Чтение онлайн

И хорошо, что солдаты противника только окопались, и не провели масштабные работы по бетонированию, иначе было бы неимоверно трудно прорываться через возведенные линии. К тому же будь у японцев нормальные противотанковые пушки, вроде 75 мм новых «ПАК», то танки 29-го мехкорпуса уже бы сами пылали кострами. А так потери не просто приемлемые, они оказались гораздо меньшими, чем ожидал командарм. И все из-за неприкрытого и непонятного пренебрежительного отношения к русским, и даже возникло стойкое ощущение, что победа над царскими войсками 37 лет тому назад сыграла с японцами злую шутку — они почему-то уверились в своем превосходстве. Даже бои на Халхин-Голе не были приняты во внимание — самураи посчитали, что поражение вызвано нехваткой противотанковых 37 мм и 47 мм орудий. И будь ПТО намного больше, что те массы танков БТ и бронеавтомобилей, что бросил на них тогда еще комкор Жуков, так бы и усеяли всю бескрайнюю монгольскую степь полыхающими кострами. Впрочем, выводы сделали, даже два — отступив от реки Халхин-Гол, японцы приступили к возведению целого укрепрайона, который «насытили», как сегодня столкнулись с огромным количеством мелкокалиберных противотанковых пушек. Не меньше двух сотен, как выяснилось — порой казалось, что они стреляют отовсюду, но «росчерки» шли один за другим. Снаряды просто отскакивали, «сминались» или давали рикошет от наклонной брони «тридцатьчетверок». А это означало одно — японцы подготовились к войне с противником из «минувшего» времени, нисколько не озаботившись в отличие от немцев созданием новых танков и противотанковых средств.

В минувшем декабре генерал-лейтенанту Романенко пришлось повоевать с немцами под Москвой, будучи направленным на фронт с подкреплениями из ЗабВО. Командовал корпусом, потом армией, потом снова корпусом, но уже механизированным, которые снова стали воссоздаваться, но уже на бригадной основе, а в мае был безжалостно вырван и отправлен обратно в Монголию, приняв свою армию, которая снова стало группой. И дело в том, что количество армий в Красной армии, достигшее семи десятков, сократилось чуть ли не наполовину. Снова вернулись к корпусной системе, оставив в каждой армии от двух до четырех корпусов, состоящих обычно из трех дивизий или бригад, но последние были исключительно в механизированных или воздушно-десантных корпусах, которые находились на особом положении. И он сам вот уже неделю как снова командарм — моторизованную группу снова реорганизовали в армию, но уже танковую, состоящую из одного мехкорпуса и двух мотострелковых дивизий. Так что первым делом он сменил красные общевойсковые петлицы на черные бархатные, с эмблемой танка и тремя маленькими звездочками на них. Снова вернулся к «истокам» своей службы, которую нес исключительно в «подвижных» соединениях. В гражданскую войну и в двадцатые в кавалерии, а в тридцатые в механизированных частях. Пришлось повоевать в Испании советником у республиканцев, затем командовал одним из первых механизированных корпусов, тех самых, которых дважды расформировывали по подаче генерала Жукова — перед тем, когда тот стал начальником Генштаба, и когда покинул этот пост.

Дорого обошлись Прокофию Логвиновичу перепалка с Георгием Константиновичем, когда он единственный на декабрьском совещании выступил против общего мнения, заявив, что ударные армии должны быть полностью моторизованными, и состоять из танковых и механизированных соединений. И при этом сослался на свой опыт командования и то время, что он провел в танковых частях. Так что строптивого генерала вначале «усадили» на стрелковый корпус, затем отправили в Монголию. К счастью, он оказался прав — сама война все расставила по своим местам. Вначале стали формировать заново мехкорпуса, а с весны танковые армии, и вот он командарм одной из них, правда самой слабой. Но два мехкорпуса идут по Транссибу, а командир головного, 2-го гвардейского механизированного, генерал-майор Орленко, вчера прилетел самолетом У-2 на доклад. Его бригады будут прибывать в Борзю, откуда могут быть направлены по железной дороге до Баян-Тумена, и прибудут в армию уже маршем через степь, или в Даурию — тогда будут наступать через границу на Хайлар, где и соединятся с армией. Но принимать решение маршалу Кулику, а какое оно будет пока неясно. Сам же комкор попросился пойти в бой, И Романенко, памятуя о приказе Кулика, отправил его в составе головной бригады, прекрасно понимая, что генералу хочется собственными глазами посмотреть в упор на японцев, «почувствовать» врага вплотную, сразится с ним. Правда, отдал ему свой командирский Т-34 МКУ, которые выпускали с лета только два танковых завода — ЧКЗ и в Омске. Этих танков было немного, но они при всех неоспоримых достоинствах нижнетагильских «тридцатьчетверок» с «гадюками» в трехместных башнях, имели уже торсионную подвеску, потому и увеличенную толщину лобовой брони корпуса и башни в солидные 75 мм вместо прежних 60 мм, и к тому же прикрытые с бортов дополнительной защитой в полдюйма. Так что даже те минимальные шансы, которые имели японские 47 мм ПТО, сейчас сводились к стометровой дистанции под прямым углом в уязвимую точку между катками. А для этого в бою шансов у расчета ничтожно мало…

