Чтение онлайн

Фасты испанских провинций в годы Вириатовой войны можно трактовать с большой долей вероятности, но все же не с абсолютной уверенностью. Нет возможности полностью примирить друг с другом все сообщения самых разных источников. При любой попытке такого рода приходится отбрасывать те или иные недвусмысленные указания источников, и в этом отношении всякому хронологическому построению присуща определенная субъективность. Однако применительно к отдельным дошедшим до нас фактам можно говорить о разной степени надежности, и когда отвергаются какие-либо данные традиции, нужно указывать причину, которая привела к возникновению ошибочной информации. Благодаря этому возникает ряд опорных точек, вокруг которых должны группироваться остальные свидетельства.

Точка зрения Т. Моммзена, согласно которой противниками Вириата были не только наместники{154}, до сих пор сохраняет значимость. С тех пор находка эпитомы Ливия из Оксиринха дала нам новую информацию, которую необходимо использовать. Хотя она отчасти усложняет вопрос, но в то же время и облегчает его решение, поскольку содержащиеся там сведения четко распределены по консульствам. Работы Э. Корнемана{155}и А. Шультена{156} немало сделали для прояснения проблемы, но в некоторых моментах результаты их исследований не удовлетворяют. То же самое относится и к статье Ф. Мюнцера о Квинте Фабии Максиме Сервилиане{157}, где обстоятельно разбирается этот вопрос.

Свидетельства античных авторов соотносятся друг с другом таким образом, что в некоторых случаях попытка получить однозначные результаты затрагивает целый комплекс вопросов. Он распадается на две части, из которых первая относится к периоду около 145 г. в Дальней Испании и 143 г. в Ближней Испании, а вторая преимущественно к 143 и 142 гг. в Дальней Испании.

Границей первой части является консулат Квинта Фабия Максима Эмилиана в 145 г. и Квинта Цецилия Метелла Македонского в 143 г.

Наместничество Фабия Эмилиана достаточно хорошо засвидетельствовано источниками. Согласно Аппиану (Iber., 65, 278), он был в Испании два года. И хотя, судя по упомянутым Аппианом топонимам (65, 274 — Орсон, 65, 275 — Гадес, 65, 278 — Бекор), он, без сомнения, занимал пост наместника Дальней Испании, что подтверждается ясным свидетельством Харакса из Пергама (FGrHist 103, F 26), где, правда, в качестве имени указывается только «Квинт», следующий фрагмент Харакса (F 27) вызывает трудности. Согласно Ливию (per. 52), после поражения Плавтия, о котором Аппиан рассказывает до пассажа о Фабии (Iber., 64, 269—272), возникла необходимость в консуле и консульском войске. По Диодору (XXXIII, 1, 3) и Флору (I, 33,17 = II, 17,17), Фабий был полководцем, который окончательно разбил Вириата, что, судя по Аппиану (Iber., 65, 278), произошло на втором году его наместничества, т. е. в 144 г. Согласно ему же (Loc. cit.), Фабий был вторым, кто нанес поражение Вириату, о чем еще пойдет речь ниже.

Кроме того, предметом споров являются различные противоречия и странности в источниках, которые связаны с именем Фабия. По большей части они основаны на сходстве или совпадении имен. Ведь среди испанских наместников этих лет встречаются не менее пяти носителей преномена «Квинт» (Кв. Фабий Максим Эмилиан, Кв. Фабий Максим Сервилиан, Кв. Помпеи, Кв. Цецилий Метелл Македонский, Кв. Сервилий Цепион), к этому еще надо добавить родовое имя Квинкций (Quinctius). Кроме того, из них двое — тезки Фабий, братья по усыновлению, к которым присоединяется Кв. Сервилий Цепион, родной брат Фабия Сервилиана. Еще двое братьев, Кв. Метелл Македонский и Л. Метелл Кальв{158}. К этой возможной путанице добавляется как сходство имен Сципиона и Цепиона (Ampel., 47, 2, 3; Ioh. Antioch., fr. 60; Suidas, s. v. B), так и ситуативная параллель между Попилием и Цепионом (Flor., I, 33, 17 = II, 17, 11).

