Чтение онлайн

Все идет довольно гладко, пока на ее долю не выпадает дежурство по столовой. В самом начале у них были няньки, которые следили, чтобы дети были сыты и одеты, но пять лет назад установили дежурства, а милые женщины, растившие их с малых лет, ушли в другой корпус. День начинается с того, что они вынуждены нести большие тяжелые кастрюли из общей кухни в свой корпус. Неудобные ручки больно впиваются в ладошки, Аврора сдувает со лба прилипшую челку, но в глубине души радуется тому, что сегодня не нужно идти на занятия и видеть Оскара. За перегородкой их десять человек, пять девушек и пять парней, этот день должен быть лучше предыдущих несмотря на тяжелый труд. Ровно в восемь три девушки занимают места у раздаточных окон, парни нарезают хлеб тонкими ломтиками и подносят горячие чайники. Аврора и еще одна девушка становятся на посуду, мыть и подавать чистые тарелки и стаканы. Перебрасываясь лишь минимальным набором слов, они делят пространство и обязанности.

Первая стопка посуды готова со вчерашнего дня, и пока есть немного времени, Аврора, как старшая по группе, аккуратным почерком вносит фамилии дежурных в журнал, проставляет дату, заполняет соответствующие поля, проверяет наличие продуктов. Они живут в одном корпусе всю свою жизнь, по-прежнему оставаясь незнакомцами, и впервые слышат имена друг друга сегодня. Первые позвякивания ложек о тарелки, бульканье воды в раковине, хорошо знакомо Авроре и она почти забывает, как все сложно сейчас. День постепенно набирает обороты, и после завтрака она моет сотни тарелок, наводит порядок на столах, и они снова отправляются на общую кухню за обеденными блюдами, затем все то же самое происходит за ужином.

К вечеру Аврора валится с ног и очень хочет спать, она последней обходит столовую, убирает оставшийся мусор, закрывает двери, ведущие в коридор, чтобы никто не забрался сюда ночью и не стащил еду, и пересчитывает запасы. На улице уже совсем темно, когда она заканчивает дела. Аврора закрывает раздаточные окна, гасит свет. В темноте и тишине ей очень легко представить, что все на самом деле проще и безобидней, чем есть на самом деле, но тяжелый день позади, а завтра ничего не изменится. Война по-прежнему будет войной.

Аврора вкладывает в замок бирку с собственной фамилией и вешает его на наружную дверь, ключи болтаются в кармане, пока она торопливо идет по темной аллее, обходя корпус кругом. Она замирает, когда видит, что впереди кто-то стоит.

Платон весь день натыкается взглядом на пустое место Авроры, зная что она, скорее всего, появится после отбоя, он представляет с какой радостью вернется в свою коморку и будет там в полном одиночестве до самой ночи. Откровенно говоря, Аврора тихая соседка и мало ему досаждает, большую часть времени она проводит за дверью собственной комнаты или бегло пишет за столом. Между ними все та же пропасть, что и была, но Платон не редко вспоминает, как в один из первых вечеров она вышла в коридор и включила свет, чтобы спасти какую-то девушку. В ту ночь она сказала ему кое-что очень важное, серьезное, совсем взрослое, а он никак не может понять, что это значит.

После отбоя коридоры быстро пустеют, шум снаружи постепенно сходит на нет, и Платон лежит на диване, наслаждаясь тишиной, одиночеством и покоем. Его гложет любопытство и хочется еще раз оказаться в ее спальне, но дверь заперта на замок. Уже совсем скоро Аврора вернется с дежурства, и его личные владения снова станут общими. Он поднимается с дивана и подходит к окну, смотрит сквозь стекло вниз на аллею, по которой Аврора будет возвращаться в корпус, и задумчиво поджимает губу. Что же она имела в виду, говоря, что пришло время выбирать? Что выбирать? Потому что они наверняка находятся по разные стороны войны.

Аврора появляется на аллее, торопливо ступая по разбитой дорожке, кутаясь в куртку. Она идет очень быстро, оглядываясь по сторонам, и внезапно останавливается, что-то заметив в темноте. Губы Платона трогает скупая улыбка, и он тоже начинает всматриваться в ночь. Аврора не двигается, и Платон меняется в лице, когда видит, что ей навстречу выходят трое. «Черная Метка» верна себе. Платон внимателен, собран и напряжен. Трое окружают Аврору, мешая ей пройти. Между ними завязывается беседа. Платон не слышит, о чем они говорят, но, зная Аврору, предполагает, что ничем хорошим дело не закончится. Он прислоняется лбом к стеклу в надежде, что так ему будет лучше видно. Один из них протягивает к ней руку, она резко отмахивается, второй тут же хватает ее за волосы и тянет вниз, третий бьет Аврору по лицу. На секунду Платон задыхается, а потом срывается с места и выбегает из комнаты. Он несется, как дикий зверь, по коридорам и лестницам, перепрыгивая через ступеньки, кляня тех, кто создал этот корпус таким запутанным. Поворот за поворотом, этаж за этажом, Платон, кажется, даже не дышит. Он поскальзывается, скатывается вниз по ступенькам, поднимается и снова бежит. В голове страшные мысли, грудь сводит от нехватки воздуха. Платон резко поворачивает и сталкивается лицом к лицу с Авророй. Она отшатывается от него, глаза перепуганные, волосы растрепанные, вот-вот рухнет на пол.

