Чтение онлайн

Я полз, отталкиваясь от земли локтями и подбородком, волоча за собой бесполезные безжизненные ноги. Теснота в расщелине была просто удушающей, клаустрофобам здесь точно делать было нечего. Моя одежда то и дело цеплялась за острые выступы, а лицо постоянно царапалось о камень. К тому же вонь здесь стояла невыносимая — пахло гнилью, сыростью и разложением. Запах места, куда никогда не заглядывало солнце.

И вдруг неожиданно теснота кончилась. Я вывалился из узкого лаза в пространство побольше, прокатившись по каменистому полу, и замер, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Я лежал на боку, прижавшись щекой к холодному влажному камню, и слушал. Скрежет снаружи стал тише, сменившись недовольным утробным урчанием. Кажется, тварь поняла, что ей сюда не пролезть.

Меня накрыло волной эйфорического облегчения. Я спасён, я жив. Но радость моя была не долгой. Через несколько секунд я понял, что радоваться нечему: я оказался в глубокой заднице, в абсолютно безнадёжной ловушке.

Скрежет стих. Значит, медведь ушёл. Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я начал различать очертания моего нового дома. Им оказалась небольшая пещера, метра три в диаметре, которая явно была чьим-то логовом. Воздух здесь был тяжёлым и спёртым, пропитанным запахом старой крови, экскрементов и чего-то ещё сладковато-тошнотворного, отчего сводило желудок.

А потом я увидел их…

Кости. В дальнем углу пещеры их была целая гора, они были свалены в кучу, как дрова. Я присмотрелся: некоторые из них принадлежали животным — черепа волков, рёбра каких-то крупных копытных. Но среди них были и другие. Я увидел пожелтевший человеческий череп с пустыми глазницами, смотревшими в потолок, а рядом с ним валялся обглоданный тазобедренный сустав и бедренная кость, на которой все ещё болтался истлевший обрывок кожаного сапога.

Вот так спасся…. Выходит, что я просто сменил одного палача на другого, умудрившись залезть в чью-то столовую. Здесь явно кто-то обитал до медведя. Или этот кто-то делил с медведем эту территорию.

Я попытался сесть, но спину тут же пронзила такая боль, что из глаз непроизвольно брызнули слёзы. Лопнувшая пластина корсета давила прямо на нерв. Я зашипел от злости и стиснул зубы от боли. Ситуация удручающая — раненый и совершенно обессиленный, я оказался заперт в пещере с чьими-то останками в самом сердце проклятой Аномалии.

Отец.

Мысль о нём ударила, как кувалда по голове. В последний раз я видел его, когда он, отброшенный взрывной волной, безжизненно упал на землю. Клим, Захар, их бойцы, наши матросы… все мертвы. Вся экспедиция, все мои гениальные планы и расчёты, всё, абсолютно всё превратилось в кровавый фарш на этой проклятой поляне. И всё из-за моей гордыни. Из-за моей самоуверенности. Я повёл всех этих людей на верную смерть.

Отчаяние медленно опускалось на меня тяжёлой ледяной плитой, которая, выдавливала воздух из лёгких и ломала кости. Всё кончено. Я поставил на кон всё и проиграл. Проиграл этому чужому для меня миру, этой проклятой Аномалии из- за своей собственной глупости и самонадеянности.

Я лежал на холодном камне, вдыхал земляной сырой запах смерти, и чувствовал, как во мне угасает последняя искра воли. Не было больше инженера и программиста — гения-попаданца. Этот человек исчез, а вместо него остался сломанный физически и морально, смертельно напуганный кусок мяса, который ждал своей очереди попасть на разделочный стол. Я закрыл глаза. Мрачные мысли полностью овладели мной. Сидел и думал, что ждать мне осталось недолго, ведь хозяин логова обязательно вернётся. А если нет, то я просто умру здесь от боли и потери крови. В сущности, какая уже разница? Теперь это был действительно конец моей жизни. Тихий, вонючий, бесславный конец в тёмной дыре где-то посреди адского, безумного мира. Что ж, вполне достойная могила для самозванца.

