Чтение онлайн

– Прямо здесь? – Они уставились друг на друга горящими от энтузиазма глазами, будто прокручивая в голове какой-то грандиозный план.
– Нет, здесь не получится. От чего мы будем отталкиваться и куда будем падать?

– На Марсе! – Воскликнули хором.

– Да! Его притяжение в три раза слабее земного. Представляешь, что там можно вытворять! – Алексей вдруг понял, что получит то, о чем мечтал долгое время – очень сильного, опытного партнера – и им больше не будет мешать земное притяжение.

– О’кей, устроим обмен опытом.

– Отставить, – лениво протянул Уайт, после чего одобрил их рвение искренней улыбкой. – Потом будете показывать друг другу свои выкрутасы, когда останетесь наедине.

Алексей и Джерри спрятали взгляды, думая, что так они невидимы.

– Ну, рас ты уже вставил свое слово, - вновь начал капитан Ричардс, - давай ты и продолжишь. О чем бы ты хотел, чтобы тебя спросили?

Алексей напряженно задумался, перебирая всевозможные варианты в голове. И тут Джерри подкинул идею:

– Расскажи, как ты лишился девственности.

В ответ раздался женский смешок, астронавты переглянулись и уставились на Алексея, будто ожидая, что он и вправду все расскажет. Он же, вместе с тем, ничуть не смутился, вообще, в плане откровенных разговоров он никогда не комплексовал. И все же пытался еще подобрать какую-нибудь другую тему, но в голову так ничего и не пришло. Мария, вдобавок ко всему, тоже решила подтолкнуть его:

– Ну, давай, чего тебе стесняться? Рассказывай все, как было. Мы ждем.

– Постойте, - вдруг выпалил Алексей и обвел товарищей взглядом, - я вспомнил другую историю. Правда, она, может быть, не столь интересна, как лишение девственности или победа в баттле, но…, - тут он начал мысленно раскапывать причину, - просто мне она очень запомнилась – сильное впечатление произвело. – На этом он вопрошающе посмотрел на Ричардса, ожидая его одобрения.

– Вперед, мы слушаем, - капитан одобрительно кивнул.

– Было дело в январе…, да, скорее всего – по крайней мере, снега было очень много. Я еще в школе учился, в десятом классе, шел утром на тренировку, точнее, ехал – стоял на остановке, ждал автобуса. Заодно еще к контрольной готовился по физике – открыл учебник, решил формулы подучить. А еще холодно тогда было, пальцы замерзали; стоял, как обычно, пританцовывая. – Алексей рассказывал, все более погружаясь в воспоминания, и оттого все ярче воспроизводил моменты и подробности своей истории. По его пониженным тонам слушатели уже чувствовали: рассказ обещал быть достаточно драматичным – и внимали ему с серьезными, исполненными интереса лицами. – А рядом старик один…, - на этом он сделал паузу, чтобы подобрать подходящий глагол, - стоял. Я его заметил сразу, как он пришел: на вид немного бомжеватый, но и, вроде бы, интеллигентный, короче говоря, бывший интеллигентный человек – в старом пальто сером, из драпа или типа того, с цигейковым воротником, в вязаной темной шапке и валенках.

– В чем? – Переспросил вдруг Джерри. Алексей не знал английского перевода слова и потому произнес его по-русски.

