Чтение онлайн

— Кларенс не допустит? — удивлённо прервал эту горячую речь Фрэнсис. — А какое, собственно, дело герцогу Кларенсу до Анны Невил?

Мальчик укоризненно посмотрел на него:

— Ну как же, сэр, ведь он женат на её сестре, а графиню Уорвик сослали в монастырь, и всё её имущество осталось дочерям. Долю своей жены милорд Кларенс уже получил, а теперь нацелился и на наследство леди Анны, так, чтобы всё ему досталось.

— Очень на него похоже, — с отвращением заметил Фрэнсис. — Право же, Филипп, сколько ещё король будет терпеть его? Хорошенькое дело! С Ланкастерами наконец покончили, а тут родной брат собственной персоной.

Филипп никак не откликнулся на эту реплику — услышав о поездке Ричарда в Тауэр в окружении столь пёстрой компании, он совершенно отвлёкся от болтовни мальчишки. Филипп считал, что Ричард ни за что на свете не должен был оказаться в таком окружении без короля. Всех их соединяло одно — они были членами тайного совета Эдуарда.

Ни на кого не глядя, Филипп поспешно вышел на улицу. Трейнор возвращался с постоялого двора, где оставил под присмотром лошадей и поклажу. Словно со стороны, Филипп услышал собственный голос и удивился тому, что говорит ровно и бесстрастно. Он велел Трейнору оседлать лошадь. Наступило ожидание, бесцветное, как сумерки. Увидев, что слуга ведёт не только его лошадь, но и лошадь Фрэнсиса, Филипп не удивился и не возразил.

Темза-стрит шла вдоль реки. По обе стороны улицы теснились лавки и склады, и лишь изредка возникали меж ними высокие ворота, за которыми скрывались особняки состоятельных людей. Дальним своим концом улица упиралась в отвесные стены и острые башни Тауэра.

Услышав имя герцога Глостера, стражники открыли ворота, Филипп и Фрэнсис проехали внешний мост. Дальше шли ворота за воротами — Средняя башня, Боковая башня, справа — башня Святого Фомы, поднимающаяся как бы из воды, холодно плещущейся у её подножия, Уэйкфилдская башня, за ней — королевский дворец и, наконец, Садовая башня. Все они были окружены мощными крепостными валами, везде стояла бдительная стража. Впрочем, если тебя знают, проходить легко. Вот выходить — совсем другое дело. Не прошло и нескольких минут, как они очутились подле ослепительно белых стен внутренней башни.

У южной стены наверх вела лестница. Филипп быстро направился к ней и уже миновал было первый пролёт, когда наверху открылась дверь и в проёме появился сэр Томас Грей. Весь благоухая дорогими духами, смеясь, он о чём-то переговаривался со своим дядей Риверсом, шедшим прямо за ним. Резко остановившись, Филипп поспешно спустился и бросился к ступенькам, ведущим в ближайшую башенку. Филипп вёл себя так, будто за ним была погоня. Фрэнсис следовал за ним по пятам. То останавливаясь, то снова трогаясь, они добрались наконец до полутёмного перехода, который, опоясывая стену, вёл от башни к башне.

Здесь Филипп в первый раз по-настоящему заколебался. Инстинктивное желание избежать встречи с Греем и Риверсом привело его в совершенно незнакомую часть Тауэра, и теперь он растерянно оглядывался, стараясь определить собственное местонахождение. Тут что-то привлекло его внимание. Издали доносилось негромкое пение.

Стараясь идти медленно и как можно тише — каблуки предательски цокали по камням, — Филипп двинулся вперёд. Голоса зазвучали громче и отчётливее. Вскоре молодые люди очутились у входа в длинную галерею, нависавшую над часовней Святого Иоанна. Остановившись между колоннами, они заглянули вниз. Сквозь витражи с трудом пробивалось солнце, при свечах тени на полу становились бледнее, серебряные украшения ярче, а коричневое одеяние святого приобретало золотистый оттенок. Окружив гроб, несколько священников распевали псалмы. Тело было завёрнуто в расшитый покров, но лицо оставалось непокрытым: мраморная неподвижность, растрёпанные седеющие волосы, запавшие щёки, заострившийся подбородок…

Его короновали ещё в колыбели. Имя его отца приводило в трепет всю Францию. А он выпустил из своих слабых рук всё завоёванное отцом. Граф Уорвик сначала выставил его в Лондоне на потеху толпе, а потом задумал снова вернуть на трон. Грустные, всегда удивлённые глаза, которыми он наивно взирал на мир, сейчас были закрыты. О лучшем сне, подумал Филипп, Генри Ланкастер и мечтать не мог.

