Чтение онлайн

Длинные волосы Джеймса упали ему на лицо и касались ее ключиц. Медленно она подняла руки с его плеч и убрала серебристые пряди с его лица.

На лице виконта, обычно таком твердом и непроницаемом, появилось странное выражение, которого Мэгги никогда раньше не видела. Это выражение, казалось, провозглашало ее чудом на всей Земле. И что более важно, он никогда ее не отпустит.

Больше всего на свете Маргарет хотела в это поверить: в то, что Пауэрз действительно видит ее в таком свете. Даже если в этом нет никакого смысла. Его душа отзывалась в ней, как никакая другая прежде.

Джеймс прижался бедрами к ее лону, и Мэгги снова вздрогнула от жара, пронзившего ее насквозь и сосредоточившегося между ее бедер.

– Маргарет…

Она поднесла указательный палец к его губам, заставляя замолчать.

– Не думай. Не сейчас.

Если Джеймс начнет, если она начнет, они оба найдут причины, почему им не стоит этого делать.

Хотя бы однажды Маргарет хотела отбросить все причины. Это пугало. Ей казалось, что она бросается в темную пучину, и ее сердце бешено колотилось, соглашаясь с этим чувством.

Неуверенно, но твердо Мэгги сменила палец на губы и осторожно поцеловала.

Виконт зарычал от удовольствия, и его язык, лаская, скользнул между ее губ. От вторжения в глазах вспыхнуло, но она закрыла их, позволяя себе плыть в потоке удовольствия, которое дарил его рот.

Его руки сжали ее ноги и начали двигаться вверх к бедрам.

Маргарет провела рукой по его волосам, вцепилась в них, опасаясь, что Джеймс может остановится.

Но он не останавливался. Наоборот, его руки задрали ее юбки, подставляя ноги нагретому камином воздуху спальни. Это было потрясающе.

Маргарет видела мужчин и женщин в переулках, но всегда полагала, что женщины ничего не чувствуют. Или это так только казалось.

В этот момент она чувствовала слишком многое. Воздух, ласкающий ее голые бедра, загрубевшие от бокса руки Джеймса, двигающиеся по ее ногам, и его горячий рот, соблазняющий ее губы. Никогда за всю свою жизнь Маргарет не чувствовала столько эмоций одновременно.

Она вдыхала его поцелуи, голова кружилась все сильнее, и вдруг его пальцы коснулись самого ее сокровенного места, и она дернулась.

Мэгги прервала поцелуй.

– Что ты делаешь?

Джеймс прислонился лбом к стене за ее спиной.

– Я хочу доставить тебе удовольствие.

Она нахмурилась, пытаясь сделать глубокий вдох.

– Я не понимаю.

Виконт осторожно прижался щекой к ее щеке.

– Это не просто грубое соитие, Маргарет. Твое тело для меня – самое прекрасное на свете, и я хотел насладиться им с того самого момента, как впервые увидел тебя.

– С тех пор…

– Да, – резко сказал он. – С тех самых пор, как ты вошла в мою камеру и потребовала, чтобы я поправился. Тогда я хотел дотронуться до тебя так же сильно, как и сейчас. Но я не стану, если ты этого не хочешь.

Мэгги сглотнула.

– Я не совсем понимаю, на что соглашаюсь.

Джеймс застонал.

– Ты хочешь, чтобы я тебе объяснил?

Она кивнула.

– Я собираюсь сунуть пальцы в твои панталоны и дотронусь до тебя там, где ты, может быть, раньше сама себя трогала. И я буду гладить и ласкать тебя, а когда ты станешь влажной и набухшей, я найду место, которое заставит тебя кричать от чистого наслаждения, и не прекращу исследовать его, пока ты не достигнешь высот блаженства.

– Пока я…

Стенхоуп вымученно усмехнулся.

– Это я не могу по-настоящему объяснить, но ты никогда раньше не испытывала ничего подобного. – Его пальцы задержались на ее центре. – Ну?

– Пожалуйста, Джеймс. – Мэгги потянулась бедрами к его руке. – Покажи мне.

– Ох, Маргарет, это самые прекрасные слова, которые мне доводилось слышать!

Она не знала, чего ожидать, но как только его пальцы скользнули к ее складкам, она едва была в состоянии думать. Он сказал, что она намокнет, – так оно и было. Пальцы Джеймса легко скользили по ней, посылая покалывающие мурашки в низ живота.

Вцепившись пальцами в ткань его халата, Мэгги, задыхаясь, откинула голову к стене. С каждым движением она приближалась к чему-то неуловимому.

Она уставилась в потолок, а потом без тени смущения опустила взгляд на мужа. Маргарет хотела видеть его лицо, знать, что значит для него то, что он сказал… то, что он делает с ней.

Его глаза горели желанием и чем-то еще, но когда ей почти удалось понять чем, его большой палец прижался к самой ее сердцевине, и Мэгги накрыла волна за волной непередаваемого наслаждения. Она проронила крик, но не закрыла глаза.

Маргарет потерялась в удовольствии и взгляде Джеймса, с ней произошло нечто ужасное. Ее сердце, которое она так долго прятала за высокой, крепкой стеной, потребовало свободы. Ради него.

О господи боже! Она захотела любить.

Джеймс уже чувствовал боль от возбуждения. Но оно того стоило. Стоны наслаждения Мэгги пронзали его душу, позволяя надеяться на то, что, может быть, даже он заслуживает прикасаться к чему-то прекрасному.

Раньше бы виконт не раздумывая продолжил, но с Маргарет ему будет достаточно и этого, если ей не нужно большего. Не имело значения, что его примитивное начало требовало взять ее прямо сейчас, сделать ее своей. Ее удовольствие и чувства были гораздо важнее любых низменных инстинктов.

Дюйм за мучительным дюймом Пауэрз опустил ноги жены обратно на пол.

Она откинула голову и посмотрела на него.

– Не знаю, что сказать.

– Тебе и не нужно ничего говорить.

Кивнув, Маргарет прикрыла веки и все равно произнесла:

– Ты был прав.

– Разве я не всегда прав? – поддразнил он.

Она фыркнула.

– Почти никогда.

– О, – преувеличенно обиженно произнес виконт. – Так в чем же мне так повезло оказаться правым?

– Я никогда ничего подобного не испытывала, – поразилась Мэгги. – Это было потрясающе.

Почувствовав невероятно нелепый прилив гордости, Джеймс ухмыльнулся. Без сомнения, очень глупо.

– Если бы все зависело от меня, это стало бы обычным делом.

– А это возможно? – спросила она.

Он поцеловал ее в висок.

– Для всех? Нет. Но для нас с тобой? Да.

Маргарет прижала руки к его груди.

– Думаю, мне следует пойти в свою комнату.

– Зачем? – Виконт отступил, ненавидя воздух, заполняющий пространство, где только что было ее тело. Он желал заняться с ней любовью, но они сделали только первый шаг, и он хотел, чтобы этот опыт был для нее удовольствием, а не принуждением. – Останься со мной.