Чтение онлайн

– Нет еще, – качает головой она, и равнодушно добавляет. – Наверное, позже придут.

– Ты вроде трусиха, а выглядишь совсем спокойной, – на удивление, сегодня он очень внимателен. Изучающе смотрит на нее своими серыми глазами так, что Аврора понимает все высказанные и невысказанные вопросы. Платон определенно догадывается о том, что происходит за дверью квартирки, но делает вид, что ничего такого нет. Аврора решает делать то же самое.

– Я комендант и теперь на карандаше у полицаев. Большая часть моих знакомых ненавидит «Метку» и поддержит, если понадобится. Вряд ли меченные что-то смогут мне сделать.

– Так ты типа все продумала, когда вдруг рванула в коридор? – прищуриваясь здоровым глазом, Платон берет с тумбочки сигареты. Аврора знает эту точку в разговорах, он сказал все, что хотел.

– Смелость не должна быть глупой. Я знала на что шла.

– Тем важнее им будет задавить тебя, – он выдергивает изо рта незажженную сигарету.

– Я не таракан, чтобы меня давить, Платон, – она отталкивается от шкафа и встает ровно. – Я человек, и я лучше их. Это они тараканы. Я их не боюсь.

«Ложь, – тут же отзывается проснувшийся страх, – но ему наплевать на тебя, всем на тебя наплевать».

– Спокойной ночи, – все так же ровно говорит Аврора и уходит. Платону не нужно знать, что ее дела идут плохо. После того, как она дала понять Оскару, что узнала, северные стали жестче к ней. Не все, только те, кто боится или уважает его. Должно быть он учредил награду за лучшую издевку, а впрочем, Аврора прекрасно знала, чем все обернется. Единственная радостная новость за последние несколько дней это то, что бои на юго-западе прекратились, последние списки вышли и никого из родных она там не нашла. Будет забавно, если «Метка» ее убьет, а они там на войне выживут. Страх снова что-то бубнит у нее в голове, но, Господи Боже, если они выживут, она готова воевать с «Черной меткой» здесь.

В следующий понедельник Платон просыпается с сигналом подъема и собирается на уроки. Авроры как всегда уже нет. Может на завтраке, может еще где. Скидывая тетради в сумку, он яростно борется с желанием прогулять еще. Его глаз едва ли отливает синевой, ссадины по большей части зажили, как и ребра с плечом, да и тело давно скучает по бегу и боксу, но идти на занятия у него охоты нет. Его возвращение, как и отсутствие, замечают только учителя. Одиночка Платон не завел ни одного друга.

В середине дня, еще до обеда, он пересекается с Авророй в холле первого этажа. Она сидит на лавке между колоннами, уткнувшись в книги, и что-то быстро пишет в тетради. “Доделывает задание”, – с улыбкой думает Платон. Аврора его не видит и он украдкой из-за колонны на другой стороне наблюдает за ней.

Звенит звонок на урок и движение в холле оживляется. Аврора подскакивает, хватает свои пожитки и торопливо идет к коридору с классами. Люди движутся ей навстречу. Кто-то из них с силой толкает ее так, что Аврора едва может удержаться на ногах. Подлая подножка следует моментально. От удара она, качнувшись в сторону, неуклюже падает на колени и роняет книги, упираясь руками в пол, чтобы не распластаться в светлом холле. Перед лицом абсолютно всех, чужих и своих.

Волосы падают ей на лицо, на секунду закрывая от окружающих. Тонкие пальцы подрагивают на мраморном полу, пока она решает, что делать дальше. Что должна сделать дальше, как нужно ответить. В одно мгновение Аврора отталкивается руками и поднимается на ноги, ее лицо, полное ярости, обращено к тому, кто придумал и воплотил в реальность весь этот спектакль. К Оскару. Она смотрит на него без малейшего страха, не отрываясь, словно готова сжечь заживо. Сжечь. Сжечь.

В холле наступает звенящая тишина.

Платон стоит в стороне у колонны и видит, как за спиной Авроры происходит движение и южные воинственно выстраиваются в шеренгу, словно солдаты, готовые к схватке. Один за другим они становятся позади нее, будто говоря, что не собираются спускать подобного. Аврора была права, говоря о союзниках против «Метки». Оскар глядит на ее пылающие лицо с усмешкой, ему доставляет удовольствие видеть, как в бессилии вздымается девичья грудь от тяжелого и глубокого дыхания. Оскар знает, что она не допустит драки, а еще он знает что в глубине души она его боится. Его все боятся. Даже свои. Она опускает взгляд и чуть поворачивает голову, прислушиваясь к движению за спиной. Аврора отнюдь не глупа и понимает, что происходит. Это открытый конфликт. Из своей коморки выглядывает охранник. Напряжение нарастает с каждой секундой, обе стороны ждут отмашки. Ждут, когда кто-то взмахнет красным флагом и придется драться не на жизнь, а на смерть, как делают их отцы.

