Чтение онлайн

— Победить фашистов — это еще не все, теперь об этом спору нет. Надо смотреть вперед. А впереди у нас огромная работа, — говорил Василий Афанасьевич Цветков в одной из бесед.

— Да, многое придется восстанавливать из того, что теперь мы так охотно разрушаем, — сказал Валентин Телегин.

— Разрушенное толом — это одно. На это мы можем привлечь и самих оккупантов. А вот учить их, перевоспитывать придется нам. Да и не только их… Передовик-боец иль командир в бою должен стать первым в труде, подавать пример культуры в жизни. А вести массу за собой в мирной обстановке иногда труднее, чем на фронте.

Осенью сорок третьего года, организуя диверсии на внутренних объектах противника, мы делали упор в первую очередь на вражеские коммуникации. С крушениями поездов гитлеровцы как бы смирились. Они все делали для того, чтобы сократить простои, и вражеские эшелоны, волоча подбитые хвосты, продолжали ползти на восток к линии фронта.

Мы хорошо понимали, что всякий дополнительный взрыв на магистрали, выведенная из строя водокачка, взорванный семафор, блок-пост и даже линия связи — создавали дополнительные простои, а все, что хотя бы на час останавливало движение на железной дороге, помогало родной Красной Армии громить врага, спасало какое-то количество жизней наших бойцов на фронте. И потому мы не жалели сил и не останавливались ни перед чем, чтобы наносить удар за ударом, все более разрушительные и ощутимые для гитлеровцев, по их железнодорожным коммуникациям, по их технике и живой силе, движущейся к фронту. А человек, орудие или танк, уничтоженный до подхода к фронту, — это предотвращенная смерть энного количества людей, спасенное от разрушения какое-то количество материальных ценностей, это бомбовоз, сбитый прежде, чем он успел выбросить на цель свой разрушительный груз.

В течение лета и особенно осени 1943 года наши группы подрывников произвели огромное количество диверсий. Для осуществления многих важных операций приходилось привлекать людей из железнодорожного персонала, находившегося на службе у гитлеровцев, и почти не бывало случаев, чтобы намеченное мероприятие срывалось из-за отсутствия нужного человека. Война на рельсах не прекращалась ни на один день, а о том, как она велась, говорят факты.

В Пинской области очень много воды. Но система водоснабжения паровозов довольно сложная. Вода должна здесь подниматься на определенную высоту в резервуары водонапорных башен. В районах с пересеченной местностью для этой цели часто используются артезианские колодцы или открытые водоемы, расположенные на более высоких местах. В условиях болотистой низменности такие возможности исключаются. Для создания необходимого напора вода здесь должна быть поднята на высоту десять — двенадцать метров с помощью насосов.

В местечке Городец Пинской области немцами была оборудована мощная водонасосная станция. Два новеньких двигателя внутреннего сгорания по сто двадцать лошадиных сил каждый были доставлены из Германии. Во избежание перебоев в водоснабжении гитлеровцы сразу построили действующую и запасную насосные станции.

В Городце паровозы снабжались водой на несколько перегонов. О важности этой станции для нормального действия железнодорожной магистрали можно было судить по тому, как оккупанты организовали здесь охрану. В помещение насосных станций не разрешалось входить даже рядовым гитлеровской армии, не говоря уже о белорусах. Но обслуживал эти станции местный белорус, гражданин Кольцов. Он прекрасно знал машины подобного типа и долгое время еще до тридцать девятого года работал на них машинистом. Оккупанты хорошо платили машинисту, снабжали его промтоварами.

У Кольцова была семья в пять человек. Его домик находился в деревеньке, расположенной в непосредственной близости от местечка и в пяти минутах ходьбы от насосной станции. В его квартиру нередко по разным делам наведывались гитлеровцы, — их гарнизон располагался рядом, в местечке. Встретиться с этим человеком было нелегко. Но мои хлопцы замаскировались под пинских спекулянтов, разыскали машиниста и начали разговор издалека о долге советского человека. Машинист не реагировал. Он производил впечатление обывателя совершенно аполитичного, не понимал того, о чем ему говорили, а главное, и не хотел понимать.

Хлопцы встретились с Кольцовым во второй раз, в третий, в своих беседах стали говорить более определенным языком, но машинист водокачки, окруженный особым вниманием и доверием «начальства», продолжал прикидываться дурачком. А для того чтобы избавить себя от подобных встреч и разговоров, он попросту переселился на насосную станцию, переправив туда постельные принадлежности. Дома стал появляться очень редко и только затем, чтобы захватить к себе на станцию на два-три дня продуктов питания.

