Чтение онлайн

Я снова опускаю глаза на листок бумаги.

— Меня зовут Тодд Хьюитт, — тихо читаю я, по-прежнему различая большинство слов.

— Если ты мне позволишь, — как бутто от всего сердца говорит мэр, — я мог бы учить тебя дальше. Тогда к прибытию переселенцев ты уже сможешь прочесть дневник своей мамы!

Дневник моей мамы… Книжка, все еще проткнутая ножом Аарона, все еще надежно спрятанная, но так и не читанная… Лишь Виола однажды читала ее мне.

Нет, я не верю ему, душу этого человека нельзя спасти…

Человека. Я больше не считаю его чудовищем.

Потомушто если нас в самом деле объединяет этот голос…

(этот гул)

Тогда связь должна быть двусторонней.

Он учит меня всяким штукам…

Но и я в свою очередь делаю его лучше.

Вдалеке раздается знакомый грохот — корабль-разведчик поднимается в воздух. Мы смотрим на восток: сонце тоже начинает всходить.

— Вернемся к этому разговору позже, Тодд, — говорит мэр. — Пришло время заключать мир.

— Сегодня важный день, дитя, — говорит мне госпожа Койл. Мы все собрались на корабле и летим в город. — Для тебя и для каждого из нас.

— Знаю, — тихо отвечаю я.

Брэдли следит по мониторам за движением корабля. Ли остался на холме, чтобы узнать, чем будет заниматься днем Иван.

Госпожа Койл тихо смеется.

3/4 Что?

— О, ничего! Просто дивлюсь иронии судьбы: все свои надежды я возлагаю на девчонку, которая больше всех меня ненавидит.

— У меня нет к вам ненависти, — говорю я, только теперь сознавая, что это правда.

— Может и нет, дитя. Но доверять ты мне не доверяешь.

На это я ничего не отвечаю.

— Заключи мир, Виола, — уже серьезней произносит она. — Крепкий надежный мир. И чтобы все знали, что это сделала ты, а не Прентисс. Я понимаю, ты не хочешь видеть меня у власти, но и его пустить наверх мы не можем. Это самое главное.

У меня в груди все сжимается.

— Сделаю, что могу.

Она медленно качает головой:

— Тебе очень повезло. Ты так молода, у тебя впереди столько возможностей! Ты могла бы стать как я, только гораздо лучше. Даст бог. тебе не придется принимать страшных решений.

Я не знаю, что на это ответить.

— Госпожа Койл…

— Не волнуйся, дитя. — Она встает: корабль заходит на посадку. — Тебе необязательно быть мне другом. — Ее глаза вспыхивают. — Главное, будь врагом мэру.

Нас всех слегка встряхивает: корабль приземляется.

Пора.

Я встаю с постели и подхожу к люку. Первым делом на площади я вижу Тодда: он стоит перед целой армией и держит за поводья Ангаррад, а рядом с ним — Уилф и Желудь.

РеветШум наблюдающих за мной солдат; мэр тоже наблюдает, его генеральская форма безупречно выглажена, привычное надменное выражение на лице, которое так и подмывает ударить: в небе висят зонды, транслирующие видео на холм…

И среди всего этого стоит Тодд. Увидев меня, он произносит только одно слово: мое имя.

Тут на меня наваливается вся тяжесть того, что нам предстоит.

Я спускаюсь по трапу на площадь — под внимательным взглядом всего человечества (а может, и спэклов тоже) — и прохожу мимо протянутой руки мэра. Пусть здоровается с кем хочет, а я ему руки не подам.

Иду прямо к Тодду.

— Привет! — Он улыбается одним уголком губ. — Готова?

— Насколько это возможно, — отвечаю я.

Лошади переговариваются друг с другом: Жеребенок, жеребенок, Веди, следуй, — и в их шуме столько животного тепла и нежности, что нас как будто отгораживает от остального мира двумя уютными мягкими стенами.

— Виола Ид, — говорит Тодд. — Миротворец.

Я издаю нервный смешок:

— Если честно, я так напугана, что с трудом дышу.

Он немножко стесняется меня — после нашего последнего разговора, — но потом все-таки берет за руку.

— Ты поймешь, что делать, — просто говорит он.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что с тобой всегда так. Когда дело важное, ты поступаешь правильно.

«Если не считать той ракеты», — думаю я. Прочтя эту мысль на моем лице. Тодд стискивает мою ладонь. И вдруг… вдруг этого становится мало. Хотя меня по-прежнему коробит его тишина и хотя он больше похож на фотографию, чем на себя живого, я изо всех сил прижимаюсь к его груди. Тодд обвивает меня руками и прячет лицо в моих волосах — черт знает чем они пахнут, я столько болела и потела, — но мы все же вместе, это он, его руки… И пусть я не слышу его мыслей…

Мне придется поверить, что внутри — мой Тодд.

А потом где-то снаружи мэр начинает свою проклятую речь.

Мэр взобрался на телегу рядом с кораблем и теперь стоит над толпой.

— Севодня великий день, первый день новой эры! — вещает он. Его голос множится в Шуме солдат на площади и оттого гремит так, что его слышит каждый — все, включая женщин, смотрят на мэра усталыми, но полными надежды глазами. Многие даже привели детей, которых обычно прячут дома. Мэру хотят верить все — от мала до велика.

— Мы храбро и ловко сражались с врагом, — продолжает он. — И мы поставили их на колени!

Хотя это не совсем так, в толпе раздаются одобрительные крики.

Госпожа Койл наблюдает за мэром, скрестив руки на груди, а потом вдруг устремляется к телеге.

— Что она задумала? — спрашивает подошедший к нам Брэдли.

Тем временем госпожа Койл тоже забирается на телегу и встает рядом с мэром — тот бросает на нее испепеляющий взгляд, но не останавливается.

— Этот день будет вечно жить в нашей памяти — а потом в памяти наших детей и внуков!

— ДОБРЫЕ ЛЮДИ! — громко перебивает его госпожа Койл, глядя не на площадь, а в камеры зондов, транслирующих картинку на холм. — ЭТОТ ДЕНЬ МЫ ЗАПОМНИМ НАВСЕГДА!

Мэр тоже повышает голос.

— БЛАГОДАРЯ ВАШЕЙ ОТВАГЕ И САМОПОЖЕРТВОВАНИЮ… — вещает он.

— НЕСМОТРЯ НА ВСЕ ТЯГОТЫ И НЕВЗГОДЫ… — кричит госпожа Койл.

— МЫ ДОБИЛИСЬ НЕВОЗМОЖНОГО! — подхватывает мэр.

— ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ЖДЕТ НОВЫЙ МИР…

— МЫ ШЛИ К НЕМУ УПОРНО И НАСТОЙЧИВО, НЕ ЖАЛЕЯ ПОТА И КРОВИ…

— Нам пора, — говорит Виола.