— Смотрите, японские танки!

Романенко посмотрел далеко вперед — утренним морозцем прихватило землю, чувствовалось приближение зимы. Действительно, из-за гребня показались маленькие угловатые машины, их было много — несколько десятков. Как раз одна из двух танковых бригад 3-й японской танковой дивизии, о которой поведали плененные японцы и китайские шпионы — по слухам, точной информации не имелось, японцы летом приступили к формированию сразу трех танковых дивизий, и одна из них дислоцировалась поблизости, имея в своем составе полторы сотни танков…

Это не только патриотическая пропаганда, так самураи в бой и ходили, с мечами, на танках. Велика сила традиций…

— Вот ни хрена себе! Это далеко не германские танки — «жестянки». Тут пошел уже не бой, откровенное избиение…

Романенко был сильно удивлен — выдвинувшиеся вперед полдесятка «тридцатьчетверок», из больших округлых башен которых торчали длинные стволы «гадюк» начали стрелять по японским танкам. И убийственно точно — с расстояния километр генерал-майор Орленко попадал во вражескую машину вторым снарядом, но часто вообще не промахивался. Маленькие японские машины, вроде «Ха-го» с 37 мм пушкой от попадания бронебойного снаряда немедленно замирали на месте, и многие вспыхивали жарким костром. Причем генерал хладнокровно выбивал последние вражеские танки, совершенно бестрепетно идя на идущие в первой линии «Чи-Ха». Те были чуть крупнее, у большинства из башен торчала длинноствольная 47 мм пушка, но некоторые машины были вооружены 57 мм орудиями, с коротким стволом — эти танки японцы применили впервые еще на Халхин-Голе.

— Странно — почему вся бригада не атакует, — пробормотал командарм, сильно удивленный, но понимая, что Орленко сознательно организовал такой «турнир», наподобие тех средневековых, когда сражались рыцари на ристалище. А тут пять «тридцатьчетверок» против четырех десятков вражеских танков, причем последние ничего сделать против них ни в состоянии. Мелкокалиберные снаряды отскакивают от брони «тридцатьчетверок», как от стенки горох, в то время как семикилограммовые бронебойные «болванки» первым же попаданием «обездвиживают» вражеские машины.

В такой ситуации, любой здравомыслящий командир немедленно бы отдал приказ отступать, пользуясь как прикрытием дымом и чадом от горящих машин. Однако японские танки продолжали наступать, в то время как идущие позади машины уже были почти целиком истреблены. Это уже была не атака, а какое-то массовое самоубийство с умопомрачением. Даже летом сорок первого, когда советские легкие танки Т-26 и БТ попадали под массированный обстрел противотанковой артиллерии, они сразу выходили из боя. И будь сейчас вместо японских машин германские «панцеры», Орленко бы не действовал столь безрассудно, с неимоверной наглостью, вызывающе — отпрянул бы назад, ушел за гребень, а там немцев поджидала бы противотанковая артиллерия. И под удар попала бы «спешившаяся» с грузовиков пехота, где в каждом батальоне имелась противотанковая рота из четырех «сорокапяток» и дюжины ПТР. А еще дивизионный легкий артполк, где имелось 24 ЗИС-3, и зачастую придавались еще две батареи «гадюк» из противотанковых полков — от «зенитного» боеприпаса лобовая плита «четверки» не служила надежной защитой, а во всех остальных проекциях танк пробивался под любым углом — или корпус, либо башня.

— Наши самолеты появились, товарищ генерал! «Чайки» заходят на штурмовку, третий вылет за сегодня.

