Чтение онлайн

– Как тут хорошо, – сказал я, – адски хорошо! Какая прекрасная колония для нашего избыточного населения! Для бедного избыточного населения!

И я сорвал новую порцию.

Я радовался, что на Луне есть такая вкусная пища. Муки голода сменялись теперь беспричинным весельем. Страх и подавленное настроение исчезли. Я смотрел на Луну не как на планету, с которой нужно поскорее убраться, а как на обетованный рай для человечества. Я позабыл о селенитах, о лунных коровах, о проклятой крышке шахты и о пугавших нас звуках. Так подействовали на меня лунные грибы.

Кейвор ответил одобрительно на мое повторенное в третий раз замечание об «избыточном населении». Я почувствовал головокружение, но приписал это действию пищи после долгого голодания.

– Вы сделали великое открытие, Кейвор, – пробормотал я, – вро… вроде картофеля.

– Что? – удивился Кейвор. – Открытие, что Луна вроде картофеля?!

Я посмотрел на него, удивленный хрипотой его голоса и несвязным выговором. Очевидно, он опьянел от грибов. Я возразил, что он заблуждается, полагая, что он открыл Луну: он только добрался до нее.

Я положил руку на его плечо и пытался разъяснить ему это обстоятельство, но мои объяснения оказались слишком мудреными для его мозга. Да и мне было трудно высказать ясно свои мысли. После минутной тщетной попытки понять меня (неужели мои глаза стали такими же рыбьими, как у него?) он пустился разглагольствовать на другую тему.

– Мы, – объявил он торжественно, икая при этом, – продукт нашей пищи и питья.

Он повторил эту фразу, а я стал оспаривать его положение. Вероятно, я немного уклонился в сторону от предмета спора, но Кейвор все равно не слушал меня. Он поднялся, опираясь рукой на мою голову, и стоял, озираясь по сторонам, совсем не боясь лунных обитателей.

Я пытался доказать, что стоять опасно, но не мог привести веских доказательств. Слово «опасно» перепуталось у меня со словом «нескромно» и в конце концов перешло в слово «нахально». Я обращался с речью преимущественно к посторонним, более внимательным слушателям: к коралловидным растениям. Я чувствовал, что необходимо выяснить путаницу с Луной и картофелем, и пустился в пространные рассуждения о важности точного определения в доказательствах. Мое самочувствие было уже не такое приятное, как сначала.

Затем каким-то образом я перескочил к проекту колонизации.

– Мы должны аннексировать эту Луну, – говорил я, – без всяких колебаний. Это – Бремя Белого Человека. Кейвор, мы – сатапы… To есть сатрапы. О такой нимперии не мечтал даже Цезарь! Будет пропечатано во всех газетах. Кейвореция. Бедфордеция. Бедформация. Так – все. Неограниченно! Практически…

Я совсем опьянел. Я пустился в перечисление всех бесконечных благодеяний, которые наше прибытие может принести Луне. Стал доказывать, что прибытие Колумба было благодетельно для Америки, потом запутался и продолжал бессмысленно повторять: «Подобно Колумбу!»

После этого момента мои воспоминания о действии на нас лунного гриба становятся туманными. Помню, что мы возмущались проклятыми насекомыми и решили, что позорно прятаться здесь, на спутнике Земли: мы набрали полные пригоршни коралловых грибов, очевидно для самозащиты, и, не обращая внимания на уколы шипов, вышли на припек.

Почти тотчас же мы встретились с селенитами. Их было шестеро, они шли гуськом по каменистой долине, издавая свистящие жалобные звуки. Они заметили нас, смолкли и остановились, как животные, повернув голову к нам.

На мгновение я отрезвел.

– Насекомые, – пробормотал Кейвор, – насекомые… И они воображают, что я буду перед ними ползать на животе, на позвоночном животе! На животе! – повторил он с негодованием.

Затем вдруг в ярости он сделал три больших шага и прыгнул к селенитам. Прыгнул он неудачно: несколько раз перекувырнулся в воздухе, перелетел над ними и исчез с треском среди кактусоподобных растений. Как отнеслись селениты к этому странному и, на мой взгляд, невежливому вторжению непрошеного гостя с иной планеты, – не сумею сказать. Кажется, они повернулись назад и обратились в бегство. Но хорошо не помню. Последующие события перед наступившим потом беспамятством слабо отпечатались в моем мозгу. Помню, что я шагнул, чтобы последовать за Кейвором, но споткнулся и растянулся между камнями. Мне сделалось дурно, и я потерял сознание. Смутно вспоминается мне какая-то борьба, потом металлический зажим…

Мои последующие ясные воспоминания касаются уже нашего плена в глубине, под лунной поверхностью. Мы очутились в темноте, среди странных беспокойных звуков: тело у нас было покрыто царапинами и синяками, голова же мучительно болела.

Я очнулся сидящим на корточках в гулком мраке. Долго я не мог понять, где я и как попал в это затруднительное положение. Я вспомнил о чулане, куда меня иногда запирали в детстве, затем о темной и шумной спальне, где я однажды лежал больной. Но эти звуки не походили на знакомые мне шумы, и воздух был пропитан запахом скотного двора. Мне показалось, что мы еще работаем над сооружением шара и что я зачем-то вошел в погреб Кейвора. Затем я вспомнил, что мы уже сделали наш шар, и подумал, что нахожусь в шаре в межпланетном пространстве.

– Кейвор, нельзя ли зажечь свет? – сказал я.

Ответа не последовало.

– Кейвор! – окликнул я.

Вместо ответа послышались стоны.

– Моя голова! – прошептал он. – Голова!

Я хотел приложить руки к пылавшему лбу, но руки мои оказались связанными. Это меня очень удивило. Я поднес их к губам и почувствовал прикосновение холодного гладкого металла. Руки мои были скованы. Я попробовал раздвинуть ноги, но они тоже оказались скованными; кроме того, меня приковали к полу толстой цепью, обвитой вокруг туловища.

Меня охватил такой страх, какого я еще ни разу не испытывал во время наших похождений.

– Кейвор, – крикнул я, – почему я связан? Зачем вы сковали меня по рукам и ногам?..

– Я не сковывал вас, – ответил он, – это селениты.

Селениты! Моя мысль сосредоточилась на этом слове. Затем я вспомнил: снежная пустыня, таяние мерзлого воздуха, быстрый рост растений, наше странное прыганье и ползание среди скал и растительности кратера. Вспомнил, как мы искали шар… Как открылась огромная крышка над шахтой.

Я силился припомнить, что случилось потом, но мне мешала сильная головная боль. Я уперся в непроходимую преграду, в безвыходный тупик.

– Кейвор!

– Что?

– Где мы?

– Не знаю.

– Мы умерли?

– Какая чушь!

– Значит, они нас забрали?

Он ничего не ответил, только сердито заворчал. Продолжавшееся еще действие яда сделало его очень раздражительным.

– Что вы намерены делать?

– Почем я знаю!

– Да, конечно, – прошептал я и замолчал.