В переходе раздались шаги. Кто-то вышел из-за угла, посмотрел в их сторону, подошёл и резко бросил:

— Стало быть, вы вернулись, Филипп? А мы и не ожидали вас так скоро, похоже, в Глостершире вы пробыли совсем недолго.

— Как и вы в Ковентри, насколько я понимаю. — Филипп словно и не заметил протянутой руки. — Когда он был убит, Роб?

— Убит? — Перси удивлённо поднял брови. — Мне говорили, что он умер — якобы от тоски. В сложившихся обстоятельствах в общем-то можно поверить, как вы думаете?

— Во имя всего святого, вы что, за дурака меня принимаете? — Все даже вздрогнули, настолько яростно заговорил Филипп. — Три недели назад в Тьюксбери убили его сына; не далее как вчера его жена участвовала в триумфальном шествии короля Эдуарда, и сейчас она наверняка где-нибудь в этих стенах, — и тут-то как раз Генри Ланкастер, уже не король более, умирает, не забыв заранее оповестить о своих планах коменданта Тауэра, чтобы король успел послать своих ближайших советников на траурную церемонию. Бог ты мой, да весь Лондон знает, что вчера здесь были Глостер, Гастингс и Риверс. Думаете, я такой же слабоумный, как бедняга Ланкастер?

— Я повторяю лишь то, что слышал, — холодно возразил Перси. — И на вашем месте, Филипп, я бы не стал так горячиться. Теперь, когда герцог Глостер в такой силе, вы высоко взлетели; смотрите, могут найтись завистники. — Перси остановился, стараясь твёрдо выдержать взгляд Филиппа, но в конце концов всё же отвёл глаза. — Вы что, собираетесь переделать мир? Не видели, как другие кончают? Он оставался жив, пока во Франции жил его сын и наследник. Теперь принц умер, и случилось то, что должно было случиться, — за днём всегда следует ночь. Не хотите же вы сказать, что это для вас неожиданность?

— Неожиданность?! — яростно повторил Филипп. — Неожиданность то, что в этом принимал участие Глостер.

— Да верите ли вы в это сами, Филипп? — проговорил Перси, пожимая плечами. — Как он мог остаться в стороне? Вчера в Вестминстере король собрал совет, на котором присутствовал и герцог Глостер. Что бы там ни было решено, именно в его обязанности входит довести королевский приказ до коменданта Тауэра. Откажись он, всегда найдётся другой. Стало быть, прощай, Ланкастер. — Помолчав немного, Перси продолжал уже другим тоном: — Бросьте, Филипп, всё должно идти своим чередом. И стоит ли так убиваться из-за Глостера и его совести? Вы же ему не…

Но Филипп уже удалился. Было слышно, как шаги его замирают в конце перехода. Фрэнсис было тронулся за ним, но Перси взял его за локоть:

— Погодите. Пусть немного побудет один, сейчас с ним нет никакого смысла разговаривать. — Прищурившись, он посмотрел на молодого человека. — Ну так как, мой юный Фрэнсис? Вид у вас весьма задумчивый. Вы тоже возмущены поведением Йорков?

— Нет, почему же? — холодно отозвался Фрэнсис. — Это не моё дело. Кто я такой, чтобы указывать королю, как ему поступать.

— Весьма разумно. — Перси обежал глазами галерею. — Ладно, мне надо идти. Там, внизу, ищут Глостера, к нему прибыл гонец из Вестминстера. Кто-то из свиты Гастингса сказал, что герцог здесь. Но этот дурак, видно, спит на ходу. Идёте?

Кинув вниз последний взгляд, Фрэнсис последовал за Перси. В часовне происходило какое-то движение. Открылась дверь, и на пороге показалось несколько солдат. Начальник прошептал что-то на ухо одному из священников, и тут же солдаты выступили вперёд, окружив гроб. Четверо подняли его на руки, за гробом последовали священники.