Чтение онлайн

Плацебо может оказать влияние и на язву желудка. Антрополог Дэниел Моэрман и его коллеги применили метаанализ [43] – статистический подход, сочетающий результаты нескольких исследований для уточнения конкретных гипотез, – и объединили итоги71 контролируемого испытания препаратов для лечения язвы желудка. Во всех этих исследованиях использовался эндоскоп, инструмент толщиной с карандаш, применяемый для обследования полых органов изнутри: с его помощью выясняли, действительно ли зажили язвы. Моэрман и его коллеги сравнивали исследования, в которых пациенты получали по два плацебо в сутки, с теми, когда пациенты получали по четыре плацебо в сутки. Процент пациентов, у которых наблюдалось заживление, во второй группе был значительно выше, чем в первой.

Эмоциональные расстройства – также подходящие кандидатуры на изучение эффекта плацебо. В одном исследовании группа ученых из Университета Ньюкасла в Великобритании изучала влияние цвета таблетки при лечении тревожных расстройств [44] . Сорок восемь пациентов, у которых были диагностированы тревожные расстройства, разделили на три группы. Всем пациентам давали легкие транквилизаторы в форме таблеток, но для каждой группы они были окрашены в разные цвета – красный, желтый или зеленый. На вторую и третью недели цвета меняли между группами, так что в конечном итоге каждая группа пациентов получала таблетки всех трех цветов. Результаты показали, что цвет таблеток оказывает некоторое влияние на действие медикамента. Точнее, зеленые таблетки наиболее эффективно снижали тревожность, а желтые были наименее эффективными, хотя все они содержали равное количество транквилизатора.

Кроме того, метаанализ убедительно продемонстрировал, что эффект плацебо играет важную роль в клинических испытаниях, имеющих отношение к таким аффективным расстройствам, как большое депрессивное расстройство. В 1998 году психологи Ирвинг Кирш и Гай Сапирстейн изучили данные для более чем 2000 пациентов с депрессией, которым в произвольном порядке назначили либо антидепрессанты, либо плацебо в ходе 19 двойных слепых клинических исследований. Кирш и Сапирстайн обнаружили, что 75 % терапевтических результатов пришлось на долю эффекта плацебо – то есть неактивные плацебо вызывали улучшение, которое составило 75 % эффекта активных препаратов [45] .

Очевидно, что эффект плацебо играет ключевую роль в лечении таблетками или инъекциями. Однако появляется все больше доказательств тому, что этот эффект действует и при хирургическом вмешательстве. И плацебо-операции (или псевдооперации) завораживают: они дают увидеть в действии власть разума над телом.

В 1939 году итальянский хирург Давид Фиески ввел новую методику лечения стенокардии – боли в груди ввиду недостаточного поступления крови и кислорода к сердечной мышце, обычно в связи с обструкцией коронарных артерий. Предвидя, что увеличение притока крови к сердцу уменьшит боль у пациентов, Фиески делал короткие разрезы на груди и перекрывал две внутренних грудных артерии, чтобы сердцу доставалось больше крови и кислорода. Результаты были поразительными: у трех четвертей пациентов наблюдалось улучшение, у одной четверти – излечение. Ввиду этого успеха методика стала стандартной для лечения стенокардии на последующие двадцать лет.

В 1959 году американский хирург Леонард Кобб засомневался в эффективности метода Фиески и решил подвергнуть его проверке. Восьми пациентам одной группы он провел стандартную процедуру Фиески, а девяти пациентам второй группы сделал разрезы и этим ограничился: в итоге пациенты считали, что перенесли настоящую операцию. Схожие улучшения отмечались в обеих группах. Это исследование, побудившее хирургов отказаться от процедуры Фиески, ознаменовало момент, начиная с которого документировался эффект плацебо в хирургии [46] .

Хирургические испытания важны: благодаря им удается выяснить, что некая хирургическая процедура не лучше процедуры-плацебо – и эти испытания избавляют тысячи пациентов от ненужной операции и послеоперационных болей.

