Чтение онлайн

Тина ответила, что близко нет нигде ни родника, ни ручья, а пить из болота нельзя. Она на уроке в микроскопе видела, сколько всякой гадости живет в одной капле болотной воды.

— Но пить–то все равно хочется. — Телеверов кивнул на товарища. — Особенно ему.

— А если вам ягод нарвать, — сказала девочка. — Они кислые, утоляют жажду.

Телеверов устало улыбнулся.

— Вот Тинка–молодчинка! Давай ягоды.

Валентине очень понравилось, что летчик ее так назвал. Раньше, когда кто–нибудь ее называл Тинкой, она, честно говоря, обижалась. Ей казалось, что имя получается некрасивое, резкое. А вот когда назвали «Тинка–молодчинка», стало даже приятно. Тина рвала морошку, краснобокую клюкву и складывала в подол платья.

— В зеленых больше витаминов, — сказал Телеверов, когда Тина высыпала перед ним ягоды. — Спасибо, Тинка-молодчинка!

Потом они попрощались.

— Мы еще увидимся, — сказал Телеверов, — когда разобьем фашистов, обязательно приеду к вам в деревню.

Чуков, пожимая ей руку, пригласил в Москву.

— Адрес мой легко запомнить. Улица называется Большая Полянка.

Тина подумала, что он шутит. Она засмеялась.

— Вот чудно как! Наша деревня тоже называется Большая Полянка.

— Ну теперь тебе и вовсе ничего не стоит запомнить адрес. Главное, номер дома не забудь.

Валентина повторила вслух адрес и обещала запомнить.

— Когда война кончится, — тихо произнес Чуков, — ты напиши, пожалуйста, по этому адресу, сообщи, как вела нас по болоту… Пусть узнают о нас…

— Ты что, Генка! — воскликнул Телеверов. — Мы еще повоюем! Ну–ка, вставай.

Валентина смотрела им вслед, пока они не скрылись в зарослях.

Обратная дорога показалась очень длинной. Девочка несколько раз падала, промокла насквозь, устала так, что еле передвигала ноги. Ей хотелось скорее добраться до дома, влезть на печь к бабушке и уснуть. И вдруг сквозь просветы между деревьями она увидела, что горит деревня. До ее слуха донеслись стрельба, отчаянные крики, собачий лай, мычание коров, гул моторов…

— Мамочка! Мамочка! — крикнула Тина и, не разбирая дороги, побежала к деревне.

На опушке она в ужасе остановилась и, обхватив ствол корявой березы, бессильно опустилась на траву.

До рассвета гремели выстрелы.

Утром, когда все стихло, она отважилась выйти из леса. Шатаясь, побрела к деревне. Но ни своего дома, ни соседних уже не было — фашисты сожгли их. Нигде ни души. Тина подошла к погребу. Открыла двери и в отчаянии позвала:

— Мама! Мама!

Подвал ответил гробовым молчанием.

Она сделала шаг и за погребом увидела чьи–то ноги. Бросилась туда и застыла на месте. На земле лежали бабушка Евдокия, мать и маленький брат.

Тина опустилась на колени и с ужасом отпрянула. Все были мертвы.

Валентина упала на землю и долго плакала, пока не обессилела.

Очнулась она уже днем. Встала и, шатаясь, пошла искать лопату.

Долго ходила по двору и все никак не могла вспомнить, что ей надо. Наконец вспомнила. И снова зарыдала.

Лопаты нигде не было. Тина заглянула через обуглившийся плетень к соседям. На огороде, возле грядки капусты, валялась лопата. Тина взяла ее и долго думала, где похоронить маму, бабушку, Ивася. Перенести их на другое место у нее не было сил, и она решила копать яму тут же. Ноги, спина и руки были словно ватные, болели, не слушались. В голове звенело, перед глазами плыли черные круги.

Тина набила мозоли на ладонях, но выкопать глубокую яму так и не смогла. Она поцеловала маму, братишку и бабушку, накрыла их остатками одежды и стала засыпать землей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,

в которой генерал сдается в плен

Девчонка появилась так же неожиданно, как и исчезла.

Санька зашел ей в тыл, чтобы она не вздумала снова удрать.

Вовка насупился. Он тоже не сомневался, что она подслушивала их разговор. Когда он раскрывал боевой план продвижения на восток и мечтательно говорил о скорой встрече с партизанами, она, наверно, сидела в кустах и похихикивала.

«Дать ей надо как следует, — зло подумал Вовка, — будет знать, как подглядывать и подслушивать!»

Сузив глаза, он презрительно посмотрел на девочку. Как и в прошлый раз, встретился с ее печальными глазами и стушевался.

— Ну, бейте, — тихим, чуть насмешливым голосом произнесла Тина. — Вам троим легко будет справиться с одной.

Ребята переглянулись. Михась опустил руки, разжал кулаки.

— А ты не шпионь! — сказал он. — И никто тебя не тронет.

— У нас, может, военная тайна есть, а ты подслушиваешь, — неуверенно поддакнул Санька.

Тина посмотрела на Вовку, словно зная, что он тут старший, и неожиданно попросила:

— Мальчики, возьмите меня с собой… — Тут голос ее дрогнул. — Я тоже хочу к нашим…

Ребята ждали от девчонки все, что угодно, но только не этого. Санька от удивления присвистнул, Михась выразительно хмыкнул:

— Ха! На войну девчонок не берут!

— А пулеметчица Анка? Кино «Чапаев» видели? — Тина смотрела то на одного, то на другого.

— Так то в кино! — сказал Санька.

— Анка была на самом деле, нам учительница рассказывала, — тут же ответила Тина и добавила: — Я еще раны перевязывать умею, в санитарном кружке была. И пушка у меня есть, самая настоящая. Только вот не знаю, стрелять можно из нее или нет.

— Твоя пушка? — недоверчиво спросил Вовка.

— Моя. Я нашла ее. То есть наша, красноармейская пушка… И два ящика со снарядами. Я и за коровой присматривать буду, вы же не умеете доить ее. Я видела, как он, — Тина кивнула в сторону Михася, — дергал ее за вымя. Смехота одна! Как только корова терпит, не бодается. Возьмите меня с собой, не пожалеете.

Михась критически осмотрел ее.

— Ха! Насчет коровы ты, может, и верно говоришь. Но как мы тебя возьмем? У нас, если хочешь знать, боевой отряд.

Сказав это, он запнулся и виновато покосился на Вовку. Может, зря проболтался.

— Я все равно буду идти за вами, если даже не примете, — тихо сказала Тинка и шмыгнула носом. — Мне тут оставаться нельзя. Немцы спалили хату, а мамку, бабушку Евдокию и маленького Ивасика убили… Все равно от вас не отстану… Я тоже хочу к своим, на фронт…

Санька и Михась молча ждали, что скажет Вовка. Пусть решает, он командир. Они–то, может, и не против девчонки, но в то же время и не за нее. С девчонками всегда держи ухо востро.

— Тебя, кажется, зовут Тинка? — спросил Вовка, и в его голосе ребята уловили нотки доброжелательности.

— Ага. — Тина кивнула.

— Где твоя пушка?

Вовка задал вопрос таким тоном, будто речь идет о чем–то самом обычном. Санька с нескрываемым восторгом посмотрел на него. Он понял брата. Михась, сделав безразличное лицо, стал рассматривать свои ноги. Все ждали, что ответит девочка.

— Пушка тут рядом, за болотом. Мне не жалко, берите, — сказала она очень просто, словно давала карандаш или тетрадку. — Хотите, я проведу вас?