Чтение онлайн

Дюк поморщился: - Да? Здесь мы не проводим таких тонких градаций. Разницы нет.

– Прошу прощения, Дюк, большая разница.

– Да? И какая?

– Я следую контракту. Я прислан в качестве ученого. Там не говориться, что я должен быть солдатом.

Дюк откинулся в кресле: - Взгляни получше на контракт, парень, раздел "специальные обязанности".

Я цитировал наизусть, научился этому в школе; Дюк поднял брови, но позволил продолжать: - "В дополнение, от работника может быть потребовано нанимателем в лице его/ее непосредственных или более высокопоставленных начальников выполнение любых специальных или единичных обязанностей, для которых он пригоден и должным образом подготовлен с помощью обучения, по природе или другим образом, и которые связаны или имеют отношение к основным обязанностям, как здесь описано..." - Дюк улыбнулся. Я продолжал: - "... за исключением случаев, когда эти обязанности находятся в прямом противоречии с целью данного контракта."

Дюк продолжал улыбаться: - Все верно, Маккарти - и обязанности, о которых я прошу, не находятся в прямом противоречии. Ты же не находишься в пределах действия раздела о "мирных целях"?

– Ну, не знаю.

– Нет, не находишься. Если б находился, тебя бы сюда не прислали. Каждый человек здесь выполняет два дела - свое собственное и уничтожение червей. Надо ли говорить, какое на первом месте?

Я медленно произнес: - И что это значит?

– Это значит, - сказал Дюк, - если миссия носит военный характер, то каждый является солдатом. Мы не можем позволить себе иметь бездельников. Мне нужен помощник. Хочешь изучать червей научись работать огнеметом.

– Ты так понимаешь "специальные обязанности"?

Он сказал спокойно: - Верно. Знаешь, я не могу приказать тебе, Маккарти. Любая операция, связанная с риском для жизни, должна быть совершенно добровольной. И это вовсе не старомодный тип добровольности, вроде: " я беру тебя, тебя и тебя".
– Дюк поставил кофейную чашку.
– Но я дам тебе время. До завтра. Если надумаешь, найди Шоти. Иначе, в пятницу улетишь на вертушке. Идет?

Я не ответил.

– Ты понял?

– Понял!
– огрызнулся я.

– Хорошо.
– Дюк встал.
– Ты уже знаешь, на что идешь, Джим об этом нет вопросов. Поэтому кончай переживать и приступай к делу. У нас нет времени.

Он был прав и я это знал, но было нечестно так давить на меня.

Он понял мое молчание и покачал головой: - Брось, Джим. Ты не станешь более готовым, чем сейчас.

– Но я вообще не готов!

– Об этом и речь. Если бы был, не было бы нужды в разговоре. Так что... как?

Я поднял глаза.

– Да?

– Я боюсь, - признался я.
– А если я струшу?

Дюк улыбнулся.
– Есть очень простой способ узнать, не трусишь ли ты. Если да, тебя съедят. Все остальное - это успех. Запомни.

Он взял чашку, чтобы отнести на кухню.
– Я скажу Шоти, чтобы ждал тебя. Надень чистое белье.
– Потом он повернулся и ушел, оставив меня таращиться вслед.

4

По закону, я уже отслужил в армии.

Три года. Что-то около этого.

Вас автоматически зачисляли, когда вы появлялись на первом занятии по "глобальной этике", единственном обязательном курсе в высшей школе. Без окончания этого курса не давали диплома. И кроме того, что обнаруживалось только впоследствии - нельзя было закончить курс, не заслужив почетного увольнения. Все это было частью "Обязанностей Всеобщей Службы". Ура!

Инструктором был некто по имени Уайтлоу. О нем знали немногое. Здесь он был первый семестр. До нас, правда, доходили некоторые слухи - что однажды он ударил парнишку за разговорчики и сломал ему челюсть. Что его нельзя уволить. Что он проходил срочную службу в Пакистане - и все еще хранит уши мужчин и женщин, которых убил. Что он до сих пор участвует в некоторых сверхсекретных операциях и преподавание - лишь прикрытие. И тому подобное.

Когда я увидел его, то поверил всему.

Он приковылял в комнату, бросил клипборд на стол и обратился к нам: - Прекрасно! Я хочу находиться в этой комнате не более чем вы! Но этот курс обязательный для всех - так выжмем все лучшее из плохой ситуации!

Он был коренастый, как медведь, грубоватый и раздражительный. У него были начинающие седеть волосы и серо-стальные глаза, ввинчивающиеся в вас, как лазер. Нос толстый; похоже, был сломан несколько раз. Он выглядел, как танк, и двигался странной катящейся походкой. Покачиваясь при ходьбе, он был неожиданно грациозен.

Он стоял перед нами, как неразорвавшаяся бомба, и глядел на нас с очевидным отвращением. Он смотрел сердито - выражение, которое мы быстро научились распознавать, как общее недовольство нашим испугом, причем не каждым из нас в отдельности, а всем классом, как целым.

– Меня звать Уайтлоу!
– рявкнул он.
– И я не являюсь приятным человеком!...

Ого!?...

– ... Так что, если вы думаете, что пройдете курс, подружившись со мной, забудьте это!
– он так свирепо смотрел, как если бы ждал от нас такого же взгляда.
– Я не хочу быть вашим другом. Так что не тратьте времени. Все очень просто: я должен сделать дело! И оно будет сделано. Вы тоже должны сделать дело. Вы можете сделать его легко и взять ответственность на себя - или вы можете сопротивляться, и тогда я вам обещаю - этот класс станет хуже преисподней! Понятно?

Широким шагом он прошел в конец комнаты, вырвал комиксы из рук Джо Бэнгса и разорвал их. Обрывки бросил в мусорную корзину.
– Те, кто думают, что я вас разыгрываю, пусть отныне не заблуждаются. Мы можем сэкономить друг другу две недели танцев на цыпочках для изучения друг друга, если вы будете с самого начала предполагать худшее. Я - дракон. Я - акула. Я - монстр. Я разжую вас и выплюну кости.

Он находился в постоянном движении, скользя из одного угла комнаты в другой, указывая, жестикулируя, рубя воздух рукой во время разговора.
– На следующие два семестра вы принадлежите мне. Этот курс нельзя пройти или не пройти. Когда преподаю я - все проходят. Потому что я не даю никакого другого шанса. Большинство из вас, если предоставляется выбор, не выбирают победу. И это гарантирует ваше поражение. Поэтому запомните: здесь у вас нет выбора. Как скоро вы поймете это, так скоро сможете выйти.
– Он прервался. Оглядел всех. Глаза были жесткие и маленькие. Он продолжил: - Я очень безобразен. Я это знаю. Я не стану тратиться на доказательство обратного. Не ждите, что я буду другим. И если в этой классной комнате кто-то должен приспособиться, то я жду, что это будете вы! Вопросы есть?

– Ага...
– Один из клоунов с заднего ряда: - Можно выйти?

– Нет. Еще вопросы?

Их не было. Большинство из нас были ошеломлены.

– Хорошо.
– Уайтлоу вернулся к кафедре.
– Я жду стопроцентной посещаемости все сто процентов времени. Извинения не принимаются. В этом классе будет результат. Большинство из вас используют свои обстоятельства, как причины не иметь результатов.
– Он смотрел в наши глаза, словно глядел в души.
– Об этом все, начнем немедленно! Отныне ваши обстоятельства - единственное, чем вы можете управлять, чтобы получать результаты.

Одна из девушек подняла руку: - А если мы заболеем?

– Вы планируете это?

– Нет.

– Тогда не должны беспокоиться.

Другая девушка: - А если...

– Стоп!
– Уайтлоу поднял руку.
– Видите? Вы уже пытаетесь найти себе лазейки. Они называются: а если?... "А если я заболею?" Правильный ответ - не болейте! "Если моя машина сломается?" Сделайте, чтобы она не ломалась, или имейте запасной транспорт. Забудьте лазейки. Их нет! Вселенная не дает второго шанса. Я тоже. Будьте здесь. У вас нет выбора. Этот класс работает только так. Предположите, что я приставил револьвер к вашей голове. Так оно и есть - только вы еще не знаете, какой это револьвер, но факт есть факт: я держу револьвер у вашей головы. Либо вы здесь и вовремя, либо я нажму спусковой крючок и разбрызгаю ваши никчемные мозги по стене.
– Он показал на стену. Некоторые содрогнулись. Я обернулся посмотреть. И представил красно-серые брызги мозга на панели.