Чтение онлайн

– Я не… – покачал головой я.

– Ты ничего не помнишь. Знаю. – Еще одна усмешка, на сей раз злее предыдущей. – Не стоило и надеяться.

– Я бы все тебе рассказал, если бы мог.

Но если это правда, почему я молчал десять лет?

Наши отношения с Брайаном всегда были… сложными. Даже с утраченной памятью я сразу это понял, стоило узнать его лицо. Прошлое, даже если я его не помнил, омрачало наше общение. Но я бы точно не бросил его в такую минуту в полном одиночестве.

Ведь не бросил бы?

В тишине оглушительно тикали часы.

– Что с ними случилось? – тихо спросил я.

Я сам не знал, что собираюсь заговорить, пока слова не слетели с губ. И в тот же момент голос в голове снова предупредил: «Не стоит открывать эту дверь».

Брайан отвернулся к окну, скрестив на груди руки:

– Мятежники из Ривеная. Их разозлило, что отец во время войны поддерживал другую сторону. Возможно, их разозлило и положение, которое мы с тобой занимали в армии. Однажды ночью они проникли в наш дом и отомстили. К тому времени, после победы короны при Сарлазае, война практически закончилась. Бессмысленная месть. – Голос брата звучал холодно и натянуто. – Когда нашу семью нашли, все были мертвы уже несколько часов.

Внезапно закружилась голова. Я присел на край кровати, пытаясь противостоять потоку ужасных образов.

Как странно слышать о глубоко личных событиях собственной жизни так, словно они произошли с незнакомцем. Похоже на то, когда утром первым делом вспоминаешь о чем-то страшном, что случилось вчера. Теперь я понимал, что, несмотря на ущербность моего разума, горе не покидало меня ни на минуту. Сейчас же пришлось напрячь всю волю, чтобы справиться с его полной силой.

Я сосредоточился на новом фрагменте головоломки. Убиты мятежниками Ривеная. Бессмысленная, жестокая месть.

Что-то в объяснении брата казалось неправильным, какой-то голос в глубине разума твердил, что не хватает важной детали. Но он же напоминал: не стоит открывать эту дверь.

– Жаль, что тебя там не было, – пробормотал себе под нос Брайан, затем глубоко вздохнул и повернулся ко мне.

Только что мне довелось увидеть редкий момент, когда он потерял контроль над собой, но самообладание уже возвращалось. Плечи брата расправились, спина выпрямилась, кулаки разжались.

– Довольно об этом, – твердо сказал он.

Я не знал, ко мне он обращается или разговаривает сам с собой.

Я не стал притворяться, будто жажду продолжить разговор. Что я мог сказать? Я не мог дать никаких объяснений своему поведению, и Брайан это прекрасно знал. Несмотря на то что он старательно скрывал гнев, сейчас я видел пропасть между нами, настолько глубокую, что только круглый дурак мог не почувствовать ее прежде.

Мы покинули поместье ранним утром, так рано, что Селла и ее домочадцы еще спали. Брайан не попрощался. Но я перед уходом все же заглянул в библиотеку и оставил на столе наспех нацарапанную записку:

Возможно, мой поступок выглядел глупо, особенно учитывая обстоятельства. Ведь здесь у девочки есть все, о чем только можно мечтать, и я надеялся, что она никогда не попадет в положение, где ей потребуется помощь безумного беглого заключенного вроде меня. Но все же. На всякий случай, если девочка когда-нибудь останется одна в этом мире… Я решил, что каждый заслуживает иметь ниточку, связывающую с прошлым.

По пути к кораблю до Трелла мы с Брайаном не разговаривали. После вчерашнего вечера нам было больше не о чем говорить.

Ваза ударилась о стену и разлетелась вдребезги. Кадуан едва заметно вздрогнул, отступив на шаг влево, чтобы увернуться от осколков.

От прерывистого дыхания у меня бурно вздымалась грудь, мышцы дрожали от напряжения. Я никак не могла привыкнуть к тому, что мое тело способно физически реагировать на разочарование.

– Я не могу, – процедила я сквозь зубы.

– Можешь.

– Не могу.

– Сколько раз мы будем повторять этот разговор? – Кадуан оттолкнул осколок носком туфли. – Скоро придется купить еще ваз.

Я с рычанием повернулась к нему:

– Ты задал мне невыполнимую задачу!

– Нет в ней ничего невыполнимого. На самом деле тут открываются безграничные возможности.

Я с трудом сдержалась, чтобы не ударить его. Кто знает, может, именно этого не хватает моей магии, чтобы проявить себя. Моей силы оказалось достаточно, чтобы Тисаана обрела способность разлагать живую плоть, а Макс – испепелять все на своем пути. Вдруг, стоит ударить Кадуана, я обрету собственный, особый дар? Я представила, как его слишком спокойное лицо растекается по полу лужицей слизи. Видение принесло некоторое утешение.

– Безграничные, говоришь, – усмехнулась я. – Чушь.

– Неправда.

Нет, правда. С тех пор как я согласилась помочь Кадуану выиграть войну, он ежедневно приглашал меня в свои покои и пытался научить пользоваться магией. По крайней мере, так он говорил. На практике он ставил передо мной пустую вазу и просил что-нибудь сотворить.

Что именно?

Его просьба звучала как полнейшая бессмыслица. Что я должна сотворить? Бабочку? Пламя? Змею?

– Да что угодно подойдет, – безмятежно ответил Кадуан, когда я не выдержала и задала этот вопрос.

Но я не могла создать бабочку без магии Тисааны. Не могла вызвать пламя без искры Максантариуса. Я просила хоть каких-то вариантов, но, как утверждал Кадуан, он не мог уточнить, что мне нужно сотворить.

– Почему нет?

– Потому что это не скажет ничего полезного ни одному из нас.

– Это ты не говоришь мне ничего полезного.

Кадуан загадочно улыбался в ответ и просил попробовать еще, с каждым разом все настойчивее.

Дни шли один за другим. Вазы оставались пустыми. Просьбы Кадуана все более напоминали требования. Мое раздражение вырывалось наружу. Очередная ваза разлеталась вдребезги.

В безуспешных попытках прошло уже пять дней. Мне надоело. В груди поселилось тяжелое чувство, и каждый раз, когда я видела разочарование Кадуана, оно становилось все более удушающим.

Хватит. Я была готова попробовать, но я не знала, на что соглашаюсь. Я понятия не имела, что, пытаясь чего-то добиться и терпя раз за разом неудачу, я начну чувствовать себя такой же беспомощной и загнанной в ловушку, как тогда – в белизне, белизне, белизне.

Я бесполезна. И тогда, и сейчас я бесполезна, беспомощна и одинока.