Чтение онлайн

Слово "нужен" достало меня. Как нож в печенку: - Я... я не могу, Джиллианна. В самом деле. Я не могу. Дело не в тебе. Во мне. Я прошу прощения.

Она с любопытством поглядела на меня, изогнув одну прелестную бровь наподобие вопросительного знака.

– Это, э-э, кторр, - сказал я.
– Я не смогу сконцентрироваться.

– Хочешь сказать, что не находишь его сексуальным?

– Сексуальным?.. Мой бог, он ужасен! Бедный пес обезумел!

– Это был просто старый матт, Джим, а кторр - нечто великолепное. Действительно. Ты должен взглянуть на них новыми глазами. Я тоже привыкла думать, что он ужасен, но потом перестала антропоморфизировать, перестала отождествлять себя с собаками, и начала смотреть на кторров объективно. Сила, независимость - мне бы хотелось, чтобы у людей была такая мощь. Я бы хотела стать, как он. Пожалуйста, Джим, останься со мной сегодня. Сделай это для меня!
– Она дергала мой пиджак, рубашку, повисла на шее.

– Спасибо..., - сказал я, вспомнив, что говорил отец. О том, что надо знать, во что вступаешь. Я высвободился из ее рук. ... но...
– Хотелось сказать больше, но остаточное чувство такта не позволило высказать Джиллианне, что я на самом деле думаю о ней. Наверное, у кторров нет выбора не быть теми, что они есть. У нее есть выбор. Я повернулся уходить...

– Ты со странностями, да?

К черту такт: - А ты - нет?
– Потом я повернулся и пошел прочь.

Она молчала, пока я пересек половину участка. Потом ее прорвало: - Педераст!
– Я обернулся посмотреть, но она уже неслась к флоутеру.

Дерьмо.

Я замерз, пока нашел дорогу к баракам. Но совсем не дрожал и совсем не был зол. Я был только... болен. И устал. Мне хотелось снова стать маленьким, чтобы выплакаться в отцовские колени. Я чувствовал себя очень, очень одиноким.

Постель была как пустая могила и я лежал в ней, пытаясь ощутить сострадание, пытаясь понять - пытаясь быть зрелым. Но я не мог быть зрелым - когда был окружен идиотами и задницами, слепыми и себялюбивыми, запутавшимися в собственных грязных играх, фетишах и власти. Что я на самом деле хотел - это бить, пинать, жечь, громить и разрушать. Я хотел толочь, толочь и толочь. Я хотел схватить этих людишек и трясти их так сильно, чтобы шарики звенели в их башках.

Я хотел безопасности. Я хотел чувствовать, что кто-то, где-то - где-нибудь - знал, что он делает. Но сейчас я не думал, что во всем мире хоть один знал, что он делает, даже я.

Они все слепы, злы - или глупы?

Почему они не видят правду, стоящую перед ними?

Спат-фат.

Почему они не видят?

Шоу Лоу, Аризона - это не розыгрыш!

19

Тед ввалился в шесть утра, хлопая дверьми, зажигая свет, с шумом и грохотом прокладывая путь от стены до стены в ванную комнату.
– Эгей!, - зашумел он, - неделю буду слабым и радоваться - две!
– Остальное потерялось в шуме льющейся воды.

Топором будет много пачкотни, решил я. Надо заиметь револьвер.

– Эй, Джим! Ты проснулся?

– Теперь да, - огрызнулся я.
– Нет, револьвер - слишком быстро. Я хочу, чтобы было больно. Я сделаю это голыми руками.

Он нетвердо вошел в комнату, улыбаясь: - Эй, ты встаешь? Все лицо было в чем-то.

– Да. Надо кое-что сделать.

– Ну, это подождет. Есть более важное. Тебе повезло, что я зашел сменить одежду. Можешь вернуться со мной, но поторопись!

Я сел на краешек постели: - Вернуться куда?

– Назад в отель. Первая сессия не начнется до десяти, но у меня встреча за завтраком...

– За завтраком?

– Ага. У тебя есть вытрезвин?

– Нету. Надо посмотреть...

– Оставь, найду в отеле. Вставай, одевайся...

