Чтение онлайн

– А можно без подколок? Религии бывают разные, в некоторых много богов.

– Разве смысл от этого меняется?

– Но они же дают примитивные ответы, кто в них будет верить?

– Спроси это у семи миллиардов людей.

– Так не все же принадлежат религиям.

– Правильно, всегда есть исключения. Но ведь и вы с коллегами не лыком шиты. Вы создаете новые описания мира, адаптированные под самые разные нюансы человеческой психики.

– Оккультные учения?

– Ты делаешь поразительные успехи.

– Может, хватит уже, а?

– Чем больше учений вы создадите, и чем специализированнее они оказываются, тем больше людей вы ими охватите. Свои ответы на возникающие вопросы находят все: и те, кто только начали поиск, и те, кто в ходе него уже прошли через религию, но разочаровались.

– То есть это получается что-то типа сетей, да?

– Я бы так не сказал, - задумчиво скривился он.
– Попав в сети, ты понимаешь это, к тому же сети не заманивают в себя. В данном случае речь идет об информационных мышеловках, в каждой из которых лежит собственный сорт сыра, чтобы угодить всем грызунам. Только эти мышеловки убивают жертв не физически, а интеллектуально. Получив ответы, человек перестает умственно развиваться и постепенно деградирует, теряя способность к восприятию новой информации. Все, что идет в разрез с его опытом, который он считает единственно верным, автоматически отторгается. Таким образом, все потенциальные противники богов превентивно стерилизуются. Молина - одна из таких мышеловок. Магнит, притягивающий к себе людей, имеющих предрасположенность к слишком большому любопытству, чтобы найти успокоение в религии, и недостаточно высокий интеллект, чтобы утолять любопытство в науке. А не травят его, потому что он мало кому по зубам. Спустить собак на очередного “псевдо-ученого” или “народного целителя” по силам любому репортеришке. Шарлатаны спекулируют на других учениях или религиях, строя свои нелепые постулаты, разметать которые может даже школьник. В конце концов, комиссия по борьбе с лженаукой всегда на стороже. Но попробуй противопоставить что-нибудь пятидесятилетнему, открыто дистанцирующемуся от науки учению, обладающему собственной уникальной мифологией и многими миллионами последователей. Это не деревенская секта и даже не Аум Синреке. Отсутствие единого лидера только усложняет проблему. Адептов - море и многие считают себя учителями, создавая собственные подобия сект, но все это мелкие локальные явления. В целом, учению предъявить нечего, поскольку оно представляет собой не более чем набор псевдо-документальных книг.

– Значит, случай тяжелый, - уразумел я.
– Спасибо, что просветил.

– Не за что.
– Не дожидаясь новых вопросов, Неман демонстративно придвинулся к столу, дав понять, что разговор окончен.

Я не возражал и вернулся в пищеблок доедать еще теплый хавчик.

Как и сказал Ас, мое обучение только начиналось. На протяжении двух недель меня ожидали новые испытания. Не сказать, что их сложность нарастала, скорее, росло раздражение Аса, когда я терпел неудачи. Он явно ожидал, что я буквально на глазах нагоню Миротворцев по всем аспектам. Я и сам был не прочь поскорей закончить и покинуть этот аквариум, однако, как любил повторять Вал, я все “эпично фэйлил”. Но я старался. И какие-никакие, результаты были.

К примеру, я научился самостоятельно, без помощи Аса, понимать, что сплю и выводить себя из состояния зомби. Я узнал о том, что в сновидении скорость течения времени зависит только от скорости работы мозга, и эта особенность используется программой сновидения, чтобы подавлять отрезвевшего человека периодическими “спазмами”, резко ускоряющими течение времени во сне, как при ускоренной перемотке видео. Тем самым внимание, не успевающее схватывать информацию, отрывается от операционного ядра. И я научился сопротивляться этим спазмам. С переменным успехом, правда…

Где я точно терпел неудачи - так это в деле борьбы с портами данных во сне. Я все хотел путем их обмана получить доступ к закрытым областям памяти, чтобы вспомнить все сны с самого рождения, но в итоге из-за своей опрометчивости я просто начал путаться между реальными воспоминаниями и воспоминаниями из снов, увиденных в разные периоды жизни. В какой-то момент я даже не мог точно сказать, где именно я жил до того как попал к Миротворцам и кем были мои родители. Я помнил как минимум десяток вариантов своего прошлого. Когда же я начал искать в офисе свою собаку, которая, как я точно помнил, должна была быть со мной, Ас спохватился и вернул мне ощущение реальности, популярно объяснив, что он обо мне думает и в чем я не прав.

Зато я научился строить собственные декорации снов и узнал, что они нигде не сохраняются, как файлы на компьютере, поэтому в следующем сне нельзя вернуться именно в них же, можно только построить заново что-то похожее по собственным воспоминаниям. Это, скажу честно, обломало мою идею построить собственный развратный мирок.

