Чтение онлайн

– Черт возьми! – воскликнул я. – Здесь, на Луне, поневоле приходится сделаться горцем.

И стал карабкаться дальше. Через несколько минут я взглянул вверх. Расщелина расширялась, и свет становился все ярче. Только…

Это оказался вовсе не дневной свет!

Скоро я разглядел, что это за свет, и готов был разбить себе голову о камни от разочарования. Я увидел склон, проросший целым лесом небольших булавовидных грибов, светившихся мягким серебристым светом. С минуту я смотрел на нежное сияние, затем прыгнул в самую середину грибной заросли. Я сорвал с полдюжины грибов и с досадой расшиб их о камни; сел и рассмеялся желчно.

Скоро показалось красное лицо Кейвора.

– Опять фосфоресценция, – крикнул я ему, – не стоит торопиться! Присаживайтесь и будьте как дома.

Он пробормотал что-то по поводу постигшей нас неудачи. Я принялся сшибать грибные макушки и сбрасывать их в расщелину.

– Я думал, что это дневной свет, – проговорил Кейвор.

– Дневной свет! – воскликнул я. – Утренняя заря, закат солнца, облака, небо. Увидим ли мы все это когда-нибудь?

Говоря это, я вдруг ясно представил себе наш земной мир так отчетливо и ярко, как задний план какой-нибудь старой итальянской картины.

– Изменчивый колорит неба, моря, зеленые холмы и рощи, солнечные города и деревни! Вспомните, Кейвор, как блестят крыши при закате. Вспомните, как пламенеют от солнца окна!

Он не отвечал.

– А тут мы пресмыкаемся в этом диком мире. Что это за мир с чернильным морем, запрятанным в бездне, на поверхности – то дневной зной, то мертвящая тишина ночи. И эти существа, гоняющиеся за нами, покрытые чешуей, насекомые-люди, порождение кошмара! Впрочем, они правы. Зачем мы явились сюда давить их и разрушать их мир? Теперь уже вся планета знает о нашем прибытии, и все гонятся за нами. Каждую минуту мы можем услышать их писк или гонг. Что нам делать? Куда скрыться?

– Это вы виноваты, – сказал Кейвор.

– Как так? – удивился я.

– Я уже составил план.

– Знаю я ваши планы.

– Если бы вы не сопротивлялись…

– Под их копьями?

– Ну да. Они бы нас перетащили.

– Через мост?

– Да. Перенесли же они нас вглубь.

– Скорей муха перенесет нас на потолок.

Я снова принялся за истребление грибов. Потом вдруг вскрикнул от радости:

– Кейвор, наши цепи из золота!

Кейвор сидел задумавшись, обхватив голову руками. Он медленно повернулся и равнодушно поглядел на меня. Потом, когда я повторил свои слова, так же равнодушно посмотрел на цепь, обмотанную вокруг его правой руки.

– Да, – сказал он, – действительно, это золото.

Отвлекшись на минуту, он снова погрузился в свои размышления. Я тоже молчал, пораженный своим открытием; при голубоватом свете металл казался бледным. Неожиданное открытие дало новое направление моим мыслям, которые унесли меня далеко. Я забыл, что недавно только упрекал Кейвора за наш полет на Луну. Золото…

Кейвор первый прервал молчание.

– Мне кажется, – сказал он, – есть только два выхода из нашего положения.

– Какие?

– Либо попытаться проложить себе дорогу, пробиться силой, если понадобится, на поверхность и продолжать наши поиски шара до тех пор, пока мы не найдем его или пока холод нескончаемой ночи не прекратит наше существование, либо…

Он остановился.

– Продолжайте, – подстрекнул я его, хотя знал, что он скажет.

– Или попытаться еще раз установить добрые отношения и взаимное понимание с обитателями Луны.

– Что касается меня, то я предпочитаю первый выход как более благоразумный.

– Я сомневаюсь в этом.

– А я не сомневаюсь.

