Чтение онлайн

Пета покачала головой:

— Нет. Просто друг.

Она на цыпочках прошла по коридору и заглянула в окно маленькой комнатки. Как и предполагала медсестра, Ричард спал и выглядел значительно лучше. «Один из самых знаменитых портретистов в Европе…» Почему он предпочел покинуть привычный мир и удалиться в маленькую деревушку? О, Ричард был болен, это любой мог заметить… Но тогда его решение казалось еще загадочнее. Неужели до него никому нет дела, неужели он никому не нужен, не как знаменитый художник, а как человек?

Пета вернулась к машине, полная грустных размышлений. Николас курил свою любимую турецкую сигарету. Увидев девушку, он погасил ее и отбросил окурок.

— Все в порядке? — Николас открыл ей дверцу машины и включил двигатель.

— Да, спасибо. Я не разговаривала с мистером Мэйном, он спал. Но сестра сказала, что ему уже лучше. О, и она сказала, что Ричард будет ужасно рад получить свои вещи.

— Хорошо. — Николас включил сцепление, и автомобиль тронулся.

Пета, усталая и поглощенная мыслями о художнике, не сразу поняла, что они движутся к центру города.

— Мы едем не в том направлении! — всполошилась девушка. — Надо было свернуть на светофоре направо.

Николас покачал головой.

— Я пока не повезу тебя домой, — спокойно ответил он. — Думаю, прежде мы должны перекусить.

— Нет! — Измученная напряжением, Пета почувствовала, как ее сердце екнуло в нелепой панике. — Нет, Николас, мы не можем! Энн будет нас ждать! Ведь ты позвонил ей?

— Позвонил, и она не будет. Нас ждать, я имею в виду. Я сказал, что повезу тебя обедать, и, кажется, она подумала, что это очень хорошая мысль. — Николас говорил так же спокойно, как раньше.

— Но я не хочу есть!

Больше Николас не произнес ни слова, пока не остановил машину перед большим отелем, освещенным неоновыми огнями. Потом повернулся к Пете и посмотрел на нее сверху вниз с легкой мрачной улыбкой.

— Чушь, моя дорогая, и ты это прекрасно знаешь. Понимаю, может быть, я так не нравлюсь тебе, что ты ждешь не дождешься, когда же избавишься от моего общества. Разве мы не можем договориться забыть о наших разногласиях на ближайшие полчаса? Лично я умираю от голода и ты наверняка тоже, хоть и не признаешься. — Он помолчал и вдруг в его глазах вновь промелькнуло веселье. — Запомни, нельзя драться на пустой желудок!

В одном Николас был прав. Она действительно страшно проголодалась, хотя поняла это только сейчас. Но в остальном он ошибался. Пета не хотела соглашаться на его предложение не потому, что он ей не нравился. Ее мучила совесть.

Покраснев, она грустно призналась:

— Ты не понимаешь. Я… сегодня вечером ты был… ужасно добрым, а я чувствую себя просто червяком!

Она увидела изумление в его глазах. Николас рассмеялся, но Пета глубоко вдохнула и упрямо продолжила:

— Я… сегодня на реке… это ты из-за меня упал и разбил голову. Нет, я не хотела, чтобы ты ушибся, и мне ужасно жаль, что так вышло, но я хотела, чтобы ты потерял равновесие и почувствовал себя глупо. Я… я нарочно накренила ялик. Я ужасно поступила и заслуживаю, чтобы меня уволили, но… но ты смеялся надо мной, а я не могла этого вынести. — Девушка помолчала, потом добавила с несчастным видом: — Я бы сказала тебе правду и извинилась, даже если бы ты не был со мной таким милым сегодня вечером, но теперь, когда ты так себя вел, все стало еще хуже. Ты смеялся, когда я… но это правда — я действительно чувствую себя червяком, мерзкой ползучей тварью!

