Чтение онлайн

– Расстреляют, как вы думаете?..

...Токарь скрылся за воротами. В воротах показался ротный писарь. Писарь остановился и, беседуя с кем-то, повернулся к нам спиной.

– Скоро и роты придут, Николай Васильевич.

– Да, скоро...

Ни я, ни подпоручик Морозов на ученье еще не выходили.

– Черт возьми!..

– Брось чертыхаться! .- И, помолчав, подпоручик Морозов вновь вернулся к давно прерванной беседе. ...- Те, очевидно, кто командованье примет.

– А кто примет?.. Как ты думаешь?..

– А разберешься?..

К окну подошел писарь. Протянул надвое сложенный приказ по полку. Подпоручик Морозов одной рукой неловко его развернул и вдруг стал расправлять, положив на подоконник.

"Генерал-лейтенант барон Врангель назначается главнокомандующим вооруженными силами Юга России. Всем, честно шедшим со мной в тяжкой борьбе,- низкий поклон. Господи, дай победу армии, спаси Россию..."

Над Севастополем плескалось весеннее солнце. С этого дня ни токарь Баранов, ни солдаты о перемирии больше не спрашивали.

ПАСХА В СЕВАСТОПОЛЕ

– На кого черта куличи!.. Вино и водка...

– А у нас, господа, не только куличи, но и сырная пасха будет.

В комнате было накурено. Подпоручик Басов, взводный 3-го взвода, поручик Науменко, взводный 4-го, мой заместитель подпоручик Виникеев и заместитель подпоручика Морозова штабс-капитан Пчелин играли в карты. Поручик Злобин, командир 5-й роты, наблюдал за игрой.

– Ну, а как же капитан Карнаоппулло? Без сладкого?..

– Всем не угодишь!.. И так денег мало,- на водку. Дождь бил в окно. Над нами, в мастерской токаря Баранова, пели солдаты.

– Да к черту, наконец, ваши карты! И, сбросив на ходу насквозь промокшую шинель, подпоручик Ивановский сел прямо на стол.

– Господа!..

– Подожди!..- вбежал за ним поручик Матусевич, тоже 7-й роты.- Подожди ты!.. По порядку!.. Я расскажу...

– Ну, конечно!.. Девчонки там разные, ножки, панталончики...- через минуту уже рассказывал он.- Буржуи хлопают... Мы хлопаем... Браво!.. Потом этот самый вышел,- Павел Троицкий. Морда - что лимон. Хохот. Буржуи хлопать. Мы хлопать. "Павлуша!.. Павлуша!.." А Троицкий - поклоны. Направо - поклон, налево - поклон. "Павлуша!.. Павлуша!.." Тут Павлуша этот самый подбородок вперед вытянул, рожу идиотскую склеил и начал насчет России прохаживаться. Шесть уездов, говорит, вот вам и вся "Неделимая". Утром выйдешь, к полдню - море... Повернешь - опять море... И делить, говорит, нечего!.. И все в этом роде. И все в стихах... Буржуи хлопать. Мы: "Стой, стерва!.. Ты сперва повоюй, твою мать в корюшку" - и свистеть, свистеть... А Ивановский - на кресло. Да наганом - на толпу. Ну, конечно,врассыпную!.. А он - раз! раз!..- осечки. Раз!.. Я его за руку. "Да он не заряжен!" - орет кто-то. Троицкий, что ли... "Так и по большевикам бьете, господа офицеры?.."

– Ты! Наган бы лучше чистил! Подпоручик Виникеев встал.

– Позоришь только, гороховый шут!..

* * *

...В ночь под Пасху на улицах Севастополя густо гулял народ. Над Малаховым курганом мигали низкие звезды, мелкие, как песок. Звезды над городом не мигали. Круглые и спокойные, они только изредко опускались за тучи. Тучи бежали быстро. Быстро за ветром уплывал с колоколен и веселый пасхальный звон.

– Тыл живуч и неизменен,- говорил мне подпоручик Морозов, вышедший со мной на улицу.- Неделя паники... Пригнет голову, как под наганом Ивановского, и вновь лоснится довольной харей...

