Чтение онлайн

— Я его скоро приведу, — пообещал Джейкобс.

Мы спустились по холму к Девятому шоссе, которое вело налево — в Портленд, и направо — в Гейтс-Фоллз, Касл-Рок и Льюистон. Мы остановились, посмотрели по сторонам, что было нелепо: по Девятому почти никто не ездил, кроме как летом, и зашагали вдоль покосов и кукурузных полей. Сухие стебли кукурузы постукивали на осеннем ветерке. Через десять минут мы уже были в пасторском домике — белом и аккуратном, с черными ставнями. Рядом с ним стояла Первая методистская церковь Харлоу, что тоже было нелепо: никакой другой методистской церкви в Харлоу не было.

Единственным другим домом молитвы была Силомская церковь. Мой отец считал ее прихожан чудаками в степени от умеренной до серьезной. Они не ездили в повозках, запряженных лошадьми, но мужчины и мальчики не выходили на улицу без черных шляп. Женщины и девочки носили платья до полу и белые чепцы. Папа говорил, что силомиты будто бы знают, когда наступит конец света; это записано у них в какой-то особой книге. Мама считала, что в Америке каждый имеет право верить во что хочет, лишь бы других не трогал… Но и слов отца она не опровергала. Наша церковь была больше Силомской, но очень простая и к тому же без колокольни. То есть когда-то колокольня была, но давным-давно — году в двадцатом — налетел ураган и разрушил ее.

Мы с преподобным Джейкобсом подошли к пасторскому домику по немощеной дорожке. Я с интересом обнаружил, что машина у него классная — синий “Плимут-Бельведер”.

— Стандартная передача или кнопочная? — спросил я.

Он удивленно взглянул на меня, но потом улыбнулся.

— Кнопочная. Это свадебный подарок от тестя.

— Тесть — это кто ест много теста?

— Мой — да.

Он засмеялся.

— Ты любишь машины?

— Мы все любим машины, — ответил я, имея в виду всю свою семью. Хотя мама и Клер, наверно, любили их не так сильно. Существам женского пола не дано понять, насколько круты машины. — Когда «Дорожную ракету» отремонтируют, папа выставит ее на гонки на автодроме в Касл-Роке.

— Да ну?

— Ну он не сам будет за рулем. Мама сказала, что нельзя: это слишком опасно. Кто-нибудь другой ее поведет, может, Дуэйн Робишо. Они с родителями держат магазин «Брауни». Он в прошлом году участвовал в гонке на спортивной машине, но у него мотор загорелся. Папа говорит, он ищет новую машину.

— Робишо ходят в церковь?

— Э-э-э…

— Будем считать, что это значит “нет”. Заходи в гараж, Джейми.

Внутри было темновато и пахло плесенью. Меня немного пугали тени и запах, но Джейкобса, похоже, нет. Он повел меня дальше во мрак, потом остановился и указал пальцем. Я ахнул.

Джейкобс хмыкнул, как обычно делают люди, когда чем-то гордятся.

— Добро пожаловать на Мирное озеро, Джейми.

— Ух ты!

— Я собрал его, пока дожидаюсь Пэтси и Морри. Надо, конечно, заниматься домом, да я и много что уже сделал: насос починил, например. Но со многими делами придется ждать, пока Пэтс не приедет с мебелью. Твоя мама и остальные дамы-попечительницы здорово потрудились, чтобы отмыть тут все до блеска. Мистер Латур приезжал на службы с острова Оррс, и здесь никто не жил с довоенных времен. Я уже поблагодарил ее, но будет здорово, если ты еще раз передашь ей от меня “спасибо”.