– Обувь такая, вроде сапог, только бесформенная, из войлока. Сначала он на меня не обращал внимания, смотрел все время в землю. – На этом Алексей приостановился, задержав вдох. Перед его глазами вновь возникла картина, как старик доставал из урны пустые бутылки, мышцы его закоробило внутри, об этом он почему-то не смог упомянуть вслух. – Потом, когда я отвернулся, то услышал, что он ко мне обращается: “Двадцать лет уже прошло, а вы все по одному старью учитесь, - что-то такое он сказал, - до сих пор ничего умнее не напишут что ли?” Я не понял, к чему он все это говорил. “Да нет, хороший учебник”, - говорю. “Знаю, - говорит, - что хороший. Я соавтор его”. У меня книга чуть из рук не выпала, а сам я не подал виду, сказал, что здорово, и просто кивнул ему. Форзац открыл украдкой: 80 год! А он продолжал: сказал, что в НИИ работал, Термодинамики и Энергетики. Я с трудом вспомнил: “Это тот, где магазин сейчас большой?” – Спросил его. “Да, - говорит, подошел ко мне и начал рассказывать, я к нему уже повернулся, слушал открыто, книгу убрал. – Мы разрабатывали ракетный двигатель, экономичный, испытания проводили и дивились. Топлива тратилось по капле в секунду, а он импульс давал, будь здоров”. – Алексей мысленно прокрутил эти слова говором старика – забавно смягчающим согласные, добрым, вопреки всему, по-особому приятным. – Рассказывал мне долго про их работу, про испытания, сколько сил и времени потратили – просто жутко становилось. “От успехов голова кружилась, - говорил, - а в девяносто четвертом деньги перестали платить. Мы, конечно, и без зар. платы – так работали. Доделали его, нужно было только патент оформить и можно было запускать в производство. А потом нас закрыли, финансирование закончилось, директора убрали, все закрыли, весь труд на…”, - он помахал руками, что все, мол, конец пришел, и говорить было даже нечего. Я заслушался, а он мне еще сказал потом: “Никогда не иди в науку работать, нечего там у нас делать. Математику, физику учи – пригодится, а жизнь свою связывать с этим не надо, гиблое все это”. – Я на него с пониманием смотрел, и так горько становилось, и как-то не за страну даже, не за науку, а за человека – за него. Потом автобус мой подошел, и мы распрощались. Я ехал и долго думал об этом, даже как-то неудобно и стыдно было перед ним – не знаю... И за то, что я моложе и глупее, и за то, что одет лучше него – странно как-то, но точно все равно не опишу это чувство. – Алексей перевел дыхание, чтобы изложить вторую часть истории, офицеры слушали его с серьезными, задумчивыми взглядами – для большинства из них рассказанное казалось куда более диким, чем для него самого. – А через два часа я шел обратно – с тренировки в школ; как назло, я был один, друзья все школьные прогуляли занятие. Я шел, весь в танце, и вдруг заметил: мужчина лежит на снегу у обочины, под низким забором. А люди мимо ходят, как ни в чем не бывало. Я понимал тоже, что человек, лежащий на снегу в городе, без сознания, это уже обыденность – мало ли алкашей в городе, но меня от такого всегда корежило, особенно зимой – холод, человек замерзает. Я подошел к нему, смотрю: а этот тот старик, с которым я утром разговаривал. Не знаю, сколько он там пролежал, я вещи свои сбросил, перевернул его, на меня еще как на психа все смотрели. Я смотрел по сторонам тоже, потому что у меня мобильника не было, точнее, разрядился. Остановил мужчину одного, попросил скорую вызвать, а он: “Мне некогда, опаздываю”, - попросил второго, третьего. Старика будил, а он не просыпался. Парни проходили мимо взрослые, сказали: “Оставь ты алкаша, менты сами заберут”. И тут просто так обидно стало, до боли. Понедельник, почти полдень, люди бегут, кто куда, и ни один не вызвал неотложку, даже не подошел узнать, все ли в порядке! Потом я увидел одноклассника издалека, подбежал к нему и сразу телефон выхватил. Позвонил в скорую, они приехали минут через двадцать. Мы старика поднять помогли, погрузили. Врачи расспрашивали меня, я сразу сказал, что он был трезвым, начал спрашивать их, что с ним. Сказали только, что он жив и что вроде бы инсульт. Но он так и не очнулся при мне, его увезли, а мы пошли на уроки. Учительнице объясняли, почему опоздали на полчаса, она вроде поняла все, но ругалась – без этого никак. Я сел, злой, как черт, на всех, и даже разговаривать ни с кем не хотелось целый день. В общем, не описать…, просто не высказать. – Алексей выпустил горячий воздух наружу, с усилием провел пальцами по контуру лица и опустил взгляд.

Публика на минуту погрузилась в тяжелое молчание, каждый невольно составил свое мнение по поводу услышанного рассказа, но никто так ничего и не высказал вслух; одно можно было сказать точно: все были увлечены и даже озадачены – это было видно по неподвижным, задумчивым лицам.

– Ты человек, Лео, - Джерри, как никто, оценил его рассказ.

– Да, рассказ примечательный…, - с серьезным видом высказался Джек.

