Чтение онлайн

И он демонстративно прошагал вниз по лестнице, задев дворецкого плечом.

Как приличный гость, он направился к своей комнате и тихо проскользнул внутрь.

– Как прогулялся? – спросила Холли, зевая.

– Что-нибудь произошло, пока меня не было?

Ну, скажем, не приходил ли сюда какой-нибудь мертвый парень с намерением тебя обидеть?

– Нет. Разве что кто-то бегал по коридору. Кто это был?

– Не знаю, – пробормотал Грег, подходя к камере и выключая ее. – Понятия не имею...

Джон принял форму рядом с уличным фонарем. Столб, вероятно, сам был не рад своей работе – свет лился из-под его длинной, как у жирафа шеи, на фасад жилого дома, который смотрелся бы намного лучше в полной темноте: кирпичи были не красные, а коричневые, а строительный раствор между ними имел не белый, а бурый оттенок. Трещины в окнах заклеены неровными полосками скотча и забиты дешевыми одеялами. Даже меленькая лесенка, что вела в вестибюль, была ободранной, как будто по ней прошлись отбойным молотком.

Все выглядело так же, в ту последнюю ночь, которую он провел здесь. За исключением одного момента: входная дверь перетянута желтой лентой, уведомляя о непригодности этого дома для жилья.

Ну так еще бы.

Когда Хекс вышла из тени, присоединяясь к нему, Джон сделал все возможное, чтобы источать только спокойствие... и знал, что это ему дается весьма плохо. Грандиозный тур по колдобинам его прошлой жизни проходил тяжелее, чем он предполагал, но это как аттракцион в парке развлечений – как только ты садишься в кабинку, и она начинает двигаться, на кнопку стоп ты уже нажать не можешь.

Кто же знал, что на этикетке его существования должно стоять предупреждение – не рекомендуется беременным женщинам и людям, страдающим эпилепсией.

Да, и процесс был необратим – Хекс полностью настроилась заставить его пройти этот путь до конца. Казалось, она знала все, что с ним происходит, а значит, она сразу поймет, когда он решит, что затея была провальная и пора дать задний ход.

– Потом ты оказался здесь? – прошептала она.

Кивнув, он повел ее вдоль передней части здания в проулок за углом. Он направлялся аварийному выходу, гадая, сломан ли до сих пор замок…

Рычажок поддался от небольшого усилия, и они вошли внутрь.

Ковер в прихожей скорее напоминал земляной пол в заброшенной хижине, слежавшийся, весь в пятнах, которые въелись в волокна и намертво засохли. В коридоре валялись пустые бутылки из-под выпивки и окурки, а спертый воздух пах подмышками бомжа.

Боже... даже танкер, полный Febreze [69] , не в силах побороть этот ароматический кошмар.

Когда Куин проследовал за ними, Джон повернул налево к лестничной клетке и начал подъем, во время которого ему хотелось закричать. Пока они шли наверх, под ногами с писком разбегались крысы, и аромат трущоб становился все гуще и острее, как будто с каждым проемом его брожение усиливалось.

Когда они добрались до второго этажа, он повел их по коридору и остановился перед узором на стене в виде звезды. Господь Всемогущий, пятно от вина по-прежнему было здесь, хотя чему, черт возьми, он удивляется? Как будто сюда могли заявиться Merry Maids [70] и все оттереть.

Минуя еще одну дверь, он распахнул следующую, ту, что вела в однокомнатную квартирку, в которой он когда-то жил, и вошел... внутрь...

Боже, здесь ничего не изменилось после его ухода.

После него здесь никто не жил, и это, по его мнению, имело смысл. Когда он снимал эту квартирку, жильцы здесь часто менялись – те, кто, наконец, мог позволить себе место для проживания получше, сразу съезжали. Оставались только наркоманы. А освободившиеся лачуги занимали в основном бомжи, которые просачивались сюда, как тараканы – сквозь разбитые окна и дверные щели. И кульминацией этого демографического взрыва послужило уведомление о непригодности здания для жилья. Официально оно теперь мертвое, рак упадка и безысходности пожрал все, оставив лишь каркас.

Когда его взгляд упал на номер Flex [71] , что он оставил на односпальной кровати у окна, реальность словно сломила его, затягивая обратно в прошлое, несмотря на то, что он твердыми ногами стоял здесь, в настоящем.

Конечно же, когда он протянул руку и открыл неработающий холодильник... там стояли банки с ванильной Ensure [72] .

Да уж, даже голодные, нищие мусорщики не позарились на это дерьмо.

Хекс обошла комнату и остановилась у окна, в которое он когда-то смотрел ночами.

– Ты хотел быть другим, а не тем, кем являлся на самом деле.

Он кивнул.

– Сколько лет тебе было, когда тебя нашли? – Когда он два раза показал два пальца, ее глаза расширились. – Двадцать два? И ты понятия не имел, кто ты...

Джон покачал головой и подошел, чтобы поднять Flex. Перелистывая страницы, он понял, что стал тем, кем всегда хотел быть: большим и опасным ублюдком. Кто бы мог подумать. Тогда он был маленьким тощим претрансом, во власти…

Отбросив журнал обратно, он похоронил эту мысль жестко и быстро. Он готов показать Хекс практически все. Но не это. Никогда... она не узнает эту часть его прошлого.

Они не пойдут в тот первый дом, где он когда-то жил совсем один, и она не узнает, почему он тогда сменил адрес.

– Кто ввел тебя в наш мир?

Тормент, беззвучно сказал он.

– Сколько лет тебе было, когда ты покинул приют? – Он показал сначала один палец, потом шесть. – Шестнадцать? И ты переехал сюда? Сразу после того как ушел оттуда?

Кивнув, Джон подошел к шкафчикам над раковиной. Открыв один, он увидел то единственное, что ожидал найти. Его имя. И дату.

Он шагнул в сторону, чтобы Хекс смогла увидеть, что там написано. Он вспомнил, как писал слова второпях. Тор ждал его внизу у обочины, а он горел побыстрее отсюда свалить. Он нанес эту надпись как свидетельство... он и сам не знал, чему именно.

– У тебя никого не было, – прошептала она, заглядывая внутрь. – Как и у меня. Моя мать умерла при родах, и меня вырастила замечательная семья... с которыми, я чувствовала, у меня не было ничего общего. Я рано ушла от них, и никогда не возвращалась, потому что я не принадлежала тому миру, и что-то кричало во мне, что будет лучше для них, если меня не будет рядом с ними. Я тогда понятия не имела, что являюсь наполовину симпатом и что человеческий мир не мог мне ничего дать... но я должна была уйти. К счастью, я встретила Ривенджа, и он показал мне, кто я.