Чтение онлайн

Показалось Афанасию или правда Гамаюн и Садко быстро обменялись взглядами? Да нет, быть такого не может, воображение шалит.

Стража в княжеском тереме, услышав, что очередной купец привез Василисе очередную диковину, привычно позвала хозяйку. Страсть Василисы ко всяким редкостям ни для кого не была секретом. Сама княгиня скоро выбежала во двор, следом за ней семенили грузный начальник стражи Платон и черный Кот Ученый, очередная диковинка богатой коллекции.

– Не зря он столько кораблей собрал, – продолжал что-то доказывать на бегу Платон, – замышляет он что-то.

– Он всегда что-то замышляет, – отмахнулась от него Василиса, – и всегда к пользе нашего царства.

– Все равно мне это не нравится, – не сдавался Платон.

– Тебе это никогда не нравится, – Василиса весело засмеялась, – все как всегда, ничего не меняется.

Все трое встали перед Афанасием и клеткой, купец низко поклонился Василисе, но та быстро оборвала его приветствия и скомандовала:

– Показывай.

Афанасий отбросил покрывало, и птица Гамаюн зажмурилась от яркого света.

– Это диво, – согласилась Василиса, но в голосе ее звучало сомнение. – Кот, что думаешь?

Кот подошел и начал рассматривать диковинную птицу.

– Необычно. Мало информации. Два в одном. Мутация, возможно. – Кот говорил какими-то обрывками фраз, как будто выплевывая их. Многих слов Афанасий не знал: может быть, они произносились на иностранном языке.

– Отклонение? Норма? Необходимо проверить. Мало образцов. Недостаточно информации.

– Я уже приноровилась понимать десятую часть того, что он говорит, – гордо сказала Василиса.

– Я, признаться, ничего не понял, – развел руками Афанасий.

– Не приближает. Другая область. – Кот слегка фыркнул и снова начал осматривать диковину, Гамаюн подняла на него свои ясные глаза и произнесла:

– Функция речи. Интересно. Изучение необходимо. Возможность предвидения. Не подтверждено. – Кот взъярился и ходил вокруг клетки кругами, бормоча малопонятные фразы. – Другая область. Нет времени. Близок к разгадке. Интересно.

– Кажется, мой ученый друг заинтересовался. – Василиса ласково посмотрела на купца. – Триста золотых.

Старшая Василиса была совсем не похожа на младшую сестру, она не обладала яркой красотой, но с детства отличалась въедливостью и сообразительностью: уже в шесть лет нашла ошибку во время строительства сторожевой башни на границе, в восемь – знала пять иностранных языков. Младшую же Василису больше волновали наряды и развлечения. Сестры почти не общались и откровенно друг друга недолюбливали. Старшая Василиса дружила со своим братом, князем Владимиром, младшая же избегала обоих – и брата, и сестру.

А еще Василиса Премудрая славилась своей прижимистостью: если уж сказала «триста», больше не получишь. Хотя Афанасий и рассчитывал на более щедрую награду, его и эта устроила, спорить с княгиней – себе дороже.

Настроение у Афанасия было приподнятое: триста монет получены за птицу Гамаюн и еще двести – от Садко за товар. Обычный же поход приносил от пятидесяти до ста золотых монет – если, конечно, был успешен. Вот и дочкам на приданое собрал. Сто монет отложить, на них закупим товар потом, а остальное можно домой послать, то-то жена обрадуется… Афанасий представил себе жену и дочерей, и ему страшно захотелось домой. Мысли о доме купец от себя отогнал, еще предстояло дело с самим Садко. Такое два раза не предлагают, домой еще успеем. А дело это должно еще немалый доход принести.

Внезапно Афанасий вспомнил, что видел у причала корабль купца Глеба, давнего приятеля. Раз уж оказались в одном городе, так непременно надо повидаться, можно и угостить старого друга хмельным, посидеть, вспомнить былые дела – а вспомнить им было что…

На ладье Глеба стояла тишина: видно, хозяин ушел в город. Надо узнать, когда вернется.

– Есть кто на ладье? – крикнул купец.

Над бортом что-то мелькнуло и пропало, и раздался нерешительный голос:

– Афанасий, ты, что ли?

– Я, кто еще… Глеб-то на борту? Или когда будет?

Над бортом поднялся человек, он постоянно озирался, оглядывая причал, Афанасий сразу узнал Фета, старшего корабела Глеба.

– Фет, здравствуй! – крикнул он. – Мне бы Глеба повидать.

Корабел перелез через борт и подбежал к Афанасию.

– Нет Глеба больше, – угрюмо произнес он и снова огляделся по сторонам.

– Ай, беда! – расстроился Афанасий. – От болезни али клинка худых людей?

– Уж не знаю, худых или еще каких, а позавчера ушел он к Садко про какое-то предприятие разговаривать, вернулся злой, грозился всё выдать, а вчера мы его без головы нашли, прямо на ладье нашей. Никто посторонний на ладью не поднимался, потому стража на нас думает. Но только я тебе скажу, Афанасий: не из наших этот «кто-то», уж я-то знал бы. Не было у нас ни споров никаких, ни ссор, да и сколько лет уж вместе ходим… А вчера Садко заходил, сочувствовал нашей потере, а потом к нему предложил зайти, дело обсудить, что с Глебом не получилось, завершить. Так вот – боюсь я теперь идти.

Фет еще раз оглянулся и взобрался обратно к себе на ладью. Афанасий стоял и чувствовал, как на него наползает неприятный холод.

Аника-воин в бессилии смотрел на цепочку степняков. Колонна казалась бесконечной: один воин сменял другого, и конца и края им не было видно. Рядом с Аникой сидел на коне сам хан Бердибек и тоже пристально следил за условиями соблюдения сделки. Степняки шли, убрав оружие, все три полка Тривосьмого царства в полной готовности стояли вдоль дороги, ощетинившись стеной щитов и копий.

– Поверить не могу, что вас так запросто отпустил этот царевич, – сквозь зубы бросил Бердибеку Аника, – у меня бы вы ответили…

Хан спокойно посмотрел на воеводу и дерзко отозвался:

– Тебя бы мы разбили.

Аника скривился: он понимал, что это правда, но ничего поделать с собой не мог. Этот Бердибек ему совсем не нравился – все шутки у него да веселость. Аника же предпочитал разговор прямой, юлить не любил, а шутников не любил особо. Шутников же, пришедших на его землю с оружием, он вообще ненавидел лютой ненавистью. Зачем сюда воинство Тридевятого царства звали – чтобы они врагов отпускали восвояси? Тоже мне вояки… были бы эти полки под его началом, земля горела бы под ногами любого завоевателя.

Понимал Аника, что три полка на царство – это смешно, но больше создать не получалось. Василиса мало выделяла средств на войско, а он никогда не мог ей ни в чем отказать. Богатырь, такой грубый и сильный, становился мягким и податливым рядом с ней; стоило ей лишь взглянуть на него своими голубыми глазами, улыбнуться – и он готов был горы своротить… Горы своротить, впрочем, гораздо проще, чем войско без денег содержать. Аника привык обходиться малым: там урвать, тут сэкономить, да и воины у него сами и пахали, и сеяли. Он называл это подготовкой войска по примеру Микулы: тот тоже, будучи богатырем, оставался крестьянином. Но правда состояла в том, что это помогало прокормиться. Его войско было полуголодным, но воеводу своего и простые ратники, и бывалые витязи уважали и любили. Снабжения и оружия всегда недоставало, но боевой дух в войске был высоким.