В отношении Фабиев сходство имен сказалось в том, что в неисториографической традиции только с помощью сопоставления можно определить, о ком из двоих идет речь. Это касается Фронтина (IV, 1, 42) и Валерия Максима (II, 7, 11). У Орозия же (V, 4, 12) этот рассказ отнесен к Фабию Сервилиану (последний неточно при этом назван consul, тогда как фактически он был лишь проконсулом в Дальней Испании, см.: Liv., per. 53. Соответствующее указание выглядит отсылкой к одному из названных в V, 4, 8 консулов, то есть как временному ориентиру — «как консул».) Если у Валерия Максима (II, 7, И) Фабий Сервилиан действует в той же провинции, что и Метелл, то при этом, очевидно, подразумевается лишь Испания в целом [127] . Соответственно в предыдущем эпизоде (II, 7, 10) провинция Метелла вообще не названа.

У историков — речь идет, прежде всего, об эксцерптах — нередко оба Фабия смешиваются. Эта ошибка попадается у Флора (1,33,17 = II, 17, 17), когда он называет Попилия Лената преемником Фабия, в котором можно узнать Эмилиана. Совершенно очевидно это у Диодора (XXXIII, 1, 3—4), где либо он сам, либо составитель выписок (exc. Photii) не заметил, что речь идет о двух разных людях. У Харакса (F 26 и 27) оба носителя преномена «Квинт» рассматриваются явно как две разные личности, второй в связи с договором с Вириатом должен быть Фабием Сервилианом. То, что он назван полководцем «обеих Испании», может быть ошибкой, возникшей из-за одинакового звучания преномена у Квинта Фабия Максима Сервилиана и Квинта Помпея, одновременно в 141 и 140 гг. командированных в Испанию (что и понятно, если иметь в виду, что Харакс, видимо, называл своих персонажей лишь по личным именам).

Наконец, Веллей Патеркул ясно говорит о Фабии Эмилиане и рассказывает, что тот упражнял войско, как и его отец Луций Эмилий Павел, чему мы находим подтверждение у Аппиана (Iber., 65, 277). Положение этой заметки в тексте обусловлено не хронологией, а ассоциативным мышлением автора, которого побуждает упомянуть о disciplina Фабия virtus и severitas Метелла Македонского.

Вслед за имеющимися свидетельствами обратимся к отсутствующим. Если говорить о шести эксцерптах из Ливия (периохи, оксиринхская эпитома, Орозий, Флор, Евтропий, автор сочинения «О знаменитых мужах»), которые дают представление — хотя и не полное — о списке тогдашних наместников Испании, только Флор пишет о Фабии Эмилиане (I, 33, 17 = II, 17, 17), и то нет полной уверенности, что он не ошибается (см. выше). Особенно бросается в глаза отсутствие его упоминания в довольно полном списке в периохе и оксиринхской эпитоме. В очень подробной периохе 52-й книги говорится лишь о необходимости отправки в Испанию консула. В оксиринхской эпитоме (Ер. Oxyrh. 52) эта отправка, по-видимому, упоминается с именем командующего (дополняет Z. 151). Зато о его деятельности молчат оба источника [128] . Евтропий (IV, 16, 2) в высшей степени малоинформативен и неточен, о нем еще будет идти речь (см. ниже, наст, гл., § 2). У автора сочинения «О знаменитых мужах» в его заметке о Вириате (гл. 71) последний представлен скорее как победитель, чем как побежденный, а Орозий (IV, 5,1—14) по подобным причинам обошел его молчанием. Несмотря на все это, мне кажется, что полностью не исключено отсутствие упоминаний Фабия Эмилиана уже в источниках, которыми пользовались составители сокращений.