В 90-х годах ХХ века хирург Дж. Брюс Мосли из медицинского колледжа Бэйлора в Хьюстоне провел небольшое испытание плацебо-операции артроскопии – хирургической процедуры, призванной излечить повреждения внутри сустава при остеоартрите колена (заболевании суставов, которое вызывает износ хрящевой ткани между костями) [47] . Мосли привлек к участию в испытании десять пациентов. Двоим провели стандартную операцию, троим – артроскопический лаваж: процедуру, при которой поврежденная хрящевая ткань вымывается из здоровой без выскабливания, и пяти – короткий разрез без лаважа и выскабливания. Пациенты и ученые, проводившие испытания, были распределены по группам вслепую. Мосли не сообщал пациентам, какая операция им будет проведена – настоящая или плацебо.

Все пациенты сообщили о значительном снижении болей. Пациенты из группы плацебо смогли после псевдооперации ходить и играть в баскетбол. Это просто поразительно, тем более что некоторые из них до плацебо-вмешательства ходили только с помощью трости.

Изумленный результатами, Мосли решил провести еще одно рандомизированное плацебо-контролируемое испытание и получить более определенные выводы [48] . На этот раз к участию было привлечено 180 пациентов с остеоартритом. Результаты удалось воспроизвести: эффект артроскопического лаважа или артроскопического выскабливания оказался не лучше, чем у плацебо-процедуры.

Еще одно впечатляющее хирургическое испытание провели в 2004 году доктор Синтия Макрей и ее коллеги из Университета Денвера [49] . Это двойное слепое контролируемое испытание псевдооперации строилось так, чтобы определить эффективность трансплантации дофаминовых нейронов человеческого эмбриона в мозг людей с прогрессирующей болезнью Паркинсона. Качество жизни участников испытания оценивалось через год после мнимого лечения (то есть пациенты думали, что им провели операцию). Участники, набранные повсюду с территории США и Канады, в произвольном порядке были распределены в группы для трансплантации ткани плода. Двенадцати пациентам провели трансплантацию, восемнадцати – плацебо-операцию. Дофаминовые нейроны человеческого эмбриона имплантировали через крошечные отверстия в мозге пациента. Иглы для участников плацебо-группы оставались пустыми и не проникали в мозг. Независимо от того, какая операция была сделана пациентам, те из них, которые считали, что им провели трансплантацию, через год, по их словам, жили лучше, чем те, кто считал, что перенес плацебо-операцию. Одна пациентка в исследовании Макрей сообщала, что в течение нескольких лет до операции была физически неактивной. Через год после операции она снова начала кататься на коньках и ходить в туристические походы. Когда данные рассекретили, она с удивлением обнаружила, что ей провели плацебо-операцию.

В отчете, опубликованном в журнале Archives of General Psychiatry, доктор Макрей писала, что «медицинский персонал, который не знал, какое именно лечение получил каждый пациент, также сообщал о более заметных отличиях и изменениях через двенадцать месяцев у пациентов, получивших мнимое лечение, по сравнению с пациентами, лечение которых было реальным». Макрей также отмечала, что методика проведения исследований плацебо-хирургии до сих пор остается несколько противоречивой ввиду этических соображений, и тем не менее результаты данного исследования продемонстрировали «важность двойного слепого метода в различении реальной и воспринимаемой ценности терапевтического вмешательства» [50] .

Результаты исследований Кобба, Мосли и Макрей указывают, что плацебо-хирургия способна пробудить внутренние способности к самоисцелению. Эти способности, по-видимому, могут оказывать благотворное влияние на широкий спектр медицинских состояний и функций организма.

К сожалению, назначение неактивного плацебо не всегда стимулирует эти способности к самоисцелению. Иногда оно приводит к неприятным и нежелательным симптомам. Это явление называется эффектом ноцебо, оно возможно в том случае, когда наши ожидания, связанные с лечением, являются скорее негативными, нежели позитивными.

Эффект ноцебо может возникнуть вслед за негативными ожиданиями, связанными с собственным здоровьем. К примеру, есть свидетельства, что вера в подверженность сердечным приступам сама по себе является фактором риска для коронарной смерти. Эпидемиолог Элейн Икер продемонстрировала, что среди женщин в возрасте 45–64 лет, считающих, что они в большей мере подвержены инфарктам, чем другие группы, вероятность смерти от коронарных заболеваний почти в четыре раза выше, чем среди женщин, уверенных в том, что для них вероятность смерти от таких симптомов ниже (независимо от других факторов риска) [51] .