Платон видит, что ее горло двигается, когда она сглатывает комок, видит что она гордо поднимает голову и расправив плечи проходит дальше по холлу к коридору, даже не заботясь о книгах. Она молча сносит оскорбление. Оскар, ухмыляясь, оборачивается к прихлебателям и довольно перебирает пальцами воздух. Все, включая его друзей и сторонников, с облегчением выдыхают. Никто не смотрит вслед удаляющейся Авроре, и почти каждый из присутствующих благодарит Бога за то, что подобие мира все еще есть. Кроме Платона. Платон благодарит Бога за Аврору. За то, что она выбрала стерпеть унижение и позор, а не развязывать кровавую войну внутри корпуса. Медленно все расходятся по своим делам, сохраняя дистанцию между сторонами. Никому и в голову не приходит поднять книги с пола, теперь эти книги все равно, что прокляты. Нагнись к ним и твой враг не замедлит наказать за это.

Платон знает, куда она ушла и идет следом за ней. Он находит Аврору мечущейся в стенах собственной комнаты, она пытается унять клокочущее в груди сердце, сжимает и разжимает кулаки. Эта невыпущенная, непоказанная злость будет еще долго отравлять ее. На очередном вираже Аврора замечает Платона и останавливается. Она необычайно красива – единственная стремительная мысль, мелькнувшая глубоко в сознании Платона. Именно такая – огненная, возбужденная, как оголенный нерв, яркая, как вспышка. Аврора делает вдох, намереваясь что-то сказать, но не находит слов. Она смотрит ему прямо в лицо, как смотрела на Оскара. Дышит глубоко и часто и, по-видимому, чего-то ждет. Ее карие глаза становятся необыкновенно темными от гнева, и Платон смотрит в них, просто потому что это самое яркое пятно в комнате и, возможно, в его жизни. Между ним и Авророй повисает молчание. Они, в общем-то, чужие люди, им нечего друг другу сказать.

Постепенно она начинает дышать более размерено, спокойней. Ее лицо расслабляется, и она присаживается на кровать, на секунду закрывая глаза, а когда открывает снова, их цвет остается таким же ярким. Он опирается плечом о дверь и все еще силится найти какие-то слова, потому что становится неприличным вот так пялиться друг на друга.

– Что? – устало говорит Аврора и неопределенно качает головой.

– Ты красивая, – помимо воли вырывается у него.

Это, кажется, заставляет ее расстроиться еще больше, потому что она вдруг обреченно выдыхает и закрывает глаза ладонью, прячась от его взгляда, и больше уже не выныривает из своей раковины до тех пор, пока Платон не уходит.

После той стычки между Авророй и Оскаром ненависть сторон становится все менее скрытой, но все соблюдают осторожность. Драки практически не происходят, скабрезные надписи больше не появляются на стенах, никто не задирает и не злит друг друга. Никто не хочет рисковать лишний раз. Преподаватели делают вид, что ничего не происходит, но пока временно оставили попытки примирить враждующие стороны, все их внимание направлено на то, чтобы свести опасности беспорядков к минимуму, разрядить обстановку, сделать так, чтобы дети перестали вести себя как волки. Их попытки не просто неудачны, каждый раз любые их доводы и аргументы разбиваются о каменную глухую стену нежелания учеников признавать свои и чужие ошибки. Озлобленные сироты и полусироты сидят за большей частью парт. Ученики в классах делятся на два лагеря: правых и левых, южных и северных, желтых и красных. Они не пересекаются. Первыми выходят те, что сидят ближе к дверям. Никто не тянет руку, чтобы ответить на преподавательский вопрос. Не слышно никаких выкриков или шуток, язвительных комментариев. Одна сторона делает вид, что другой не существует.

Платон мается скукой на очередной лекции и смотрит по сторонам. Он смотрит на Аврору. Сегодня за завтраком она была веселой и улыбчивой, болтала о чем-то с одной из девчонок и усиленно делала вид, что Оскар не пялится на нее через всю столовую. Платон знает, прекрасно знает, что у Авроры есть механизм, который она заводит по утрам, а к вечеру завод кончается, и ближе к ночи она больше похожа на сломанную игрушку. У Авроры есть склянки с эликсиром смелости, силы и упрямства, Платон это тоже знает. Знает и завидует. У него таких склянок нет.