я отправляюсь немедленно.

— В извещении будет указано место смерти — Тибетский научный центр, закрытая территория, она вне юрисдикции национальных правительств. Сожалею, вам туда нельзя.

— Я не верю ни единому вашему слову. Буду искать мужа, живого или мертвого, где бы он ни был. Наша встреча — не последняя, о чем вы еще не раз пожалеете.

Воинственная пацифистка удалилась, а Штрудель приступил к не менее неприятному разговору — о судьбе галактского портала, оставленного на Тортуге в весьма неподходящих руках. Хотя лично он не утверждал Сартакова в качестве члена Миссии и никак не мог контролировать его аферу с повторным проникновением на Землю-2, на руководителе центра лежала ответственность за все ошибки, совершенные ранее, сейчас и даже предполагаемые в будущем. С этой оптимистической мыслью Франк активировал комм.

Трудно поверить, что десять лет назад, после окончания опустошительной тридцатилетней войны, население Потсдама составляло менее тысячи человек. Фридрих Вильгельм I, курфюрст Бранденбурга и герцог Пруссии из династии Гогенцоллернов, выбрал этот опустевший малозначительный городок в качестве столицы нового государства из каких-то собственных соображений. Возможно, его прельщали девственные леса, изобиловавшие дичью. Не исключено, что он сознательно дистанцировался от дворянской верхушки и городской буржуазии, которые тянули государственное одеяло каждый в свою сторону, не сильно заботясь об интересах других.

Построив знаменитый Потсдамский дворец, в мире Земли-1 уничтоженный англо-американской авиацией в 1945 году, и переведя в город многие административные службы государства, курфюрст издал ряд законов, поощряющих иммиграцию. В Бранденбург и Пруссию потянулись иностранцы, особенно голландцы и французы. Раздавались пустующие земли. Процветала веротерпимость, а бывшие уголовные элементы получали шанс на новую жизнь. Словом, те же приемы, что использовались при стимулировании переселенцев в Новый Свет.

Когда карета с Джонсом и Вильгельмом III Оранским въехала в новую столицу, здесь уже ничто не напоминало о запустении. На улицах царило оживление, драгунский конвой вынужден был расчищать дорогу для экипажа.

Французский министр, привыкший к официозным церемониям, одинаково лицемерным на обеих земных планетах, был приятно тронут теплотой, проявленной германским правителем. Фридрих был близок с отцом Вильгельма III, состоял с ними в родстве, что не редкость среди правящих домов, и вдобавок женат на Луизе Генриетте Оранской. О привязанности к голландской культуре свидетельствовали десятки мелочей в убранстве замка, особенно живописные полотна.

Родственники, отбросив чопорность, оживленно пересказывали семейные новости, огорчались, что королева из-за покушения не смогла участвовать в визите. Джонс, представленный не только как член Государственного совета Франции, но и друг семьи Оранских, тоже был принят с радушием. В прошлом году, объезжая земли Империи, Джонс в Бранденбурге даже не смог пробиться к курфюрсту. Но его тогда вполне удовлетворили заверения министра по иностранным делам, что и Бранденбург, и Пруссия с трудом оправляются после войны и ни под каким предлогом не вмешаются в конфликт Испании и Франции. Это касалось в равной степени и других имперских территорий. Поэтому надежды Марии Терезии на помощь императора Леопольда и австрийских Габсбургов были наивными.

Следующий день посвятили охоте. Французский министр, плохо владеющий искусством конной езды, как и остальные члены Миссии, а также не отличавшийся верховыми талантами Вильгельм III не смогли получить настоящего удовольствия от этой мужской забавы. Они провели день в окружении дам и других персонажей двора, также равнодушных к истреблению фауны. Отлично отдохнув, Джонс и Вильгельм Оранский выслушали длинный монолог курфюрста о его взглядах на государственное устройство. Беседы продолжились в замке у камина.

— Дорогой Вильгельм. — Джонс давно перенял у Голдберга фамильярную манеру обращаться к штатгальтеру по имени. — Вы месяц назад горячо убеждали меня о препятствиях к объединению государств с монархическим строем, возглавляемых одним королем. История знает немало таких примеров, прямо на наших глазах объединяются Бранденбург и Пруссия под началом нашего гостеприимного хозяина.

— Слушай его, малыш. — Фридрих считал Вильгельма младшим братом. — Твой французский друг прав. Надо исходить из интересов государства. Все партии, компании, сословия и группы людей думают только о своих клановых интересах. Только ты, государь или выборный штатгальтер, видишь и понимаешь ситуацию целиком. Если у вас нет политических, национальных и религиозных противоречий, объединяйтесь. В единстве — сила. Не будет его, государство порвут изнутри отечественные крысы или придут внешние враги.

— Ваше высочество, тогда, вероятно, нам стоит обсудить союзнические отношения между Бранденбургом-Пруссией и Францией. Нидерланды — ваш друг, но и мы проводим внешнюю политику, согласованную с Провинциями как с самым близким партнером. — Джонс закатил пробный шар.

— О, не так быстро, господин министр. Мы не слишком давно освободились от польской ленной зависимости, чтобы ущемлять свои права вхождением в новый союз. Мне уже доложили, что регенты Испании и Португалии не смеют чихнуть без одобрения Парижа.

— Лучше не простуживайтесь и не чихайте, ваше высочество. Альянсы могут быть разные. Испания пошла на нас войной и превратилась в оккупированную территорию. Мы объявили над ней внешнее управление, и испанцы под английским регентом живут лучше, чем при Габсбургах. Португалия сильно провинилась и добровольно заглаживает вину, причем ее суверенитет никто не отменял. Там тоже очень неплохо обстоят дела. Все в интересах государства.

— Что вы хотите от Бранденбурга-Пруссии? И что можете дать взамен?