Кругом гремели взрывы. Фашистская администрация поняла причину переселения машиниста из собственной квартиры на станцию, как факт проявления подлинной лояльности белоруса по отношению к оккупантам. Но приказ — любой ценой вывести из строя систему водоснабжения в Городце — оставался в силе, и сроки его выполнения истекали. Поэтому «пинские спекулянты» начали действовать через семью Кольцова. Однако и семья плохо поддавалась. Ребята подходили с разных сторон — многое предлагали, еще больше обещали, лишь бы люди согласились выполнить важное боевое поручение представителей советской власти.

Первой откликнулась дочь машиниста, девятнадцатилетняя Зося. Она помогла убедить мать и сестру, но отец не шел ни на какие уговоры. Он совсем перестал появляться дома, и Зося стала носить ему продукты на станцию. Дело, казалось, зашло в тупик. «Пинским торгашам» уже приходилось беспокоиться, как бы не испортился или не был обнаружен спрятанный поблизости «товар», предназначенный для реализации с помощью Кольцовых.

Между тем Зося настолько увлеклась возможностью совершения диверсионного акта против оккупантов, что уже и сама не спала ночи, обдумывая его осуществление. Ей стало совершенно ясно, что только этот акт избавит ее отца, а вместе с ним всю семью и ее, Зосю, от позорной клички изменников родины, которой уже многие односельчане наделяли ретивых прислужников оккупантов. А мои ребята постарались, чтобы Зося была в курсе положения на восточном фронте. Она уже знала о боях на Орловско — Курской дуге и продвижении Красной Армии на других участках фронта. И Зося начала все чаще задумываться над тем, как и с чем будет она встречать Красную Армию.

Как-то ночью Зося пришла на свидание в условленное место в очень приподнятом настроении.

— Зося, что это с тобой сегодня случилось? — спросил ее старший из группы. — Ты какая-то сегодня особенная.

— Нет, со мной ничего не произошло, — ответила девушка. — А только мне, как и вам, надоело возиться с нашими… Ну, как ты им ни доказывай, уперлись, как бараны, хоть лоб разбей — с места не сдвинешь.

— Ну, и как же дальше?

— Дальше как? А дальше вот так, я предлагаю: завтра вся наша семья, кроме меня, поедет в гости к тетке в Мотыль. В пути вы их заберете и увезете в лес. Мне принесите послезавтра ваши мины, я их передам отцу и скажу прямо, что мать, сестра и брат взяты вами в качестве заложников. Если его жена и дети меньше интересуют, чем работа на фашистских захватчиков, то пусть остается здесь и работает, а я тоже уйду к вам в лес.

«Так вот что случилось сегодня с девушкой», — подумал старший и сказал:

— Хорошо, мы с твоим планом согласны. Выполняй так, как наметила, а мы сделаем все, что зависит от нас.

9 сентября в 0 часов 15 минут, в каменном здании городецкой силовой станции произошли один за другим два взрыва. Двигатель, электромотор и здание были полностью уничтожены. Через полчаса гитлеровцы во главе с шефом района прибыли в помещение, где стоял второй двигатель, и начали искать, нет ли и здесь мины. А через пять минут, когда они, ничего подозрительного не обнаружив, уже выходили на улицу, мина все-таки взорвалась, уничтожив запасной двигатель и тяжело ранив трех гитлеровцев, в том числе и шефа района. Вся система водоснабжения была выведена из строя, и оккупанты принуждены были устраивать живой конвейер из местных жителей, для того чтобы наполнять водой паровозные тендеры. Конвейер этот выстраивался от колодца к паровозу и действовал хотя и безотказно, но медленно. Поэтому, когда с отправлением поезда нужно было торопиться, машинист отцеплял паровоз и ехал за водой в Кобрин. Восстановить систему водоснабжения в Городце гитлеровцам не удавалось в течение нескольких месяцев.

Зося после взрыва водокачки вместе с отцом явилась на условленное место и оттуда была препровождена в наш лесной семейный лагерь «перемещенных лиц». Вся семья Кольцовых находилась в лагере до прихода Красной Армии. Зося оказалась неплохой хозяйкой и работала в кухне на центральной базе.

На станции Вулька Антопольская при гитлеровцах работало четыре стрелочника. По национальности один из них был русский, два белоруса и один поляк. Двое жили при станции, один на хуторке поблизости от станции и один в деревне, расположенной в трех километрах.