Чтение онлайн

Он пробегает своим неповрежденным большим пальцем по моему горлу и проскальзывает под лиф моего платья, и я задерживаю дыхание.

– Если мы сейчас пойдем в комнату, то сможем уединиться на некоторое время.

Я закрываю глаза, потому что, несмотря на мою тревогу - или, возможно, из-за нее - я готова выскользнуть из своего платья прямо здесь. Послезавтра, все между нами изменится. Спасение Кайла может означать, что я потеряю его, и, хотя я должна рискнуть, я боюсь результата. Так что, даже если это всего на один раз, я хочу почувствовать свою кожу напротив его, хочу обернуть свои ноги вокруг него и вдохнуть его запах.

Даже если у нас есть лишь немного времени, я должна постараться сделать его незабываемым. Мы должны быть дикими и свободными, потому что завтра я должна убедить его улететь.

Глава 26

Субботнее утро: Вчера

– Южная Станция?
– во второй раз спрашивает Кайл, как только мы поднимаемся по эскалатору.

Я поправляю рюкзак, позволяя какому-то парню, который бежит вверх по движущимся лестницам, пройти.

– Одну минутку. Мне нужно в туалет.

– Хорошо, но мне нужен кофе.

Я начинаю думать, что он ждет, когда мы доберемся до нормального места, где можно позавтракать, затем останавливаю себя. Южная Станция - хорошее место для этого, как и любое другое. Может быть, даже лучше. Когда я все объясню ему, мы сможем сесть на поезд и убраться отсюда подальше, прежде чем кто-либо заметит меня здесь.

Да, Кайлу лучше взять сейчас немного кофе. Внести кофеин в свою кровеносную систему, прежде чем я до ужаса напугаю его.

– Кофе звучит хорошо, - говорю я, в то время как мы сходим с эскалатора.

– Встретимся здесь через минуту.

Он направляется в сторону палатки с едой, пока я иду прямо в сторону уборных. Здесь огромная толпа людей. Я не думала, что в субботу утром будет настолько многолюдно, но здесь много снующих туда-сюда, людей с чемоданами и тех, кто говорит о рождественских покупках.

Так, быть нормальной и свободной.

Я захожу в пустую кабинку, запираю дверь и вешаю рюкзак на крючок. У меня было желание сделать это в ванной комнате в общежитии, но в конце концов я решила, что это слишком рискованно. Если бы что-то пошло не так или кто-то бы ворвался туда, мне пришлось бы многое объяснять. Здесь я среди незнакомцев, а незнакомцы не обращают внимание на студента колледжа в городе, у которого на свою долю более, чем достаточно университетов. Анонимность - лучший друг шпиона.

Я ставлю свои приспособления на рюкзак, как хирург: два ватных тампона, предварительно смоченные в спирте, канцелярский нож и кучу пластырей. Сестра, готовьте больного.

Я завязываю хвостик выше, раздражаясь из-за кучерявых волос, которые цепляются к моей шее. Затем я протираю место на шее тампоном, а после этого протираю лезвие ножа. Зажав рукоять между губ, я швыряю тампон и пакетик в мусорное ведро. Наконец, я открываю один из пластырей, чтобы подготовиться, и беру рукоять ножа.

И колеблюсь. После этого пути назад не будет.

Все хорошо. Так, покончи с этим.

Я чувствую место на шее, где находится жучок - небольшая шишка под кожей. После трех с половиной месяцев, я боюсь, что он хорошо приклеен к подкожной ткани, но я могу сделать это. Боль - это ничто. Я могу блокировать боль.

Так что я делаю надрез на коже. Регистры боли горячие, как кровь, которая течет по шее, и острые - но это проходит мимо моего сознания и направляется прямо к моему хранилищу памяти. Мои скользкие пальцы возятся по мелкому металлическому чипу, и, наконец, он выходит наружу.

Мой мир на секунду чернеет, мерцает в небытие и снова возвращается. Странно. Больше не думая об этом, я сую рукоять ножа обратно в рот, заматываю жучок в туалетную бумагу и бросаю его в туалет. Сделано. Теперь я тоже свободна.

Я вытираю кровь, надеваю пластырь на свою рану и сую нож и лишние пластыри в свой рюкзак.

Хлоп.

Снова темнеет в глазах, и это сопровождается ощущением покалывания в затылке. Определенно странно. Я хватаю свой рюкзак. Пришло время для по-настоящему неприятной части - объяснить все Кайлу.

Хлоп.

Нет. О, нет. Вы, должно быть, шутите.

Хлоп. На этот раз дольше.

Дерьмо. Они, должно быть, сделали что-то со мной. Красная Зона, должно быть, поместила что-то вроде предохранителя на жучок. Ловушка. Я должна была догадаться.

Нужно добраться до Кайла. Нужно предупредить его. Все остальное сейчас неважно.

Хлоп. Я падаю вперед, хватаясь за дверную задвижку. Мой лоб сталкивается крючком для пальто. Я вижу только серые цвета, затем черные. Мерцание длится слишком долго.

Оно длится вечно.

Когда я открываю глаза, мой лоб пульсирует. И я теряю сознание.

Глава 27

Вечер воскресенья: Сейчас

– Я в порядке, - кладу свои руки на руки Коула и отталкиваю их от себя.
– Я в порядке. Просто…

Просто ничего. Я настолько не в порядке, что даже и близко не стою к тому, чтобы быть в порядке. И теперь я сделала все еще хуже.

О, Кайл. Что я наделала? Мои глаза горят от сдерживаемых слез. Мне нужно взять себя в руки ради меня и него.

Дрожа, я поднялась на ноги. Коул топчется рядом со мной, как будто боится, что я упаду. Может так и случится. Тогда моя неисправность будет завершена. Все что мне нужно — это выпустить немного пара из ушей и пропустить электрические искры сквозь свои глаза.

Джордан прижимает руку к моему лбу.

– Что случилось?

– Я не больна. Что ты делаешь?

– Вопрос в том, что ты делала?

Пять пар глаз уставились на меня, и это не включая охранников. Я уверена, что они тоже пялились, но я смотрела на стволы их пушек, а не в их глаза. Стволы пистолетов черные и холодные. Бездушные. Как и хищные глаза Кайла.

Я пожимаю плечами.

— Ты ведь знаешь, компьютеры всегда приходят в сбой в самый неподходящий момент. Видимо, и мой в том числе.

– Твой компьютер?
– говорит Коул.

Я стучу пальцем по своей голове.

– Ты знаешь.

Он бросает на меня невеселый взгляд.

– Ты успокоилась?

– Да, — какая чушь.

– Хорошо, — судя по тому, как говорит Коул, это, очевидно, не так.
– Мэлоун хочет тебя видеть.

Я практически жду, что это заявление будет сопровождаться охранниками, связывающими мои руки и приказывающими мне «двигаться» под дулом пистолета, но нет. Мэлоун и его приспешники не могут читать мои мысли, не подключаясь к моему мозгу. Он не знает, что я смогла обнаружить. Все, что кто-то может предположить, это то, что у меня началась истерика. Это плохо, и Мэлоун захочет узнать, почему, но это не делает меня угрозой. Просто сделает меня неустойчивой.