Платон медлит всего секунду, пока не слышит топот ног, гонящихся за Авророй. Он хватает ее за руку, тащит вперед, навстречу тем трем парням, она даже не сопротивляется, лишь слегка заплетается ногами. Платон соображает очень быстро, открывает какую-то дверь и заталкивает туда Аврору за мгновение до того, как те трое вваливаются в галерею.

– Стоп-стоп, – он резко хлопает дверью, делая вид, что только что вышел из комнаты. Эти трое ему незнакомы, хотя они явно из северных, и точно ему не друзья. Некоторое облегчение накатывает на Платона, хорошо, что он их не знает. – Уже был отбой, с той же скоростью в спальни, – изображая коменданта, он строго смотрит на них, тихо надеясь, что они не заметят его сбитого дыхания.

– Не пробегала девчонка? – спрашивает один из них, притормаживая возле Платона.

– Не догонишь уже.

– Куда?

– Налево, – Платон крепко придерживает дверь, указывая направление. Парни с новыми силами бросаются по следу. Выжидая, пока топот совсем не стихнет, Платон перехватывает ручку и смотрит на табличку над дверью. Мужской туалет, в который он от безысходности спрятал Аврору, неожиданно очень его веселит.

Побледневшая Аврора сидит с закрытыми глазами на корточках у стены напротив, запрокинув голову назад. Дышит тяжело и рвано, на лбу пот, руки прижаты к животу. Платон всерьез боится, что она потеряет сознание. Аврора вскакивает, заслышав скрип, и таращит на него несчастные глаза, как раненый щенок, заслоняет ладонями живот. Потом она переводит дыхание, поняв, что больше никто не собирается ее бить, и взгляд становится спокойней. Нетвердой походкой она идет к раковине, поворачивает кран и сплевывает кровь. Вода окрашивается в красный, случайно упавшие через плечо волосы намокают, и она брезгливо откидывает их в сторону.

Платон прикрывает за собой дверь и делает шаг к ней.

– По лицу били? – хотя он точно знает, что да.

– Щеку прикусила, – не поднимая головы, лжет Аврора. Водит языком по деснам, проверяя все ли зубы целы. Губа врезалась в клык и кровоточит изнутри. Это хорошо, значит не придется придумывать объяснения для разбитого рта, синяк она замаскирует чем-нибудь, одолжит у кого-то пудру и возможно случившееся останется без внимания.

– Покажи, – Платон берет ее за подбородок и поворачивает к себе.

– Да все нормально, – Аврора все еще тяжело дышит после пробежки, а во рту по-прежнему привкус крови, и она никак не может избавиться от ощущения, что ее вот-вот поймают. Она дергается, пытаясь высвободиться, но Платон не обращает внимания на слова и внимательно смотрит на лицо, ища какие-то следы ударов, а потом кладет большой палец на ее губу и отводит вниз. На внутренней стороне большая кровоточащая царапина. Аврора морщится и выворачивается, на этот раз Платон отпускает ее. Руку он сжимает в кулак.

– Нужно приложить холодное, тогда следа на подбородке почти не останется, – он сует ладони под воду и смывает только ему известную грязь. Аврора видит этот жест, чувствует что грязь это она и усмехается:

– Конечно, главное чтоб не осталось никаких следов, – скорее болезненно морщится, чем ухмыляется, и отворачивается, стягивая с волос заколку. Ей очень хочется плакать, а плакать нельзя, поэтому она просто избегает смотреть ему в глаза.

– Думаешь, это потому что они северные? – он зло стряхивает воду с пальцев и глядит ей в затылок. – Ты же не можешь быть настолько глупой, отличница? – он хватает мокрой пятерней ее за плечо и разворачивает к себе. – Если кто-то узнает об этом, ты станешь девочкой для битья, мы же оба понимаем такую простую истину? – он действительно зол и с силой сжимает тонкое плечо так, что Аврора инстинктивно слегка опускает его, чтобы ослабить хватку.