Чтение онлайн

"Он что - ничего не подозревает?!" - Мегану приводил в ужас этот человек, вернее, как она только что уверилась, уже нечеловек.

К ним уже бежали чародеи, по счастью, успевшие понять, что, раз Этлау не бросается на хозяйку Волшебного Двора, следовательно, дело ещё как-то поправимо.

– Быстрее, быстрее, господа маги! - командовал Этлау, не поднимаясь с колен. - Милорду ректору нужна ваша помощь.

Слёзы из глаз Меганы катились по-прежнему, горло сдавило, ноги дрожали. Она и впрямь опустилась подле Анэто, но её тотчас оттёрли набежавшие мрачные и решительные чародеи Ордоса. Кто-то подхватил её под руки, зашептал на ухо что-то утешительное, осторожно, но настойчиво оттаскивая в сторону, и Мегана, раздавленная, уничтоженная, не видящая ничего, кроме окровавленной опушки на капюшоне Анэто, позволила себя увести.

И деликатно ведшие её под локотки маги Волшебного Двора слышали только её потрясённое бормотание: "Неужели он ничего не понял?!" - но сами, в свою очередь, не поняли, кого она имеет в виду.

* * *

Раненого Анэто унесли. Соратники бережно увели казавшуюся потерявшей рассудок Мегану. На чёрном камне остался один только преподобный отец Этлау. Он стоял на коленях и, не обращая внимания на поднявшийся к ночи ледяной северный ветер, истово молился.

О даровании победы над проклятым Разрушителем.

О преодолении пагубного разномыслия в стане тех, кто противостоит Тьме.

О явлении Спасителем своей милости ко всем, кто претерпит ущерб или увечье, защищая Эвиал от напасти с запада.

И никто никогда бы не сказал, что преподобный отец-экзекутор хоть что-то заподозрил.

Ночь накрыла всё непроницаемым саваном, пронзающий ветер стал непереносим, люди прятались кто куда, и один только Этлау продолжал молиться, словно над его плотью стали вдруг не властны ни мороз, ни ветер.

Он просил победы силам "добра и света". Молил "о погублении богомерзкого и богопротивного святотатца, Разрушителем кощунственно именуемого, что ересь есть и маловерие, ибо это Твой мир, Господь наш Спаситель, и Твоё одно лишь право мир этот разрушить или же спасти...".

Ночь длилась. Этлау молился - коленопреклонённая фигурка в сером на чёрном опалённом камне. Облака медленно расходились, колючие звёзды удивлённо воззрились на странного человека, слышавшего сейчас голоса и живых, и мёртвых, чувствовавшего мерный и тяжёлый шаг Того, Кому, как думалось, верно служит он, недостойный раб божий Этлау.

* * *

Анэто приходил в себя медленно и мучительно, сознание не хотело возвращаться от гибельно-притягивающей бездны, открывшейся ему в последние мгновения, пока не рухнуло его заклинание. Мага выворачивало наизнанку, тело отвергало и питьё и пищу, словно торопясь разорвать тягостные узы постылого земного бытия. Вокруг ложа столпились ордосские чародеи, лучшие целители, какими располагала Академия; однако нельзя сказать, что случившееся оказалось бы совсем уж неподвластно их силам. Такое случалось порой и раньше, когда маг, слишком увлёкшийся заклятьем, терял связь с "настоящим" миром.

Душа ректора нехотя возвращалась в почти уже покинутое тело. Ожило едва бившееся сердце, кровь бодрее заструилась по жилам; но прошли целые сутки, прежде чем Анэто смог, едва шевеля губами, прошептать:

– Ч... Т... О... С... Н... И... М?..

Он не спрашивал о Мегане.

– Жив, - наклонился к самому его уху Ксавьер, пожилой целитель, самый, пожалуй, опытный лекарь Академии. - Молился всю ночь. Ребята слушали. За дарование победы над ворогом.

– А... про... нас?..

– Ни слова, - мрачно откликнулся Ксавьер. - Я бы сказал, милорд ректор... что он на самом деле ничего не понял.

Анэто болезненно замычал, напрягаясь и сжимая кулаки. Брови сошлись, меж ними легла глубокая складка.

– Он... при... тво... ряется! Он... не человек, нет... он... он... - Не хватало воздуха, ногти судорожно впились в горло, словно норовя разорвать кожу, открыв дорогу живительному дыханию.

Маги засуетились, кто-то осторожно, но настойчиво отвёл скрюченные, закаменевшие пальцы Анэто от его собственного горла.

...Заклятья подействовали, пусть и не сразу. Удушье отпустило, бледный, покрытый потом Анэто вытянулся на подушках.

– Не волнуйтесь, милорд, умоляю, не волнуйтесь...

– Да-да, не переживайте, он ни о чём не догадался...

– Он, похоже, решил, что так и должно случаться при вхождении на тонкие пути...

– Глупцы, - простонал Анэто. Ярость придала силы, во всяком случае, слова он теперь мог выговаривать не по буквам. - "Преподобный" отводит вам всем глаза, он почему-то ждёт своих инквизиторов... наверняка вызвал ещё святых братьев...

– Милорд ректор, да как же, если б он хотел, то мог бы, получается...

– Если б хотел, он задавил бы нас всех, как котят! - рявкнул Анэто и вновь, задыхаясь, упал на постель. В глазах всё помутилось, дыхание вновь пресеклось, и сердце дало болезненный перебой. Собрал все силы, вцепился в отворот плаща Ксавьера и притянул ближе к лицу оцепеневшего лекаря. Этлау... не человек. Кто - не знаю. Монстр. Или, быть может, сам Разрушитель Воплощённый. Его надо уничтожить любой ценой. Слышишь - любой! Даже если мы все тут поляжем!

– Само собой, конечно же, милорд ректор, лежите спокойно, умоляю вас... - с профессиональной ласковостью в голосе ответствовал целитель, вежливо, но настойчиво освобождаясь от судорожно впившихся пальцев.

Анэто задыхался, грудь бурно вздымалась, и - вот парадокс! - магу воздушной стихии сейчас остро не хватало именно воздуха. Напряжение быстро высасывало силы, забытьё накатывало мягкой необоримой волной, и вскоре веки чародея устало смежились.

Лекари дружно перевели дух.

Сон Анэто выдался тревожным. Он вновь и вновь видел облако духов, окутавшее Эвиал, слышал сотрясающие небосвод шаги приближающегося исполина и всякий раз холодел, покрываясь липким предсмертным потом, ибо ни противостоять, ни убежать от этого великана не было никакой возможности. Тонкие пути ведут в разные части Эвиала, но ни один - за его пределы.

К хозяйке Волшебного Двора тоже не сразу вернулись ясность мысли и понимание происходящего. С ней тоже бились лучшие лекари, иные куда старше её самой и знавшие Мегану с малолетства. Но она пострадала куда меньше Анэто, и вскоре перед чародеями предстала прежняя волшебница - резкая, собранная и жёсткая. Слёзы она загнала глубоко-глубоко внутрь, наложив сама на себя несложное заклятье; как только боль отката отступила, Мегана вихрем вылетела из шатра. Её охрана едва поспевала следом.