– Видите ли, – пояснил Кейвор, – я не думаю, чтобы можно было вообще судить о селенитах по тем, которых нам пришлось видеть. Их центральный мир, их цивилизованный мир находится внизу, в глубинах около моря. Эта часть Луны – только окраина, пастбища. Те селениты, которых мы видели, – пастухи и машинисты. Они употребляют копья, очевидно, для погони скота. Недостаток сообразительности, – они думали, что мы можем делать то же, что и они, – несомненная грубость – все это подтверждает мои предположения. Но если бы мы вынесли…

– Ни один из нас не может вынести перехода по шестидюймовой доске через бездонную пропасть.

– Верно, – согласился Кейвор, – но…

– Я не согласен, – обрезал я.

– Предположите, – продолжал убеждать меня Кейвор, – что мы заберемся в какой-нибудь уголок, где мы в состоянии будем защищаться. Если мы продержимся с неделю или около того, то, наверное, весть о нашем появлении дойдет до более образованных селенитов…

– Если таковые есть.

– Несомненно, есть. Откуда же иначе взялись бы эти машины?

– Возможно, но нам от этого не будет лучше.

– Мы могли бы начертить надписи на стенах.

– А почему вы думаете, что их глаза увидят эти надписи?

– Тогда мы высечем на стенах буквы.

– Все возможно, конечно.

Мысли мои направились в другую сторону.

– Во всяком случае, – сказал я, – вы не думаете, что селениты умней людей?

– Они знают гораздо больше, чем мы; или, по крайней мере, столько же.

– Да, но… – Я на минуту запнулся. – Думаю, вы согласитесь со мной, Кейвор, что вы человек исключительный.

– Как так?

– Вы человек одинокий, то есть были таким… Вы не женаты?

– Никогда и не собирался. Но почему…

– Вы никогда не стремились разбогатеть?

– Нет, не стремился.

– Вы стремились только к знаниям?

– Так что же? Вполне понятная любознательность…

– Вы так думаете. Вы думаете, что ум каждого человека жаждет познаний. Помню, когда я спросил у вас, к чему вы делаете все эти изыскания, вы отвечали, что вам хотелось бы стать академиком, хотелось бы приготовить вещество, называемое кейворитом, и тому подобное. Вы отлично знаете, что занимались своими исследованиями вовсе не ради этого. Но мой вопрос захватил вас врасплох, и вы чувствовали, что надо указать какую-нибудь достаточно основательную и вескую причину. На самом же деле вы производили все изыскания только ради жажды знаний.

– Может быть…

– Вряд ли найдется хоть один человек среди миллиона, подобный вам. Большинство людей мечтает, разумеется, о разных вещах, но очень немногие жаждут знаний ради знания. И я не из числа тех немногих. Селениты, по-видимому, подвижные, деятельные существа, но почему вы знаете, что даже самые интеллигентные из них заинтересуются нами или нашим миром? Они даже не подозревают о его существовании. Ведь они никогда не выходят по ночам на поверхность, – они замерзли бы, если бы вышли. Они, наверное, никогда не видали ни одного небесного светила, кроме яркого жгучего Солнца. Откуда они могут знать, что существует другой мир, да и какое им дело до другого мира? А если им и случалось видеть звезды или Землю, то что же из этого? Разве будут подземные жители наблюдать за светилами? Ведь и люди не стали бы делать подобных наблюдений, если бы это не понадобилось им для определения времен года или для мореплавания. Зачем же это лунным жителям? Предположим, что среди них найдется несколько философов, подобных вам. Это будут как раз те селениты, которые никогда и не услышат о нашем существовании. Предположите, что какой-нибудь селенит спустился бы на Землю, в то время как вы проживали в Лимпне. Ведь вы последним узнали бы об этом. Вы никогда не читали газет. Итак, как видите, все шансы против вас. А ради взвешивания этих шансов мы сидим тут сложа руки и теряем драгоценное время. Положение наше очень скверное. Мы явились сюда безоружными, потеряли наш шар, остались без пищи, показались селенитам и дали им повод считать нас какими-то дикими, диковинными зверями. Если эти селениты не лишены разума, то они будут гоняться за нами, пока не найдут, постараются поймать нас живьем, а коли им это не удастся, то убьют – только и всего. Поймав нас, они также и убьют нас по какому-нибудь недоразумению. Возможно, что потом они будут спорить о нас, но нам от этого не станет легче.