Чтение онлайн

Около полуночи Филипп услышал, как наверху открылась и тут же захлопнулась дверь, на лестнице послышались шаги. Шли минуты, и вот он уловил стук копыт где-то вдалеке. Судя по звуку, лошадь была одна. Хамфри Тэлбота никто не сопровождал…

Филипп страшно устал за день и уже начал погружаться в сон, когда его словно что-то внезапно толкнуло. Он ничего не понял и стал поворачиваться на другой бок — при всех стараниях сделать это бесшумно ему не удалось. Филипп приподнялся на локте. Ничего необычного он не обнаружил. В темноте виднелась только спутанная грива тёмных волос и мирно лежавшая на руке голова кузена.

Филипп вышел на порог и осмотрелся. С раннего утра лил дождь, и булыжники, которыми был вымощен двор, были похожи на острова в океане. Можно представить себе, во что превратились дороги. Филипп бросил через плечо:

— Что за отвратительное утро, Кейт. Может, отложим?

На пороге появилась, кутаясь в плащ, сестра Филиппа.

— Дождь может идти неделями, — резонно возразила она. — Нет, уж лучше поедем сегодня, как решили. Чем скорее Анна уедет отсюда, тем лучше. Тут ей, должно быть, весело, как в могиле, что, впрочем, и неудивительно.

Филипп с улыбкой посмотрел на неё. Годами она была вряд ли намного старше Фрэнсиса, но в ней уже угадывалась будущая госпожа Алиса.

— Большое тебе спасибо, сестра. Просто не представляю, как бы мы здесь справились без тебя.

Она покраснела и улыбнулась в ответ, затем, словно думая об одном и том же, брат и сестра перевели взгляд на середину двора, где Фрэнсис внимательно осматривал подкову коня. Ещё несколько дней назад туда попал камень, и теперь надо было понять, насколько серьёзно повреждение и как его устранить. Фрэнсис вытащил несколько соломинок из щетины, растущей за копытом.

Кейт заметила сквозь зубы:

— Право, головы бы им обоим поотрывала.

В этот момент открылась дверь, и в проёме появилась Анна.

Для неё уже была приготовлена карета, но Анна не двигалась с места, делая вид, будто никак не может завязать тесёмки плаща. Фрэнсис выпрямился и отвернулся. С тех самых пор, как уехал Хамфри Тэлбот, они избегали друг друга, и вот теперь их взгляды скрестились, и в каждом была смесь любопытства, грусти и враждебности; оба хотели знать, каково приходится другому; в глазах застыл один и тот же вопрос, затаилось упрямое ожидание. В конце концов Анна отвернулась, импульсивное движение Фрэнсиса чуть запоздало. Он резко одёрнул самого себя и, не двигаясь, смотрел, как Анна садится в карету.

— Готовы? — холодно спросил он Филиппа и, не дожидаясь ответа, вскочил на коня. Филипп помог сестре устроиться поудобнее в седле, Грегори и Уилл заняли свои места в процессии, которую замыкали люди Глостера вместе со слугами Анны и Кейт. Когда Филипп во главе кавалькады подъезжал к воротам, Фрэнсис был уже далеко впереди, по разбитой дороге он почти доехал до речки, отделяющей родовые владения от скошенных лугов и домиков арендаторов.

Через обширные пастбища и лесистые участки строго на восток шла главная дорога к Оксфорду и Ипсдену. На север ответвлялась дорога, ведущая в Ковентри. Тут Филипп остановился попрощаться с сестрой. Он посмотрел на Фрэнсиса, но тот уже направил коня по северной дороге, и Филиппу оставалось только покачать головой:

— Бесполезно, Кейт. Я мог бы против воли затащить его в Ипсден, но это ничего бы не изменило.

— Его бы следовало выпороть хорошенько, — сказала Кейт, — и я с удовольствием сама бы занялась этим. Ну что ж, счастливо, Филипп. Приезжай почаще, не забывай. Помни, мы все тебя любим.

Он легонько поцеловал её и пришпорил коня.

Если не торопиться, до Ковентри, где всё ещё стояла лагерем армия (об этом сообщал в письме Ричард), можно было добраться за два дня. Будь воля Фрэнсиса, он бы ехал вдвое быстрее, но Филипп не хотел торопиться, и его кузену пришлось приспосабливаться к неспешному продвижению по невысоким, довольно пологим холмам. Порой ему всё-таки удавалось приятно пощекотать свои обожжённые нервы: найдя полузаросшую крутую тропинку, он пускал по ней коня и мчался с головокружительной скоростью и явным риском для себя сломать шею. Деревушки сменяли одна другую, постепенно сгустились сумерки. Они остановились на ночь в аббатстве: перекусили, выспались, а на рассвете снова отправились в путь. Дождь всё ещё лил как из ведра.