В наступившей тишине раздался спокойный голос:

— Тебе необязательно было рассказывать. Я догадался. Но ничего не имел против. Даже почувствовал, что получил по заслугам.

Она покачала головой:

— Ты был моим учеником. Я поступила ужасно.

— Ну, если ты чувствуешь себя такой виноватой, я разрешаю тебе это компенсировать. Будь за обедом со мной очень, очень милой, — смеясь, предложил Николас.

Он говорил весело и тепло поглядывал на нее. Да ведь он милый, недоверчиво подумала Пета. Странно, что она не поняла этого раньше. Или, может, не так уж странно. Ей врезалась в память их первая встреча, и каждый раз, когда он улыбался или дразнил ее, она изначально считала это чем-то недобрым или обидным.

Отель, выбранный Николасом, очевидно наугад, мог похвастаться красиво обставленной гостиной и уютными столиками в нишах. Светильники на стенах освещали мягким розовым светом белый дамаст, сверкающее серебро и расписные вазы на столиках, полные хрупких благоухающих цветов.

— Красивые, правда? Я рада, что они не искусственные. — Пета осторожно коснулась бархатистого цветка.

— Или настоящие, или никакие? Я думаю так же, — улыбнулся Николас. Он протянул ей меню. — Хочешь выбрать?

— Только если оно не на французском языке. Я его не очень хорошо знаю. Выбери сам. Мне нравится все, кроме устриц. Может, они бы мне тоже понравились, если бы я их ела с завязанными глазами!

Пета одобрительно осмотрелась, пока Николас изучал меню. Девушка смущенно взглянула в большое зеркало на стене. То, что она увидела, заставило ее ахнуть.

— Николас, Ты забыл! Моя одежда! Я… я не одета для такого места. — В ужасе Пета поняла, что на ней до сих пор джинсы и рубашка, в которых она работала. Среди посетительниц с блестящими, аккуратными прическами, безукоризненным макияжем и стильной одеждой Пета казалась единственной, кто, очевидно, махнул рукой на свой внешний вид.

— Зачем беспокоиться? — пожал плечами Николас. — Ты все равно здесь самая хорошенькая, если бы даже надела власяницу и посыпала голову пеплом!

Здорово сказано. Но Пета, пылая от смущения, спросила себя, не сравнивает ли он ее с Лориол. Она бы никогда не появилась в непотребном для такого места виде. Лориол, наверное, много раз обедала в ресторанах с Николасом, и он не мог не гордиться тем, что его видели в обществе такой красотки! Ее не провожали насмешливыми взглядами! Эти взгляды, воображала паникующая Пета, достались ей, теперешней спутнице Николаса.

Обычно не страдающая от застенчивости, Пета сначала оробела. Но вскоре с удивлением поняла, что с Николасом наедине робость исчезает. Обед оказался прекрасным, и они воздали ему должное. Затем ее спутник заказал шампанское… «Это единственный способ скрепить зарождающуюся дружбу», — сказал он, смеясь… И они долго еще легко и непринужденно болтали. Пете казалось, что Николас избегает упоминания о своей работе, но он интересно рассказывал о многом другом. Девушка, в свою очередь, охотно ответила на его вопросы о Норфолке, парусном спорте и дружбе с Майком.

Николас внимательно слушал, глядя на пузырьки шампанского в своем бокале. Внезапно он поднял голову и пристально посмотрел на Пету.

— Как я понимаю, вы с Майком близкие друзья?

— Ну… да, конечно. — Смущенная, Пета уставилась на него. — Почему ты спрашиваешь?

— Только потому, что он, кажется, до сих пор играл очень важную роль в твоей жизни. По-моему, ты ни разу не сказала «я». Все время только «мы». Как будто любящая пара!

В наступившем неловком молчании Пете хотелось засмеяться и ответить весело. Но почему-то у нее ничего не получалось. К своему неудовольствию, она поняла, что краснеет.