Чтение онлайн

Мама, конечно, разохалась, когда увидела многочисленные пакеты и сразу принялась их разбирать.

— Алён, ну ты что? Зачем такой дорогой сок взяла? За эти деньги можно две пачки дешёвого купить. А сыр? Так и знала, что не тот купишь. Пошехонский надо было, а ты Эдам принесла.

— Не было Пошехонского, — не моргнув глазом соврала Алёна и незаметно выбросила чек в мусорное ведро, чтобы не расстраивать маму ценами на шоколадные конфеты и вино.

Несмотря на ежемесячную помощь от дочери, Татьяна Владимировна жила скромно и очень не любила тратить лишнее. Большая часть присланных денег шла на содержание любимых внуков, которым бабушка оплачивала развивающие занятия и покупала одежду. Иногда приходилось подкидывать деньжат и Лизе на ежемесячный ипотечный платёж. Алёна знала, куда уходят её переводы и пыталась поговорить с мамой, но добилась лишь того, что она стала скрывать финансирование молодой семьи.

Скупые лучи послеобеденного солнца заглянули в комнаты, выходящие окнами на запад, когда на всю квартиру затрезвонил электронной трелью дверной звонок.

— Приехали, голубчики мои. — Мама расцеловала шумных мальчуганов и помогла им снять верхнюю одежду.

— Здравствуй, Лиза. Привет, пацаны. — улыбающаяся Алёна выглянула из крохотного коридора, ведущего на кухню

— Здрасьте, — нестройно протянули мальчишки и настороженно притихли. Младший жался к ногам Лизы и бросал неуверенные взгляды в сторону незнакомой тёти. Старший был посмелее и остался на месте, в живых блестящих глазёнках читался неприкрытый интерес к новому человеку.

— Дима, Миша, это тётя Алёна, старшая сестра вашей мамы. Она приезжала позапрошлым летом с дочкой Вероникой, вы ещё так славно играли вместе, помните?

— Мам, ну что они могут помнить! — Лиза раздражённо скривилась. — Малые же были совсем. Приезжала бы эта тётя чаще, глядишь и не дичились бы её.

— Лиза..

— Ой, всё! Некогда мне лекции слушать. Короче, вот в этой сумке Мишкины вещи, а в красной — Димкины. Ты курицу мне пожарила?

Мама протянула младшей дочери плотно набитый пакет.

— Всё тут. Алёна купила тебе продуктов в дорогу, помыла всё, порезала и упаковала, перекусишь, как в поезд сядешь.

— Надо же. — удивлённо хмыкнула Лиза и с ехидным прищуром посмотрела на сестру. — Что, выпер тебя твой олигарх?

Мама ахнула, а Алёна только и могла беспомощно смотреть в злорадствующие глаза младшей сестры. Что сказать откровенно радующейся чужому несчастью Лизе, она не знала.

— Лиза, зачем ты так? — пробормотала, чуть не плача мама, когда Алёна развернулась и ушла обратно на кухню, где без сил опустилась на табурет и уставилась в окно.

— Как так? — нарочно громко спросила Лиза. — Я что, соврала? Ничего, пусть спустится звезда к нам, простым смертным, на землю. Денюжки попробует заработать своими руками, а то всё маникюры, да педикюры, да "а Никуша три языка знает", — сестра противно исковеркала голос, явно изображая Алёну. И столько ядовитой желчи было в её словах, что Алёну передёрнуло, будто до жабы дотронулась. — А знаешь, почему она у тебя три языка выучила? — крикнула из прихожей Лиза. — Потому что ты всю жизнь на жопе ровно просидела, ни дня не работала, только и нянькалась с дочкой своей. Ничего, не всё коту Масленница, теперь и ты узнаешь, почём фунт лиха.

Мама, заливаясь слезами, пытаясь утихомирить Лизу, но ту уже было не остановить. Она фонтаном выплёскивала годами накопленную злобу, словно боясь передумать или не успеть. Кричала, что Алёна бросила мать и редко приезжает, откупаясь подарками и денежными подачками, что наплевала на родственников, а некоторым, между прочим, тяжело живётся. Что спряталась в своём богатом доме за спиной мужа и знать не знает ничего о реалиях настоящей жизни.

— Баба Таня, это нам?!! — восторженные крики мальчишек, нашедших подарки, вклинились в обвинительную речь их матери и немного снизили градус общего напряжения.

— Да, Это вам тётя Алёна купила. Сходите, спросите, можно ли поиграть. И поблагодарить не забудьте.

— Вот-вот, я же говорила, опять подачки… — завела старую песню Лиза. — А вы кланяйтесь, бедные родственники, значит!

— Ну-ка пойдём, я тебя провожу, Лиз. — мама суетливо собралась, вытолкала младшую дочь из квартиры и с грохотом захлопнула дверь.

Когда она вернулась, Алёна всё так же сидела, глядя в окно на пожелтевшую берёзу, контрастно выделяющуюся на фоне свинцовых туч.

— Алён… — заискивающе начала мама. — Не расстраивайся… Лизка — она не плохая, помогает мне… Окна весной мыла, потолок к Пасхе белила. Из-за Сашки своего сорвалась сегодня. Он деньги, что в поездку отложила, нашёл и пропил, паразит. Поругались, синяк поставил ей. — Мама горестно вздохнула и промокнула слезящиеся глаза. — Заведённая пришла, дети в дороге капризничали, на поезд бежать нужно, а тут ты улыбаешься… Сорвалась Лизка. Пока шли к остановке, сама расплакалась, жалеет уже, что наговорила со зла.

Алёна повернулась и обняла мать за вздрагивающие плечи.

— Ну что ты, мам, не плач… Я понимаю… И Лизе тяжело. И мне. И тебе. Будем как-то выкручиваться.

После такой эмоциональной встряски веселиться уже не хотелось. Мама покормила мальчишек и отправила рисовать, а Алёна достала старый фотоальбом, обтянутый красным бархатом и хранящий снимки нескольких поколений семьи. Перелистывала тяжелые серые страницы с вставленными в прорези пожелтевшими фотокарточками и думала о судьбах людей, изображённых на них. На одном из фото обнаружила бабушку Марусю с собой маленькой на руках. Бабушка стояла возле дома и приветливо улыбалась, а совсем ещё мелкая Алёнка счастливо смеялась и сжимала в руке венок из полевых цветов, который, видимо, только что стянула с головы.

— Мам. — Алёна посмотрела на маму, устроившуюся с книгой в глубоком кресле. — А что стало со старым домом в Родниковке?

Блёклые, уставшие за лето поля, сменялись редкими пожелтевшими рощицами, мелькая за окном синего Пежо, бодро бегущего по неровной, серой от времени, дороге. Впереди, как раз перед нужным поворотом, показался стационарный пост ДПС. Один из автоинспекторов прохаживался, поигрывая жезлом, возле припаркованного служебного автомобиля, разговаривал по телефону и, временами, смотрел на проезжающие мимо поста машины.

Алёна сбросила скорость, перестроилась в правый ряд и включила поворотник. В этот момент сотрудник ГИБДД убрал телефон в карман и махнул жезлом, требуя остановиться.

— Добрый день. Лейтенант Лавров. Предъявите водительское удостоверение и документы на машину.

Алёна открыла бардачок, достала документы и протянула автоинспектору.

— Издалека едете, гражданка Довлатова. Устали, наверное? — лейтенант прошёлся сочувствующим взглядом по осунувшемуся лицу Алёны. — Нельзя в таком состоянии за руль садиться.