Чтение онлайн

– Мисс Маргарет? – Лицо Бриджет засияло от восхищения.

– Да, – мрачно сказал он. – Ей все время приходится напоминать мне о манерах.

Бриджет проглотила большую ложку похлебки и задумалась. Наконец она произнесла:

– В таком случае вам надо пойти исповедаться. Обижать мисс Маргарет грех.

Джеймс вздохнул. Если он отправится на исповедь, то проведет в исповедальне целый год, и он сомневался, что существует достаточно епитимий, чтобы избавить его от мук ада.

– Кто бы спорил.

Бриджет посмотрела на свою похлебку и снова на Джеймса.

– Вы уверены, что не голодны?

– Господи, нет. Я совсем не голоден. – Пауэрз потянулся и похлопал Бриджет по руке, впервые вовсе не возражая против внезапно нахлынувших воспоминаний о том, как чудесно было ощущать пальчики его дочери под своими руками.

Маргарет не могла поверить собственным глазам. Только вчера зрелище играющего ребенка заставило Пауэрза отправиться через половину Лондона, чтобы получить взбучку. Сегодня он сидит и болтает с девочкой и ее матерью.

– Она удивительно похожа на мою внучку.

Маргарет повернулась к отцу Джеймса.

– Правда?

Граф поднял со стола перед собой пустую корзину.

– Ей сейчас было бы столько же.

– Он когда-нибудь говорит о ней?

Лицо графа напряглось.

– Это зависит от того, что вы имеете в виду.

– Да?

Глаза графа потускнели, и он отвернулся.

– Видите ли, он винит меня в ее смерти.

– Конечно же нет, – возразила Маргарет.

– Еще как. И в какой-то мере он прав, хотя я никогда в этом ему не признавался. – Граф поправил корзину, явно чувствуя себя некомфортно. – Есть вещи, которые я бы хотел… хотел бы сделать иначе. И все же я рад, что он здесь.

Маргарет с трудом могла поверить словам лорда Карлайла. Возможно ли, чтобы и отец и сын изменились так скоро? Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Спасибо, что пришли.

Он поднял седые брови.

– Я сначала думал, что вы тоже сошли с ума. Я не понимал, чем может помочь поход моего сына в ту часть города, где он совершал свои выходки. Но это помогло.

– Ему нужно было увидеть чужую боль, – мягко сказала она.

Лорд Карлайл потянулся и взял Мэгги за руку.

– Почему дома он не видел, что не только ему плохо? Что я тоже страдаю – с тех пор как Софии и Джейн не стало?

Маргарет осторожно сжала руку свекра, поражаясь, как быстро ей начинает казаться, что этот человек принял ее.

– Это вы должны спросить у него сами.

Глядя на Джеймса в другом конце комнаты, она ощутила внезапный приступ страха. Он делает именно то, чего она хотела, примиряется со своим прошлым. И все же каким бы открытым виконт ни казался, Маргарет была в ужасе от того, что он будет продолжать задавать вопросы о ее прошлом. Как ей удержать его от этого? Потому что, если она ему позволит, он скоро поймет, что у нее нет никаких ответов. Совсем никаких. Что на самом деле она не может справиться с собственными воспоминаниями. Она с трудом справляется и с настоящим положением ее брата.

Чего бы это ни стоило, Мэгги не позволит ему увидеть свою изуродованную душу. От этого зависят его выздоровление и ее будущее.

Прежде чем подумал, что говорит, Джеймс выпалил:

– Я бы хотел вам помочь. Финансово.

Миссис Лафферти напряглась, непринужденная улыбка исчезла.

– Нет, спасибо.

Удивленный ее тоном, Пауэрз заерзал на скамье.

– Но…

– Нет, спасибо, – повторила она, вся доброжелательность полностью испарилась, словно лето от первых заморозков.

– Не говорите глупостей, – возразил он. – Вам нужна помощь.

Девочка повернулась к нему и строго посмотрела.

– Не смейте так разговаривать с моей мамой.

– Думаю, вам лучше уйти, милорд.

Но виконт не ушел.

Он не мог. Он хотел им помочь. Дать им то, в чем они так явно нуждались. Но сделав это таким грубым образом, Джеймс задел гордость молодой женщины.

Гордость он понимал так же хорошо, как любой из людей в этом месте. В конце концов, он отказывался признавать, что нуждается в помощи. Он до сих пор действительно не в состоянии по-настоящему попросить о помощи.

– Простите меня. Это было крайне невежливо, и только человек моего бездумного класса мог так поступить. Это я повел себя глупо.

Мать вертела в руках ложку, поднимала ее к губам, но не ела. Спустя мгновение она подвинула миску дочери.

Пауэрз ухватился за скамью, пальцы вцепились в деревянную поверхность. Он с радостью почувствовал занозу, надеясь, что она поможет ему пережить это. Он молился, чтобы молодая женщина простила его громадную оплошность.

Из-за собственной гордости Стенхоуп совершенно испортил ситуацию. Теперь ему придется принять любое ее решение, даже если он должен будет покинуть это место и никогда не возвращаться. Даже если он хочет узнать их получше.

Пока виконт ждал, комната, казалось, застыла и замолчала. Мать подняла взгляд, глаза были прищурены. Она взяла дочь за руку и, притянув ее к себе, обняла.

Джеймс сглотнул, удивляясь, куда подевалось его красноречие. Он мог болтать часами, и на любой случай у него была заготовлена колкость. А сейчас? Он не мог заставить губы шевелиться. Только чувствовал, как сердце колотится о ребра. Что, если они отвергнут его?

Мать подняла ввалившееся лицо.

– Мы вам сказали. Нам не нужна ваша благотворительность, милорд.

Пауэрз хотел убежать от этой женщины, такой же непреклонной в своей воле, как он сам. Ее отказ был еще одним напоминанием, что он подвел еще одну мать и дочь, которым раньше была нужна его помощь.

И он не мог перестать думать, что, если бы он старался сильнее, сделал бы еще один шаг и не оставлял жену в одиночестве, она и его дочь могли бы быть сейчас живы.

Черт. Он чувствовал, как разрывается его сердце.

Девочка отстранилась от матери и подняла на него взгляд, ее маленькое личико вопросительно скривилось.

– Вам что, плохо? Вы поэтому болтаете вздор? Может, вы съели что-то испорченное? Я однажды съела и была такой же зеленой, как вы. Вы правда выглядите больным.

У Джеймса защипало глаза, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем сказать.

– Мне плохо. Я обидел вас обеих, и мне очень, очень жаль.

Малышка нахмурилась.

– И от этого вы заболели?

Стенхоуп выдавил улыбку.

– Я заболел от воспоминаний, моя дорогая.

Гнев матери, кажется, рассеялся.

– Если вам нехорошо, то лучше оставайтесь сидеть. – Она помедлила, а потом коротко кивнула: – И спасибо за извинения. Это должно быть нелегко для важной особы вроде вас.