А еще я научился обращаться с персонажами сна, отличать их от реальных людей и приказывать им, перехватывая управление у сервера. Собственно, ни на какой перехват это похоже не было и по ощущениям походило на перевешивание своей чаши весов давлением силы воли. И хотя обучение тому же самому, что я освоил за дни, по словам Немана, отнимало у людей годы, Ас все равно оставался недоволен. Он всегда был ведущим моих практик, а Неман и Вал ему поочередно помогали. Не участвовал только Дилм, в любое время суток хмурый и отстраненный.

Мне этот парень вообще казался каким-то не от мира сего. Компаний избегал, предпочитал в одиночестве копаться в своем бампе, развалившись на самой дальней кровати в жилом блоке. В любом разговоре быстро раздражался, приказы оспаривал. Неман говорил, что его жизненный цикл состоял из трех компонентов: пожрать, поспать и посрать. А срал он, в переносном смысле, на всех и на все. Удивительно, что он вообще делал среди Миротворцев.

Суточный цикл другого члена группы был на целых два пункта длиннее. Вдобавок к тем трем, Вал еще и регулярно дрался и совокуплялся. Последнее он, к счастью, совершал вне офиса и, по словам всезнающего Немана - исключительно с проститутками. У него была такая специфическая страсть: каждую ночь находить новую девушку, пользоваться ею, а платить за это столько, чтобы ей хватило на многие годы безбедной жизни. Но, как человек, Вал все равно был обыкновенным мудаком или, по крайней мере, хотел таким казаться, если верить словам Аса о том, что каждый бессмертный сам выбирает себе амплуа. Он постоянно всем хамил, дерзил, в спорах всегда занимал радикальную позицию, а его словарный запас буквально “разрывал шаблоны”. Однако все-таки повод сомневаться в том, что он действительно тот, за кого себя выдает, у меня однажды появился.

Произошло это, когда Ас с Валом привели меня во сне на улицу какого-то французского города, что было очевидно по характерным старинным зданиям вокруг и Эйфелевой башне на горизонте. Я тогда оговорился, заметив вслух какой красивый “сновиденный мир”, хотя уже знал, что правильно говорить просто “кластер”. Вал отреагировал немедля, прогундев: “Это? Сновиденный? Мир?”, загоготал и добавил: “Это отстой задроченного жизнью обсоска. На болту я вертел того имбецила, чей мозг это высрал”. В следующее мгновение, отбрасывая на город громадную тень, с неба рухнул исполинский молот размером с двенадцатиэтажный дом. От его удара все объекты, дороги и строения, рассыпались, точно замок из песка, как и он сам. Буря взметнувшихся частиц заслонила небо темной пеленой. Когда она рассеялась, перед нами предстали невероятные декорации.

Мы стояли на арочном мосту, переброшенном над пропастью между двумя параллельными бесконечно высокими и бесконечно длинными многоэтажными сооружениями, подобно стенам поднимающимися из яркого голубоватого сияния далеко внизу и исчезающими в нем же далеко вверху. Они были видимы нам, по сути, в разрезе, в виде слоеного пирога с сотнями бесконечных слоев.

По обе стороны от моста, на тех “уровнях” что были достаточно хорошо видимы, выхватываемые из царящего повсюду полумрака галогенным светом редких фонарей, располагались покрытые мхом остатки каких-то промышленных объектов, ржавые железнодорожные пути, галереи и освещаемые китайскими фонариками парки с прудами и ручьями, перетекающими с одного уровня на другой. Сооружения соединялись между собой не только мостами, на одном из которых мы стояли, но и огромными механическими конструкциями неясного назначения, трансформирующимися и со скрежетом перемещающимися в вертикальной плоскости между сооружениями.

– Вот это - “сновиденный мир”!
– с пафосом произнес Вал.

Я не нашелся что ответить. Тогда-то во мне и появились сомнения. Уж больно не соответствовал видимый уровень умственного развития Вала тому, что создал его разум.

Что же до Аса, то если поначалу он представлялся мне эдаким обделенным харизмой лидером, “ни рыбой, ни мясом”, то со временем я стал замечать что он больше походит на человека, которого тяготит его роль. Любая его улыбка казалась немного вымученной, натянутой из вежливости. Это напоминало тот самый груз прожитых веков, который я вначале пытался увидеть в Миротворцах. И хотя он говорил, что годы на него никак не влияют, потому что он периодически умирает и перерождается, все равно в его поведении были признаки того, что это не совсем так.

Самым “нормальным” участником группы я считал Немана. Несмотря на всю свою хроническую серьезность и подчеркнуто высокий интеллект, проявить который он не упускал ни единой возможности, он был достаточно общителен, любопытен и прямолинеен. Последнее мне всегда нравилось в людях больше всего. От разговоров о себе он старательно уходил, но однажды мне удалось узнать, что он среди Миротворцев с начала двадцатого века, и что он ярый противник всего, что сколько-нибудь вредит умственному развитию человека. Узнал я все это как-то при Немане спросив у Аса об организации работы памяти в сновидении и обмолвившись про подсознание и Зигмунда Фрейда, на что до того занятый своими делами Неман, громко фыркнул, демонстративно схватившись за лоб: