Чтение онлайн

Агенты советской разведки отслеживали американскую помощь в тренировочных лагерях в Пакистане, а также поставки вооружений из США и других государств через пакистанские порты, в частности, Карачи68. Руководство КГБ отдало приказ начать охоту на афганских моджахедов, имевших связи с американской разведкой, и «провести с ними соответствующую работу» с целью получения информации 69. В конечном итоге советское руководство пришло к выводу, что в случае вывода войск из Афганистана Соединенные Штаты не будут вводить туда свои войска 70. Вывод оказался верным – по крайней мере, на ближайшее десятилетие. Вместо этого Афганистан погрузился в пучину гражданской войны, когда разные группировки сражались между собой за контроль над страной.

В конце 1986 г. заместитель директора ЦРУ по разведке Роберт Гейтс заключил пари на 25 долларов с заместителем государственного секретаря по политическим вопросам Майклом Армакостом на то, что Советский Союз не выведет войска из Афганистана до окончания нахождения у власти администрации президента Рейгана. Гейтс, в то время восходящая звезда в политике, впоследствии занимал должности директора Центрального Разведывательного Управления при президенте Джордже Г. У. Буше и министра обороны при его сыне, президенте Джордже У. Буше.

Это беспроигрышное пари, сказал Гейтс своим коллегам. «Я либо получил бы двадцать пять долларов, либо получил удовольствие заплатить двадцать пять долларов по случаю раннего ухода русских. Это небольшая цена за большую победу».

Гейтс любил цитировать старую китайскую поговорку: «Что медведь съел, то он не выплюнет». Но пари он проиграл. В феврале 1988 г. Михаил Горбачев объявил, что вывод советских войск начнется в мае того же года, а завершится до декабря 1989 г.

«Я заплатил Майку Армакосту двадцать пять долларов – это была самая лучшая трата моей жизни, – сказал Гейтс. – Я также сказал себе, что это был последний раз, когда я делаю разведывательный прогноз на основе печенья с предсказанием»1.

Первую реакцию Соединенных Штатов на вывод советских войск назвали «позитивной симметрией». По словам американского посла в Пакистане Роберта Оукли, это значило, что «Соединенные Штаты будут продолжать оказывать финансовую помощь моджахедам столько, сколько русские будут помогать правительству Наджибуллы»2. Вывод войск дал повод надеяться на скорое окончание конфликта, но ситуация только ухудшилась – Афганистан попал под контроль многочисленных противоборствующих группировок, а Москва и Вашингтон поддерживали своих протеже.

«В конечном счете оппозиция отстранит от власти коммунистическое правительство, – говорилось в докладе Разведывательного управления Министерства обороны США (РУМО), посвященном выводу советских войск. – Правительство, которое придет к власти, будет, скорее всего, представлять собой непрочную коалицию традиционалистских и фундаменталистских группировок, власть которой не распространится далеко от Кабула»3. ЦРУ пришло к похожему выводу и предсказало неминуемый коллапс правительства Наджибуллы: «Мы считаем, что режим Мухаммеда Наджибуллы не сможет долго продержаться после ухода русских даже при условии продолжения оказания ими помощи… Режим может даже пасть до завершения вывода войск»4. Другие американские эксперты по Афганистану, и среди них Залмай Халилзад, предсказывали «скорое свержение моджахедами правительства Наджибуллы». Он писал: «Без помощи русских моральный дух кабульского правительства упадет, режим рухнет, и моджахеды без проблем победят»5.

Русские оценивали ситуацию пессимистично. Согласно совершенно секретному докладу, подготовленному для Политбюро, политическая и экономическая обстановка в стране стремительно выходила из-под контроля: «Основной вопрос, от которого зависит развитие ситуации, сводится к следующему: сможет ли правительство удержать Кабул и другие крупнейшие города страны, или хотя бы столицу?»6

К сожалению, ответ был – «нет». Власть афганского правительства была слишком слаба, чтобы гарантировать порядок и законность и обеспечивать потребности населения. Цели различных оппозиционных группировок были похожи. Каждый полевой командир хотел создать свою мини-армию и обеспечить ее финансовую поддержку. Успешность любой группировки зависела от ее доступа к ресурсам и организаторских способностей ее командиров 7. Из-за разнящихся этнических и политических интересов вся антисоветская афганская оппозиция раскололась на конфликтующие фракции, между которыми началась вооруженная борьба. В результате президент Наджибулла смог продержаться у власти в течение трех лет после ухода русских. Правда, несмотря на то что его правительство удерживало Кабул, без советских войск оно не смогло решить самую важную задачу – расширить свою власть в сельские районы. Эксперт по Афганистану Барнетт Рубин писал: «Уход советских войск в сочетании с увеличением вооружения в руках оппозиции привели к тому, что центральное правительство уступало и уступало. Но оппозиция оказалась неспособна реорганизоваться и создать альтернативу государству»8. Между тем русские продолжали оказывать правительству в Кабуле военную помощь. В течение шести месяцев после вывода войск они совершили около 4000 авиарейсов с оружием и другим имуществом.

Халилзад, который в 1989 г. начал работать в RAND, написал интересную докладную записку под заголовком «Перспективы афганского переходного правительства» (Prospects for the Afghan Interim Government). Инициатором ее создания был Государственный департамент. Работая над докладом, Халилзад беседовал с важнейшими действующими лицами афганской оппозиции: Сибгатуллой Муджадидди, Юнусом Халесом, Гульбеддином Хекматиаром, Бурхануддином Раббани, Джалуддином Хаккани и Мухаммедом Захир-Шахом. Сделанные Халилзадом выводы были неутешительными. Несмотря на создание Афганского переходного правительства, писал он, «его перспективы не радужны. Оно не сумело достигнуть своих целей, и его роль становилась все менее важной»9. Кроме того, Халилзад указал, что личное соперничество между полевыми командирами привело к созданию неприемлемой ситуации: «Вместо создания обстановки единства и согласия между моджахедами, промежуточное правительство усилило политическую борьбу среди афганцев-некоммунистов, и это негативно сказалось на борьбе моджахедов с кабульским режимом»10.

В январе 1992 г. против центрального правительства Афганистана выступил Абдул Рашид Дустум, который прежде получал от него оружие. Дустум родился в бедной узбекской семье в кишлаке Ходжадукух в провинции Джаузджан. Он обладал характерной внешностью – коротко стриженными волосами, густыми бровями и густыми усами. В 1970 г. он начал работать на принадлежавшем государству предприятии по переработке газа. Когда в 1979 г. в страну вошли советские войска, Дустум поддержал просоветское правительство Наджибуллы и со временем стал командиром 53-й пехотной дивизии вооруженных сил Афганистана, сражавшейся против моджахедов. К середине 80-х годов Дустум командовал 20-тысячной военизированной группировкой, которая контролировала северные провинции Афганистана. Последователи Дустума присвоили ему титул «паша», такой чести удостаивались правители региона в далеком прошлом. Считалось даже, что Дустум хотел стать новым правителем Афганистана, а один западный дипломат вспоминал, что он считал себя новым Тамерланом 11.

В апреле 1992 г. отряды Дустума, отколовшиеся от афганского коммунистического правительства, с помощью Ахмад-Шаха Масуда овладели городом Мазари-Шариф. После того как правительственные войска в Герате и Кандагаре начали сдавать позиции, моджахеды перешли в наступление на Кабул. Столицу атаковали с севера отряды Масуда и Дустума и боевики Хекматиара с юга. За несколько месяцев до этого Советский Союз и Соединенные Штаты перестали оказывать поддержку противоборствующим силам. В апреле 1992 г. Наджибулла подал в отставку. Власть перешла к лидеру Национального фронта освобождения Афганистана Сибгатулле Муджадидди, который договорился с лидерами моджахедов в Пакистане. Через два месяца Муджадидди передал полномочия Бурхануддину Раббани.

В новейшей истории Афганистана было всего два отрезка времени, когда у власти находились не пуштуны – представители крупнейшей этнической группы страны. Первый такой отрезок приходится на 1929 г., когда в течение нескольких месяцев правил таджик Хабибулла Калакани. Пуштуны иронически называли его «бачаи-и сакао», т. е. сын водоноса, поскольку его отец продавал воду солдатам афганской армии.

Второй отрезок начался в 1992 г., когда президентом Афганистана стал также таджик, Бурхануддин Раббани. Это был крепкий поджарый мужчина в тюрбане, с окладистой седой бородой и мягким голосом. Он был, скорее, религиозной фигурой, чем политическим деятелем. Раббани родился в 1940 г. в провинции Бадахшан на севере Афганистана, родине гигантского барана Марко Поло, на которого в 1967 г. охотился Рональд Нойман. Закончив школу, Раббани учился в кабульской духовной школе «Даруль-улум-э-шариа» и Кабульском университете, где изучал исламское право и теологию. В 1966 г. он отправился в Каир, где поступил в университет Аль-Азхар, в котором учился пропагандист джихада и духовный наставник Усамы бен Ладена Абдулла Аззам. В 1968 г., когда Раббани возвратился в Афганистан, высший совет движения «Джамия-э-Ислами» (Исламское общество) обратился к нему с просьбой организовать пропаганду идей джихада среди студентов университета. Учитывая прошлое Раббани, неудивительно, что возглавляемое им правительство ввело строгие ограничения для женщин и постаралось исключить их из общественной жизни.

После прихода Раббани к власти начался настоящий ад. При делении постов в правительстве вспыхнули беспорядки, перешедшие в боевые действия. Пуштунские лидеры были возмущены переходом власти в руки других этнических групп, в частности таджиков и узбеков 12. Организация Объединенных Наций безуспешно пыталась урегулировать противоречия мирным путем 13. Афганские полевые командиры контролировали каждый свою вотчину, и каждого поддерживало какое-либо из соседних государств – Пакистан, Иран, Россия и Индия.