Советские войска в Монголии имели для поддержки целый авиакорпус из двух дивизий — бомбардировочной и истребительной, пусть и устаревших типов, ветеранов еще Халхин-Гола. Однако бомбардировщики СБ базировались в двухстах километрах от фронта, истребители в сотне верст, и на то были веские причины. После боев лета 1939 года выяснилось, что «питание» 57-го стрелкового корпуса боеприпасами, топливом и продовольствием является трудно разрешимой задачей, если использовать для перевозок на семьсот километров только автотранспорт. И сразу после конфликта с японцами закончили постройку железнодорожной ветки от станции Борзя до Баян-Тумена, что теперь переименован в честь маршала Чойбалсана. А нынешним летом, с нечеловеческими усилиями выполняя приказ Ставки, добавили еще семидесятикилометровую колею на юг, теперь до войск, что развернулись в приграничье, оставалась самая «малость» — каких-то триста верст, что по масштабам Монголии является сущим пустяком. И благодаря этому удалось полностью обеспечить развернувшуюся шестидесятитысячную группировку, да еще с крупными силами приданной авиации. Последняя, особенно бомбардировщики СБ, заменяли тяжелую артиллерию, которой практически не было, кроме двух дивизионов новеньких гаубиц М-10 БМ. У которых для ствольной группы для облегчения всей системы был приспособлен лафет от 122 мм гаубицы М-30. Теперь полугусеничные тягачи ЗИС-42, производство которых стало потихоньку нарастать, довольно бодро таскали гаубицы весом в три с половиной тонны — одна тонна действительно оказалась «лишней». А это значимо при огромных расстояниях — потому для действий в бескрайних степях и полупустынях пехота абсолютно не подходит, как и трактора, что являлись обычным средством мехтяги в корпусной артиллерии. Тут, как много веков тому назад, со времен Чингисхана, в ходу кавалерия — и с той, и с другой стороны кочуют монголы, а чего-чего, но лошадей у них хватает. А в условиях сильной разреженности фронта с большими расстояниями играет свою роль не численность войск, а их подвижность, вот этого японцы и не учли, стараясь прикрыть направление от Халхин-Гола укреплениями, которые практически бесполезны в условиях степи…

— Все, нет у японцев танков, все повыбили!

Романенко пристально осмотрел поле недавнего сражения — японский танковый полк просто перестал существовать как боевой «организм». Наскоро подсчитал — сорок три машины застыли грудами искореженного металла, но больше чадило полыхающими «кострами». Это не Т-26 или БТ, и не Т-60 — новые «тридцатьчетверки» показали неоспоримое превосходство в бою танков с танками, в схватках с немцами ничего подобного летом и близко не было. И теперь командарм понял, для чего Орленко устроил эту «дуэль» — теперь даже самых «безбашенных» японцев оторопь возьмет. Одно дело, когда бой пойдет на равных, и совсем другое, когда превратится вот в такое избиение, наглядное и поучительное, на глазах солдат противника…

— Даете вы, Тимофей Семенович — где так ловко научились стрелять? Что не выстрел, то попадание. Зачем сами вместо наводчика сели, на новых танках у командира свое место, да еще с башенкой для наблюдения.

— Танк решил проверить, у меня в корпусе таких еще нет. В принципе КВ уже не нужен, броня не хуже чем у него — пусть 75 мм, но под большим наклоном. Германская «четверка» в лоб не возьмет, даже «длинная рука» не поможет, если только не в упор. И «тигр» с километрового расстояния своей «ахт-ахт» лоб не пробьет, хотя башню сможет. Да, не нужны тяжелые танки, весят в полтора раза больше, уступают в подвижности и почти равноценны в защите. Все преимущество в 85 мм пушке, но и то не значимое — пробиваемость брони почти на одном уровне. Буду писать рапорт маршалу.

— Так напишите, и сегодня же вылетайте к корпусу, У-2 вас давно ждет. Но только после того как в разведотделе пленных японцев наскоро допросят — информация может быть важной…

Наступающие в пустынной степи танковые части страшная штука, прорыв может произойти в любом месте, а японской пехоте отступать уже бесполезно — ее в первый же день обгонять, выйдя глубоко в тыл. Что война для них станет именно такой, самураи могли бы догадаться еще на Халхин-Голе. Но истреблять китайцев как-то сподручнее, а вот вести маневренную войну трудно, когда твоя страна выпускает относительно немного автомобилей, и совсем мало танков, и те малопригодные, да что там — практически бесполезные…