– Подожди минуту...
– Я сидел, протирая глаза. Голова болела. Я пожаловал ему временную приостановку казни, пока не выслушаю свидетельские показания: - О чем ты все? Где ты был всю ночь?

– Раскрашивал город голубым и зеленым. Пошли..., - он потащил меня за ногу, - ... в душ со мной. У меня была вечеринка на ходу.

– Вечеринка на ходу?

– У нас что здесь, эхо? Ага, вечеринка на ходу: - Он стучал чем-то в душе. Вставай, снимай это - иначе ты попадешь под душ в белье.

– Подожди минуту!...
– Я начал присаживаться на скамеечку.

– У нас нет ни минуты!
– Он внезапно поднял меня в воздух, шагнул под душ и держал под бегущей водой.
– Черт побери! Теперь даже телефонный звонок от губернатора не мог спасти его. Все, в чем я нуждался, был горшок меду, муравейник и четыре колышка.

Мое бумажное белье размокло и свалилось. Он дал мне мыло, потом разодрал свою влажную майку. Он сбросил килт - настоящий м выпихнул его ногой из душа на пол ванной.

– Я спросил: - Ты забыл его где-то?

– Забыл что?

– Свое белье?

– Никогда не ношу. Это традиция. Ничего под килтом.
– Он глуповато улыбнулся.
– Ну, он немного изношен этим утром, но дай мне пару дней - и все будет олл райт.

Я отвернулся, сунул голову под душ и просто стоял. О-о-о!

– Во всяком случае, - продолжал он, - пошел я на вечеринку. Может, если я налью воду в уши, я перестану его слышать?
– Только на этот раз у меня была цель. Я начал на первом этаже вестибюля с полковником Баствортом, помнишь его? Того, с девушкой? С ним важно познакомиться - он ответственный за реквизиции, материальное обеспечение и транспорт для всего района Денвера. Он прекрасный бюрократ, у него бумаги идут быстро. Тем не менее Джим, стань ближе к мылу! Мы торопимся! Тем не менее я оставался с ним достаточно долго, чтобы попасть на частную вечеринку в пентхаусе. Комитет конференции. Сидел в уголке с тремя председателями и слушал сплетни. Через пятнадцать минут я знал, кто в этой комнате важен, а кто нет. Еще пятнадцать минут, и они узнали, кто я - племянник сенатора Джексона из Мормонского университета!

– Что?...

– Заткнись и трись мочалкой - я еще не кончил.

– Тед, нельзя же так лгать...

– А как надо было говорить?

– Ты знаешь, о чем я. Ни конгрессменов, ни генералов, ни бог знает кто еще!

– Джим, это неважно. Никто их них не уделял никакого внимания ничему, кроме того, что выходило с их собственных ртов - или входило. И когда они собрались отплыть на другую вечеринку, я дрейфовал с ними. И попал еще в одну комнату полную народа и еще раз проделал то же самое. Слушал сплетни, отмечал самых важных это нелегко, сплетни обычно грязные - и держался к ним близко, насколько мог. Так я прошел через семь вечеринок, одна лучше другой. Был прием в Объединенных Нациях только для дипкорпуса, ты знаешь, что здесь полмира? Дядя Сэм снял большой зал - я видел сенатора, спящего в салате - коммунистам расточали наибольшую заботу: им дали президентский номер. Я даже попал в Общество за Оптовую Агрессию - странная компания. Но полезная. Знаешь, как важны наемники для поддержания баланса мировых сил?

– Нет и не хочу знать.
– Немного подумав: - Они устраивают убийства? И много берут?

– Только репутацию - если ты задаешь подобные вопросы, значит не можешь себе это позволить.

Я начал выбираться из душа, но Тед схватил меня: - Подожди, ты не дослушал самое лучшее.

– Дослушал!

Нежным толчком он впихнул меня назад.
– Ты красив, когда злишься...

– Отстань, Тед!

– ... и я люблю, когда ты играешь твердо.
– Но он меня выпустил. Я выскочил, кипя. Единственное, оставившее теперь Теодора Эндрю Натэниела Джексона в живых, была невозможность придумать подходящий способ разделаться с телом.