– Неплохо, Алексей, молодец. Трогательно, честно, по-настоящему. – Вовремя вступил Уэсли. – Кто следующий поделится своим откровением? – В ответ только молчание.

– Может быть, я? – Мария вдруг подняла руку со странной веселой улыбкой.

– Отлично, мы слушаем.

Слушатели вновь отвлеклись и оживились, Алексей был рад этому оживлению, пожалуй, больше всех.

– Однажды в Афинах, на курорте, я познакомилась парнем, красивым, крепким и сильным, - начала рассказ Мария, - а главное – у него был черный Ягуар и черт знает сколько денег. Он обещал покатать меня так, как мне и не снилось. – По ее лицу было видно, насколько она была воодушевлена, эта дружная беседа действительно сильно подействовала на нее, завелась она и вправду не на шутку. Алексея это почему-то приводило в дикий восторг, особенно, когда Мария останавливала на нем свой игривый взгляд. Он чувствовал такой прилив гормонов, что иногда хотелось встать и начать бегать по потолку. – Он был русским, сказал мне, что работает в ФСБ и что приехал в Грецию по спецзаданию.

– Хорошо агент выполняет свою работу. – С усмешкой вставил Ти Джи.

– Да, и устроился тоже неплохо – с бабками и Ягуаром. – Произнес Андрей, усмехнувшись про себя.

– Да, я ему так же сказала. Тогда он сказал, что я ему необходима, чтобы его не вычислили. Пригласил меня к себе домой, я решила подыграть ему, спросила, опасно ли это. Он ответил, что опасно, он как будто знал, что опасности меня заводят. Потом мы сели к нему в машину, и тут он разошелся: начал приставать ко мне, сказал, что за ним следят, и, чтобы ничего про него не заподозрили, мы должны изображать влюбленных. Он целовал меня, начал раздевать, как вдруг к машине подошли какие-то люди и попросили его выйти. Я плохо видела, с чего все началось; они просто начали его избивать. Их было трое, одного он, кажется, ударил, а вот остальные два его сильно поколотили. Потом они заметили меня. Я вышла заблаговременно, чтобы быть начеку. Сначала я даже испугалась, но после первого удара поняла, что с ними проблем не будет.

– Только не говори, что хрупкая белая девушка всех уложила. – Джерри посмотрел на нее, выкатив глаза.

– Еще как. Я занималась рукопашным боем восемь лет. В общем, через минуту все четверо валялись на земле, держась руками за пах.

– Ты и агента своего прикончила? – Снова спросил Паркер.

– Нет, ему и без меня хватило. Слушайте дальше. Я уже хотела уходить, как у одного вдруг заработала рация под курткой. Я прислушалась… Мужской голос говорил на немецком что-то вроде: “Прием, доложите обстановку. Не повредите его, он нужен живым…”, - и так далее. Представляете?! Он мне правду сказал. – Мария рассмеялась, вспомнив случай в подробностях, по лицу ее было видно, что она не сумела во всех красках передать всю соль этого эпизода.

– Даа… - Протянул Андрей.

– Ну вот, - вставил Джерри расстроенно, - сорвала операцию обеим сторонам.

Алексей же отреагировал на историю Марии крайне позитивно, он был рад, что тяжесть, которую он навесил свои рассказом, так быстро перебили забавной историей.

– Ребята, это, конечно, все интересно. Может быть, у кого-нибудь есть история, которая что-то всерьез изменила в нем – взгляды, миропонимание? Вроде того, что рассказал лейтенант Лео – было бы неплохо. Рассказывайте, не стесняйтесь. – Капитан дал товарищам время решиться, но почему-то никто не горел желанием высказаться. – Ну, хорошо, Майор Брэй, не хотите рассказать о себе?

– Если честно, - ответил майор неуверенно, - мне как раз есть, что рассказать…

– Очень хорошо, мы слушаем.

– Я хотел бы рассказать, как оказался на волоске от гибели, и меня спасло чудо, после которого я начал верить в Бога по-настоящему. – Алан говорил медленно, будто обдумывал каждое слово, или же просто негодовал от тяжелых воспоминаний. – Вам уже сказали, что я участвовал в антитеррористических операциях – об этом я и хочу рассказать. Кое-кому я уже рассказывал эту историю, теперь готов поделиться со всеми.