Чтение онлайн

— Я должен идти. — Николас глянул на часы и быстро допил кофе. Он улыбнулся Энн: — Вы варите прекрасный кофе, мисс Девлин. Ближайшие несколько дней мне будет не хватать ваших замечательных блюд!

Энн покраснела от удовольствия. Ее не часто хвалили. Женщине только хотелось, чтобы брат иногда уделял ей малую толику внимания! Пета уставилась в пол и увидела, что Николас оставил свой портфель возле стула. Она пошла за ним к двери.

— Ты забыл. — Девушка отдала портфель.

Они стояли рядом в лучах яркого утреннего солнца. В небе пел черный дрозд, сад Энн покорял своим блестящем великолепием…

Николас вздохнул:

— Знаешь, мне жаль все это покидать. Я пришел к выводу, что в городах живут сплошь дураки! Только посмотри на это небо… цвет этой травы… эти великолепные розы!

— Вот сломанная, — внесла прозу Пета.

Улыбаясь, Николас наклонился и поднял цветок. Когда он протягивал розу Пете, их пальцы соприкоснулись, и девушка почувствовала, что ее словно током ударило. Это невероятное ощущение чуть не выбило ее из колеи. Николас долго смотрел на нее сверху вниз с непроницаемым выражением лица, потом резко сказал:

— Лориол рассказала, что Майк учит ее плавать под парусами.

Пета уставилась на него, удивленная переменой разговора.

— Да. — Врожденное чувство справедливости заставило ее добавить: — Майк говорит, что у нее хорошо получается.

Николас нахмурился.

— Не сомневаюсь. Но… — Девушке показалось, что он подыскивает правильные слова. Потом Николас пожал плечами: — Попрощайся за меня с профессором, хорошо? До свидания, Пета.

Наблюдая за уходящим Николасом, Пета раздумывала, где и когда он попрощался с Лориол… и что он собирался сказать несколько секунд назад. Наверное, это касалось Лориол. Пета нахмурилась. Николас ревнует? Только не к Майку! Это глупо!

Лориол после отъезда Николаса не грустила. Погода стояла хорошая, а поскольку вечера у нее полностью освободились, большую их часть она проводила на реке с Майком. Тот сначала пригласил Пету составить им компанию, но, объясняя, что должна ездить в больницу, она почувствовала, что он втайне доволен. Естественно, сердито сказала себе девушка, — третий лишний. Майк сам говорил до приезда Лориол, что они могут общаться вдвоем, а не втроем. Только Пета не ожидала, что она сама окажется лишней! Девушка не винила Майка в том, что он увлекся золотоволосой Лориол, но ее обидело, что о ней совсем забыли. Доброжелательная и справедливая по натуре, она не могла понять непостоянства лучшего друга… ведь Майк не нужен заезжей красотке, она просто использует его! Когда вернется Николас… возможно, настанет черед Майка познать обиду и разочарование.

У нее есть дело поважнее, чем страдать от предательства друга. У нее есть тот, кому она нужна и кто с нетерпением ее ждет, — Ричард Мэйн. Пета каждый вечер приезжала к художнику в больницу — единственная посетительница, которую когда-либо впускали в маленькую белую комнатку, где он медленно выздоравливал после сердечного приступа.

Девушка очень сочувствовала одинокому пожилому человеку. Но теперь, когда Пета знала, что у него есть дочь, ее занимал один и тот же вопрос: почему Ричард никогда не говорил о ней? Зачем вычеркнул из своей жизни и, даже когда серьезно заболел, не захотел ее видеть?

Пета хотела знать ответ. Не из любопытства. Она не сомневалась, что это — причина депрессии художника. Прямо спросить о Селии или вывести Ричарда на откровенный разговор у нее не хватит мужества. Ведь зачем с вопросами навязываться, если человек не хочет об этом говорить…

Все же наступил вечер, когда она дала понять Ричарду, что знает о Селии. Он говорил гораздо оживленнее, чем обычно, о своем любимом виде спорта — лыжах.

— Ты должна попробовать, моя дорогая, — убеждал он Пету. — По-моему, ничто так не бодрит! Мы много лет старались зиму провести в Швейцарии.

— Мы? — Пета решила взять быка за рога. — О, наверное, вы имеете в виду себя и Селию.

Наступила тишина. Пета заставила себя встретиться с ним взглядом, заметила враждебность, внезапно появившуюся в его глазах. Ричард побледнел, черты лица болезненно обострились…

— Кто рассказал тебе о Селии? — В его голосе появилась незнакомая Пете резкость.

Она тихо ответила:

— Лориол Кент, секретарша моего опекуна. Она сказала, что училась в школе вместе с вашей дочкой.

Вновь наступила тишина. Потом художник заговорил:

— Наверное, ты хочешь знать, почему я никогда о ней не упоминал. Я могу заодно сказать тебе, что Селии больше нет места в моей жизни. Мы разругались четыре года назад. Мы оба вспыльчивые, оба наговорили друг другу непростительные вещи. В конце концов я сказал ей, что, если… что, если она сделает некий шаг, я больше не хочу ее видеть и получать от нее письма. И она знала, что я говорю серьезно. — Он тяжело вздохнул.

Пета побледнела почти как Ричард.

— Тогда вы, может, и говорили серьезно. Но теперь…

— Теперь, когда я умираю, ты имеешь в виду? — Не обращая внимания на ее потрясенный протест, он жестко рассмеялся. — Думаешь, мне нужна жалость дочери? О, она меня наверняка пожалеет, если узнает, что я болен. Она всегда любила хромых собак. — Он замолчал, и его губы искривились в горькой усмешке. — Забавно, с тех пор, как познакомился с тобой, я стал жалеть о том, что произошло. Ты не очень похожа на Селию, и все-таки из-за тебя я понял, как сильно скучаю по моей девочке. В тот день, когда случился проклятый приступ, я получил от нее письмо. Третье. Два письма я отправил обратно нераспечатанными. На этот раз я… ну, я не мог это сделать. Я прочел, и… это оказалось для меня потрясением. Целый день я не мог думать ни о чем другом. Я… я готов был сказать: «Забудем о прошлом», — если бы не моя болезнь. — Он с ненавистью обвел взглядом маленькую комнатку. — Думаешь, я хочу, чтобы она нашла меня таким?

Пета затаила дыхание.

— Но это для нее не имеет значения! Я уверена! О, мистер Мэйн, пожалуйста, ответьте на ее письмо!

— Нет. Не сейчас. — Он ясно дал понять, что не передумает.

Пета не осмелилась возразить. Ей очень хотелось высказать, что она думает о его упрямстве. Но она всем сердцем жалела несчастного художника и промолчала. Девушка очень боялась, что разговор может навредить ее дружбе с художником. Но, приехав в больницу, увидела, что о Селии не говорилось ни слова. Настроение Ричарда улучшилось. Он сказал, что хочет сделать подарок на день рождения медсестре, девушка была так добра к нему, и попросил Пету привезти в больницу его чековую книжку, она лежит в прикроватной тумбочке в спальне.

Вообще-то чековой книжки на месте не оказалось. Но Пета все же нашла ее под грудой бумаг на маленьком столике в студии. Типичная небрежность, подумала девушка. Вытаскивая книжку из-под потрепанной папки, она нечаянно уронила бумаги на пол. Из длинного синего конверта выпала фотография. Пета подняла ее. Хорошенькая девушка, счастливое лицо, рядом привлекательный молодой человек и двое маленьких мальчиков с кудрявыми волосами и обаятельными улыбками. На обороте надпись: « От Селии».