Время в темноте и вони разложения перестало для меня существовать. Оно превратилось в густую и вязкую субстанцию, в которой тонули мысли, воспоминания и последняя воля к жизни. Я лежал, прижавшись щекой к холодному склизкому камню, и в полной мере ощущал свою безысходность. Ждал, когда вернётся хозяин логова, чтобы закончить начатое медведем; когда боль от сломанного корсета и внутреннее кровотечение наконец сделают свое дело, и я потеряю сознание и умру. Как специалист, я бы сказал, что программа под названием «Кирилл Строганов, версия 2.0» выдала критическую ошибку и готовится к аварийному завершению. Я ждал великого космического Ctrl+Alt+Delete.

Отчаяние — это не острая боль. Это ледяная пустота, которая выжигает изнутри тебя всё и оставляет лишь физическую оболочку. Я прокручивал в голове последние мгновения боя и по привычке анализировал то, что с нами произошло: вот лицо отца, искажённое ужасом; безголовое тело Клима; разорванный пополам Захар. Всё это было не трагедией, а результатом. Результатом моих расчётов и моей гениальной, блядь, стратегии, ведь именно я тот инженер, который спроектировал идеальную мясорубку и сам же засунул в неё всех, кто мне доверился. Достойный финал для самонадеянного мудилы.

Я постепенно проваливался в забытьё, где всё казалось ненужным и неважным, как краем глаза заметил, как что-то мигнуло в самом дальнем углу пещеры.

«Странно, что это там мигает? Меня глючит? Или это какой-то сбой в матрице этой Аномалии, ставшей моим персональным адом?» — с этими мыслями я всмотрелся в темноту.

Это не был светом, а, скорее, его отсутствием. Присмотревшись, я увидел, как в куче обглоданных костей что-то мерцало. Но мерцало не светом, а тьмой — крошечный, с кулак ребенка, участок абсолютной черноты пульсировал в медленном ровном ритме. Раз в секунду он становился ещё чернее и глубже, словно на мгновение всасывал в себя даже тот тусклый призрачный свет, что пробивался сквозь трещины в потолке.

«Ну, охренеть теперь, — пронеслась в голове ленивая, отстранённая мысль. — Предсмертные галлюцинации. А я-то думал, мне ангелов покажут или хотя бы голых девок. А мне показывают графический артефакт. Даже сдохнуть нормально не могу, вечно какая-то херня с багами».

Я закрыл глаза, хотелось просто проигнорировать это. Но когда открыл их снова, то глюк никуда не делся и продолжал мерно пульсировать. Чёрное на чёрном. Дыра в реальности, прожжённая в самой ткани, из которой было соткано это проклято место.

И тут во мне проснулось то, что, казалось, уже умерло. И это была вовсе не надежда на спасение или воля к победе, и даже не желание жить. Нет. Во мне проснулся программист.

Программист, который увидел необъяснимый, совершенно нелогичный и невозможный баг в системе. И этот баг дразнил меня. Он нарушал все законы физики, которые я знал и был совершенно неправильным. Он был аномалией внутри Аномалии.

«Да чтоб тебя…» — прошипел я сквозь зубы, и это были первые осмысленные слова, которые я произнёс с момента бойни.

Я непременно должен был узнать, что это такое.

Это моё желание даже мне самому казалось иррациональным, глупым и абсолютно бессмысленным в том положении, в котором я находился. Но оно почему-то было сильнее боли и отчаяния, и даже сильнее желания сдохнуть прям здесь и сейчас, и прекратить все это. Я решил, что если уж мне суждено помереть, то я хотя бы разгадаю эту последнюю, сука, загадку.

И я пополз в свой последний путь, который был длиной всего в два метра, однако для меня он оказался сложнее марафонской дистанции.