Наместничество Квинта Цецилия Метелла Македонского, консула 143 г., если говорить о его продолжительности и месте, однозначно относится к 143 и 142 гг. и к Ближней Испании. Основой для хронологии его командования в тех краях являются упоминания в оксиринхской эпитоме (Z. 160—162 и Z. 164—166) из 53-й книги Ливия. Первая заметка, судя по ее положению в тексте, относится к 143 г., а исходя из сопоставления с Валерием Максимом (V, 1, 5) — к «кельтиберской войне» «Кв. Метелла». Второй пассаж, где речь идет, учитывая его место в повествовании, о 142 г., вероятно, содержит рассказ, который Валерий Максим (III, 2, 21) ведет о Кв. Окции, и действия того же персонажа, описанные там, наверное, вновь имели место во время «кельтиберской войны», в которой Окций участвовал как легат консула Метелла. Соответственно наместничество Метелла, несомненно, охватывает 143 и 142 гг. (это подтверждается периохой 53-й книги Ливия, где сообщается, что он разбивает кельтиберов как проконсул, хотя рассказ Аппиана, как кажется, указывает не на двухлетнее командование Метелла (76, 322—325). Его проконсульство, помимо путаного пассажа Валерия Максима (IX, 3, 7; см. выше, наст, гл., § 1), засвидетельствовано у того же автора в рассказе о взятии Контребии. Временной ориентир, отсылающий к 143 г. (победа Тремеллия Скрофы в Македонии), дает также заметка самого общего характера у Евтропия (IV, 16, 2).

В остальных сообщениях о деятельности Квинта Метелла в Испании рассказ о взятии Кентобриги (Val. Max., V, 1, 5; у Флора (I, 33, 10) с неправильной формой имени) с помощью оксиринхской эпитомы (53 Z. 160—162) может быть датирован 143 г., поединок же Квинта Окция (Val. Max., Ill, 2, 21) на основе оксиринхской эпитомы (53. Z. 164—166) и событий, связанных с Контребией (Ampel., 18, 14; Auct. de vir. ill., 61, 4; Frontin., IV, 1, 23; Val. Max., II, 7, 10; VII, 4, 5; Veil. Pat., II, 5, 2—3), вместе с анекдотом об умении хранить тайны{159} благодаря пассажу Валерия Максима (VII, 4, 5) может быть датирован 142 г. Другие сообщения по их содержанию либо не поддаются хронологическому определению (Frontin., IV, 1, II), либо датируются неточно (IV, 7, 42). У Плутарха в «Изречениях царей и полководцев» (Саес. Met., 1) вообще неясно, связан ли с Испанией содержащийся там пассаж.

Ближняя Испания как провинция Квинта Метелла нигде прямо не названа, но частые упоминания кельтиберов в качестве его противников, равно как и кельтиберских топонимов позволяют определенно утверждать это (Арр. Iber., 76, 322: ареваки или в других рукописях ваккеи, нумантинцы; Liv., per. 53; Auct. de vir. ill., 61, 3: арбаки; Eutrop., IV, 16, 1; Val. Max., Ill, 2, 21; V, 1, 5; VII, 4, 5; Flor., I, 33, 10 = II, 17, 10).

Один пассаж, где говорится о Ближней Испании (Frontin., III, 7, 3), называет полководца, своей изобретательностью очень напоминающего Квинта Метелла, но здесь речь идет, к сожалению, о Луции Метелле. Однако о консуле 142 г. Луции Цецилии Метелле Кальве мы знаем, что он в год своего консульства неудачно воевал с лузитанами (Ер. Oxyrh. 53, Z. 167) и потому был, видимо, наместником Hispania Ulterior, тогда как в отношении его брата Квинта Метелла по различным источникам хорошо известно, что он являлся правителем Ближней Испании (кроме прочего, этот факт, возможно, способствовал возникновению путаницы у Валерия Максима — IX, 3,7). Поэтому Ф. Мюнцер{160} и вслед за ним Т. Р. С. Броутон предположили ошибку у Фронтина, более вероятную здесь, чем в трех других местах (IV, 1, И; 1, 23; 7, 41), которые не дают поводов для подозрений и либо вообще не называют провинцию, либо говорят только об Испании в целом и к тому же рассказывают о Метелле Пие анекдот об умении хранить секреты, который Плутарх, Валерий Максим и автор сочинения «О знаменитых мужах» относят к Квинту Метеллу, а у Валерия Максима он к тому же прочно увязан с событиями в Испании. Возникает впечатление, что уже источник Фронтина, по-видимому, не давал точного указания. Однако причиной ошибки могли также быть трудности, связанные с техникой составления подборок exempla.