Я перебил его.

– Николай Васильевич, а пить сегодня будешь?

– Не знаю... А хочется...- не пить, а головой куда,- в пропасть!..

...Прошел, качаясь, пьяный корнет. Одна шпора его звенела. Другой на сапоге не было.

А из церкви на Чесменской выходили толпы народа. Нас захлестнуло и повлекло вниз по улице.

– "Христос во-скресе из мерт-вых",- вполголоса пела какая-то девица, помахивая мятым нарциссом.

– "Смер-тию сме-ерть..." - подтягивал ее спутник-студент, влюбленно на нее поглядывая.

– Христос воскресе! Ну, а воистину?.. Ну что же?..- упрямым басом повторял кто-то за нами.

– Ах, вам бы целоваться только!.. Бас сердился:

– А вам без прелюдий, так сказать?.. Да в кровать прямо!..

– Нахал!

Но в женском голосе не было ни злобы, ни раздраженья.

– Поручик хочет.

– "Мадам хохочет..." - запел, засмеявшись, третий голос.

А мимо нас, мимо девицы с нарциссом и ее влюбленного студента, мимо высокого поручика с сердитым басом и его щуплой, смеющейся барышни шла, флиртуя и улыбаясь, богато разодетая, праздничная толпа.

Но вдруг толпа вздрогнула. Влюбленный студент бросил девицу и, работая локтями, метнулся в переулок. Бросились назад и три каких-то щеголя в кепках. Коммерсант в котелке быстро обернулся. И еще раз - в другую сторону.

– Где?., господи!..- Его толкнули.

– Стой!..- неслось из темноты за дворцом командующего флотом. И опять: - Сто-ой!..

Рассыпавшись в цепь, офицерская рота нашего полка уже окружала толпу.

Офицерская рота производила мобилизацию.

Гурали Мильтоныч, толстый, седой армянин, хозяин квартиры, в которой стояли ротный и штабс-капитан Карнаоппулло, разливал водку.

– Христово воскресенье - значит, воскресенье!.. Пей, ребята!..- кричал ротный.- И что такое жизнь офицера?!. Вот ты... Ты вот скажи!..- И, взяв подпоручика Морозова за ворот гимнастерки, он перегнул его через стол.- Ты у нас философ... Ну и скажи: что такое есть жизнь офицера?..

– "...Видел он, что Русь свя-та-я",- пел штабс-капитан Карнаоппулло, развалившись в косом от старости кресле.- ...свя-та-я... Садись, душа моя Нина!.. Не святая ведь!.. А?..

Нина, полногрудая, прыщавая дочь хозяина, придвинула стул. Штабс-капитан быстро ее обнял.

– Баб святых не бывает!..- И, икнув, запел заново:

Видел он, что

Русь свя-та-я

Угасает с каж-дым днем..

Нина!.. Вы любите дроздовцев?.. Он - это генерал Дроздов-ский... Господа, за генерала Дроздовского: ура!..

Но поручику Ауэ было не до генерала Дроздовского.

– И ты?.. И ты сказать не хочешь, что есть наша жизнь офицера?.. Ты?.. Философ?..

Уга-са-ет с каждым днем,

Точно свет...

Точно свеч-ка до-го-ра-а...

Нина, вы любите свечки?..- Засмеявшись, штабс-капитан навалился на Нину плечом.

– Свечки, вы понимаете?..

...Хозяин-армянин разливал водку.

– Пьешь?

– Пью,- ответил мне глухо подпоручик Морозов.- А ты?.. Пьешь?..

– Пью.

– Мало пьешь!..

Ротный вскочил и замахал бутылкой.

– Сюда!.. Сюда иди!.. Пей!.. Не хочешь?.. Садись, немчура,- пей!.. А ты, немец, барон Врангель ты!.. Вильгельм!.. Пей, твою мать, Deutschland uber alles... твою...

– Russland uber alles...* - закричал остановившийся в дверях подпоручик Ивановский.- Russlannnnd!..