Ближе к полудню сквозь густые облака начало пробиваться солнце, и путники сбросили плащи. К вечеру они добрались до Ковентри. Там выяснилось, что король с братьями дня два назад уехал в Лондон. Было слишком поздно, чтобы сразу продолжать путь: они нашли ночлег неподалёку от городских ворот. Здесь же было кому позаботиться о лошадях. Фрэнсис разделил с кузеном молчаливую трапезу. Он пошёл прогуляться по погруженному в сумерки городу и бродил по мощёным улицам до тех пор, пока вечерний удар гонга и собственная усталость не погнали его домой.

Постоялый двор, ещё недавно такой шумный и полный народу, в этот поздний час был почти пуст. Филипп уже поднялся в отведённую им комнату, из общего зала внизу ушёл последний кутила. Здесь оставалась только девушка. Она ворошила огонь в камине. Фрэнсис вспомнил, что именно она прислуживала им за ужином. У девушки были округлые руки с ямочками у запястий и на локтях, когда она наклонялась над огнём, грудь её казалась ещё пышнее. Девушка принесла Фрэнсису эля, улыбнулась и, казалось, ничуть не удивилась, когда он обнял её за талию. Отставив кружку, Фрэнсис нащупал тесёмки у неё на блузе. Прижавшись к его плечу, девушка прошептала: «Они все уже спят» — и кивнула в сторону тёмного коридора, ведущего на кухню. Фрэнсис потянулся за плащом, который повесил сохнуть у огня, и швырнул его на пол перед камином.

— Задуй свечку, малышка, огня и так хватает, — сказал он.

Дорога из Ковентри в Лондон вела на юго-восток через центральные графства и занимала трое суток. Последнюю ночь путники провели в гостинице аббатства Сен-Албанс, а наутро уже были в Лондоне. В городе было полно приезжих, Филиппу удалось найти жилище в небольшом домике на Темза-стрит. Планы Ричарда ему были неизвестны, да он не имел ничего против того, чтобы поболтаться в Вестминстере до тех пор, пока герцог сможет его принять.

Ближайшая пивная выглядела вполне симпатично, и Филипп со спутниками решили заглянуть туда. Потягивая эль, Филипп заметил, что после пятидневного путешествия верхом совсем неплохо было прокатиться на посудине, которая доставила их в Вестминстер. Паркер вслух поинтересовался, долго ли милорд Глостер заставит их ждать и успеют ли они вернуться засветло в Лондон. Услышав его, какой-то тощий сорванец, цеплявшийся за полу пальто пожилого господина, по виду торговца, остановил их у выхода из таверны и звонким голосом объявил, что, если им нужен Его Высочество герцог Глостер, в Вестминстере они его не найдут. Ему немедленно дали по рукам и велели придержать язык, но улыбка Филиппа подбодрила мальчишку, он высвободился из цепких рук своего спутника и рассказал всё, что знал сам: герцог вчера вечером вернулся из Вестминстера в Лондон и в сопровождении большой группы господ отправился в Тауэр.

— Он прямо рядом со мной проехал, — похвастался сорванец, несколько разочарованный явным отсутствием интереса к своим словам: Филипп даже не убрал руку с дверной скобы и уже было ступил на тротуар. — С ним был милорд Гастингс и милорд Риверс и, кажется, сэр Томас Грей… — Тут мальчик остановился и поглядел, словно в поисках поддержки, на своего спутника — судя по всему, это был его дед, — однако же тот не вымолвил ни слова. И вообще ему было явно не по себе, вмешиваться в разговор он не собирался. Мальчик запнулся, поглядывая поочерёдно то на Филиппа, то на Фрэнсиса, то на Уилла; затем, найдя как будто объяснение равнодушию Филиппа, осторожно добавил: — Разумеется, это была не такая роскошная процессия, как у короля, когда он проезжал утром по городу. С ним была целая армия. Впереди милорд Глостер, за ним король вместе с милордом Гастингсом и милордом Кларенсом. А в карете ехала Француженка. — Мальчишка прямо-таки расцвёл при этом воспоминании. — Король был очень весел, а милорд Глостер едва улыбался, а милорд Кларенс выглядел совсем кисло, как… как зелёное яблоко. Говорят, он поругался с герцогом Глостером, потому что милорд Глостер собирается жениться на дочери милорда Уорвика, бывшей жене принца Ланкастера, а милорд Кларенс говорит, что не бывать этому, он этого ни в коем случае не допустит.