— Ага, конечно, — сказал я. Но вряд ли выполнил эту просьбу: я едва слышал его слова. Все мое внимание было приковано к столу, занимавшему почти половину гаража. На нем высились зеленые холмы, рядом с которыми Череп-гора стыдливо меркла. С тех пор я видел немало подобных ландшафтов, чаще всего — в витринах магазинов игрушек. Но по ним всегда бегали электрические поезда. На столе преподобного Джейкобса никаких поездов не было (собственно, это был не стол, а листы фанеры, положенные на козлы). На фанере стоял макет сельского уголка размером двенадцать на пять футов. Его пересекали по диагонали вышки линии электропередач высотой в восемнадцать дюймов, а в центре находилось озеро с настоящей водой, блистающей яркой голубизной даже в таком свете.

— Скоро мне придется его разобрать, — сказал он, — иначе машина не поместится в гараже. Пэтси это не понравилось бы.

Он наклонился, уперев руки в колени, и уставился на холмы, ниточки-провода, большое озеро. У воды паслись пластмассовые овечки и коровы (непропорционально большие, но я этого не заметил, а если бы и заметил — не огорчился бы). Ландшафт украшало множество фонарей, непонятно зачем: ведь там не было ни городка, ни дорог.

— Держу пари, ты мог бы разыграть здесь сражение со своими солдатиками, верно?

— Ага, — сказал я. Здесь можно было бы устроить целую войну.

Он кивнул.

— Но войны здесь не будет, потому что у Мирного озера все живут дружно, и сражения тут запрещены. Совсем как в раю. Как только я открою БЮМ, то перенесу все это в церковный подвал. Может быть, вы с братьями мне поможете. Думаю, детям понравится.

— Еще бы! — сказал я и добавил папину присказку: — Стопудняк.

Он засмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Ну что, хочешь увидеть чудо?

— Наверно, — ответил я. Вообще-то я не был в этом уверен. Как-то страшновато это звучало. Я вдруг осознал, что мы с ним одни в старом гараже, где нет машины, зато полно пылищи и запах такой, будто он простоял запертым многие годы. Дверь во внешний мир оставалось открытой, но казалось, что до нее целая миля. Преподобный Джейкобс мне нравился, но я вдруг пожалел, что не остался дома со своими раскрасками, чтобы узнать, выиграет ли мама «Электролюкс», который поможет ей одержать верх в вечной борьбе с летней пылью.

И тут преподобный Джейкобс провел рукой над Мирным озером, и я забыл про свои страхи. Из-под импровизированного стола раздалось тихое гудение, похожее на звук, который издавал наш телевизор «Филко», когда нагревался, и все миниатюрные фонари зажглись. Такие яркие, что на них было почти больно глядеть, они заливали волшебным лунным светом зеленые холмы и голубое озеро. Даже пластмассовые коровы и овцы стали больше похожи на настоящих — может, потому, что они отбрасывали тени.

— Господи, как вы это сделали?

Он широко улыбнулся.

— Ничего так фокус, да? «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош». Только я — не Бог, поэтому мне помогает электричество. А это удивительная штука, Джейми. Это такой Божий дар, что мы сами чувствуем себя немножко богами каждый раз, когда включаем свет. Верно ведь?

— Наверно, — сказал я. — Мой дедушка Эймос помнит времена, когда лампочек еще не было.

— Много кто это помнит, — отозвался он, — но довольно скоро никого из них не останется на свете. И тогда никто уже не будет задумываться о том, что это за чудо — электричество. И что за тайна. Мы представляем себе, как оно работает, но одно дело знать, как что-то работает, и совсем другое — знать, что оно такое.

— Как вы включили фонари? — спросил я.

Он указал на полку под столом.

— Видишь красную лампочку?

— Ага.

— Это фотоэлемент. Их можно купить в магазине, но этот я сделал сам. Он испускает невидимый луч. Когда я его прерываю, вокруг Мирного озера включаются фонари. Если я снова это сделаю… вот так…

Он провел рукой над макетом, и фонари потускнели, превратились в слабые искорки и погасли.

— Видишь?

— Клево! — выдохнул я.

— Попробуй ты.

Я протянул руку. Сначала ничего не произошло, но когда я встал на цыпочки, мои пальцы оказались на пути луча. Из-под стола снова раздалось гудение, и фонари загорелись.