Чтение онлайн

– Так и держись, девочка, - сказала она вдруг совершенно иным тоном. – Иначе сожрут и не заметят… идем. Моя дорогая… внучатая тетушка заждалась.

– Уже даже так?

Женщина рассмеялась хрипловатым смехом.

Точно неприличным.

Очень.

– Её злит, когда я называю её бабушкой. Впрочем, мне это тоже радости не доставляет. Так что… куда надо идти?

Никуда.

Мир изменить не сложно, особенно теперь, когда он слушается Эву. И дудка не нужна. Просто все вдруг становится слегка иным. И женщина тоже.

Здесь, на изнанке, она старше.

И морщины на лице. И… и даже жаль. Выходит, она так себя и чувствует. Вон, разглядывает руки, тихо вздыхая.

– Надо же…

– Это просто восприятие, - поспешила объяснить Эва. – У вас, наверное, была непростая жизнь.

– У кого она простая, - женщина отмахнулась. – Так где…

– Здесь, - леди, вышедшая из тумана, была идеальна настолько, насколько это возможно. Впрочем, Эве ли не знать, что порой мертвые могут больше живых. – Бесконечно рада, что у вас, наконец, нашлось на меня время.

– Простите, был занят.

– Несомненно… мужчинам это свойственно.

Леди не упустила случая уколоть.

– И так? Что вам удалось выяснить?

– Ничего, - ответил Эдди. – Но у меня есть возможность заглянуть в тот день. Если вы хотите.

Леди задумались.

Обе.

Взглянули друг на друга.

– Эва? – Эдди протянул руку, и Эва опустилась на нее. Как-то она даже почти освоилась в теле зимородка. Можно бы и человеком, но… птицей проще. – Вспомните его. Как можно четче. И идите за ней.

Эдди вытащил дудочку.

Хорошо.

Потому что память мира, она… не всегда надежна. И у Эвы не всегда получается. Но теперь… теперь она видит искорку над головой старой леди.

А потому и дорогу строит.

Туда.

Она сама превращается в человека уже в комнате. Роскошной. Правда тяжелой какой-то. Шторы задернуты плотно. Горит лампа, и свет её отражается в полированной поверхности стола, будто в озере.

На столе графин.

Горлышко его закрыто специальной пробкой, с замком. Но человек, который входит в комнату, имеет ключ. Он стар и медлителен. Он ступает, чуть покачиваясь, а у самого стола останавливается, сгорбившись, потирая колено.

Осматривается.

Вздыхает.

И открывает замочек. А затем осторожно высыпает что-то в графин…

– Что? – вопль леди разрушает тишину. – Этот… этот старый пердун?

Леди так не говорят.

Наверное.

– Мэйлор? Он меня отравил? Но… за что?

– За то, - скрипучий голос звучит из тумана, и тот расступается, выпуская того самого человека, разве что еще более старого, - что ты меня уволила.

– И что?

– Я был с тобой, Элеонора, когда все начиналось. Кто помогал тебе? Кто работал, когда больше некому было? За всех… кто не жалел ни сил, ни… кто спас тебя от твоего мужа? И ничего не попросил взамен. Конечно… кто я, а кто ты… блистательная и великолепная.

Молчание.

– Что он тут делает? – поинтересовалась леди Элеонора.

– Жду… тебя. Помнишь, ты когда-то поклялась, что мы будем вместе.

– Я… не…

– Здесь не лгут, Элеонора. Не стоит.

– Это было в минуту слабости! И…

– И наш сын…

– Ваш?!
– Жози рассмеялась. – Надо же… благородная леди с безупречной репутацией…

– Замолчи, ты ничего не понимаешь… боги! За что мне это?

– Ты уволила меня. Я ведь… я ведь служил тебе почти бесплатно. Жил в какой-то конуре, лишь бы рядом… лишь бы видеть тебя. Прощал. Все прощал. Даже то, что ты делала вид, будто бы ничего и не было.

– Ничего и не было.

– Ну да… и вправду. Что такое пара ночей и один ребенок… мне стоило бы рассказать ему. Но нет… как же… это тебя ранит. Повредит репутации.

– Ты… меня… отравил!

– А ты меня выставила.

– На тебя жаловались. Ты сделался медлителен и… вообще…

– Медлителен. И спина у меня болела. И руки. И видеть я стал хуже. И я пришел к тебе. Пришел просить… напомнить… о той вещи, с которой все началось.

– А поподробней? – глаза Жози нехорошо блеснули.

– Со статуэтки… с такой маленькой статуэтки. Бронзовой. Девочка на шаре… что-то там подаренное кем-то когда-то… главное, этой статуэткой я и проломил голову её бестолковому мужу, когда он в очередной раз решил показать леди, кто в доме хозяин.

– Статуэтка, значит… не та ли, что стоит… ну конечно, где она её еще бы поставила! Рядом с папиной картиной, единственной картиной, которую ты оставила… ты там получилась очень характерной.

– Ты выгнала меня… и кричала… еще кричала.

– Я испугалась. У меня хватает врагов, и если бы кто-то… ты же знаешь, что у меня характер. И я отошла бы… мы бы что-то придумали. А ты меня отравил.

– Нас.

– Что?

– Я подумал, что жить нам вместе не вышло, так хоть умерли в один день.

– Идиот! – сказала Элеонора.

И Эва с ней согласилась.

– Все? – Эдди поднял дудочку. – Если да, то нам пора. Леди, я выполнил обязательства… и да, все обязательства, а потому…

– Спасибо, - это сказала Жози. – И… если вдруг… в моем отеле всегда найдется для вас место.

– Это не твой отель! – возмутилась леди Элеонора.

– Неужели? Ваше условие выполнено… кстати, сегодня должны были доставить образцы посуды. Нам предложили закаленное стекло, но не уверена…

– Дурновкусие…

– Современные веяния…

Эдди вздохнул и дунул, возвращая мир на место.

– Если хотите, - сказал он. – Я могу вас отпустить.

– Зачем? – произнесли обе дамы хором.

– Эта особа окончательно превратит мой отель в неизвестно что…

– …не позволив ему уйти в прошлое и…

– Идем, - Эдди потянул Эву за руку. – Нам здесь больше делать нечего. А собираться надо. И если ты не хочешь…

– Издеваешься? – Эва даже возмутилась. – Элайя Годдард! Только попробуй куда-то отправиться без меня… я… я тогда себе собственное приключение найду.

А вот нельзя её целовать, когда она злится.

Это нечестно!

Особенно, если при людях… и все равно не честно! Хотя и приятно.

Конец.