Чтение онлайн

Я привел себя в порядок и с любопытством уставился на ослепший телевизор.

— Вы и правда сможете ловить передачи из Чикаго и Лос-Анджелеса?

— Да нет, конечно, я пошутил. Просто хочу воткнуть сюда усилитель сигнала, чтобы можно было смотреть что-нибудь, кроме восьмого канала.

— А у нас ловятся еще шестой и тринадцатый, — сказал я. – Хотя шестой иногда снежит.

— Так ведь у вас внешняя антенна на крыше. Семейство Джейкобсов до сих пор наслаждается комнатной.

— А почему не купите? Их продают в «Вестерн-авто» в Касл-Роке.

Он усмехнулся.

— Отличная мысль! Встану перед дьяконами на ежеквартальном собрании и попрошу выделить из пожертвований небольшую сумму на покупку телевизионной антенны – чтобы Морри мог смотреть «Майти-найнти», а мы с супругой – «Петтикоут Джанкшен» по вторникам. Не бери в голову, Джейми. Лучше расскажи, что тебя так расстроило.

Я огляделся в надежде, что миссис Джейкобс избавит меня от необходимости объяснить все еще раз, но она как-то незаметно исчезла. Преподобный обнял меня за плечи и отвел к козлам. Мне как раз хватало роста, чтобы сесть на них.

— Дело в Коне?

Понятно, почему он так решил: той весной, завершая четверговые собрания молитвой, мы каждый раз просили Бога вернуть Кону голос, как просили и за других БЮМовцев, которым не повезло. Чаще всего речь шла о сломанных костях, но были и исключения: Бобби Андервуд пострадал от ожогов, а Кэрри Даути пришлось вынести стрижку наголо и промывку уксусом, когда ее мать с ужасом обнаружила у дочки вшей. Но, как и его жена, преподобный Джейкобс понятия не имел, каким несчастным стал Кон и как это отчаяние заражало всю семью, словно какой-то злой вирус.

— Прошлым летом отец купил «Топливо Хайрэма», — сказал я, снова начиная всхлипывать. Меня это бесило: хныкает только малышня, но я ничего не мог поделать. – Он сказал, что цена слишком хороша, чтобы отказываться, но зима выдалась теплой, и цена на топливо упала до пятнадцати центов за галлон, и теперь они не могут позволить себе доктора, и вы бы только слышали ее, как будто не мама говорит, а кто-то другой, а он иногда засовывает руки в карманы, потому что… – Но тут сдержанность янки взяла-таки надо мной верх. – Потому что не знаю почему.

Джейкобс снова достал платок и, пока я с ним возился, взял со своего верстака металлическую коробку. Из нее отовсюду, словно плохо подстриженные волосы, торчали провода.

— Узри усилитель, — сказал он. – Изобретен твоим покорным слугой. Когда я подключу его, то протяну проволоку через окошко на карниз. Потом я привяжу к ней… это.

Он указал на грабли с ржавыми железными зубьями, стоявшие в углу.

— Самодельная антенна Джейкобса.

— И это сработает? – спросил я.

— Не знаю. Должно. Но даже если сработает, я уверен, что дни телевизионных антенн сочтены. Через десять лет ТВ-сигнал будет передаваться по телефонным линиям, и каналов станет куда больше трех. К девяностому году или около того сигнал будет посылаться на землю через спутники. Знаю, звучит как научная фантастика, но такие технологии уже существуют.

У него был такой мечтательный вид, что я подумал: «Он вообще забыл про Кона». Теперь я знаю, что был неправ. Он просто давал мне время прийти в себя, и, может быть, себе – на раздумья.

— Люди сначала поразятся этому, а потом примут как должное. Они будут говорить: «Да, у нас здесь телефонное телевидение» или «А у нас – спутниковое», но в действительности все не так. На самом деле все это – великий дар электричества. Мы используем его так широко и так к нему привыкли, что даже не замечаем этого. Иногда люди говорят о слоне в гостиной, имея в виду нечто настолько значительное, что его невозможно не принимать во внимание, но даже слона можно не замечать, если он простоит в гостиной достаточно долго.

— Разве что когда за ним надо убрать какашки, — сказал я.

Он взорвался хохотом, и я засмеялся вместе с ним, хотя мои глаза еще толком не просохли.

Джейкобс подошел к окну и выглянул на улицу. Какое-то время он молчал, сложив руки на пояснице. Потом повернулся ко мне и сказал:

— Я хочу, чтобы сегодня вечером ты привел Кона ко мне домой. Сможешь это устроить?

— Конечно, — отозвался я безо всякого энтузиазма. Мне казалось, что он решил еще раз помолиться, что, конечно, не навредит… но почему-то те молитвы, что во множестве уже были произнесены, Кону ничем не помогли.

Мои родители не возражали против нашего визита в пасторский домик (пришлось просить разрешения у каждого по отдельности, потому что в тот вечер они почти не разговаривали друг с другом). Кого пришлось уговаривать, так это Конни; может быть, потому, что я и сам-то не был вполне уверен. Но я обещал преподобному, и сдаваться не годилось. Вместо этого я заручился помощью Клер. Ее вера в возможности молитвы была куда сильнее моей, и у нее были свои собственные возможности. Наверное, потому, что она была единственной девочкой. Из всех четверых братьев Мортонов только Энди, ближе всех к ней по возрасту, мог устоять против ее молящих глаз.

Когда мы втроем перешли Девятое шоссе — в свете восходящей полной луны за нами тянулись длинные тени, — Кон, которому только что исполнилось тринадцать, темноволосый, худой, в линялой клетчатой куртке, унаследованной от Энди, поднял блокнот, с которым не расставался. Он писал на ходу, так что буквы вышли неровными. “ЭТО ГЛУПОСТЬ”.

— Может, и так, — согласилась Клер, — зато нам достанутся печеньки. У миссис Джейкобс всегда есть печенье.

Нам достался заодно и Морри, к тому времени уже пятилетний, переодетый в пижаму перед сном. Он помчался прямиком к Кону и запрыгнул к нему на руки.

— Ты еще не заговорил?

Кон покачал головой.

— Папа тебя вылечит, — заявил Морри. — Он весь день работал.

Потом он протянул руки к моей сестре.

— Поноси меня, Клер! Поноси меня, Клер-Эклер, и я тебя поцелую!

Она со смехом забрала его у Кона.

Преподобный Джейкобс ждал нас в сарае, одетый в линялые джинсы и свитер. В углу стоял электрокамин с раскаленной красной спиралью, но в мастерской все равно было холодно. Наверно, он был слишком занят своими проектами, чтобы ее утеплить. Временно ослепший телевизор был накрыт грузчицким одеялом.