Чтение онлайн

— Скорее «Аспект Абсолютной Непробиваемости Лобной Кости», — пробормотала Настя, завершая настройку рун на корпусе Сферы. — Ладно, хватит цирка. Активируй Сферу. Я заземлила контур. Если мы не поторопимся, этот Президент найдет способ случайно вызвать Ктулху, просто завязывая шнурки.

Эмми кивнула. Она подошла к Черному Солнцу, установленному на специальной платформе. Артефакт гудел, резонируя с подземными толчками, словно голодный зверь, почуявший добычу.

— Ну что, малыш, — она нежно положила руку на холодную поверхность сферы. — Покажи им, кто здесь самый горячий. И напомни этому вулкану, что дымить вредно для здоровья.

Вспышка черного света накрыла кальдеру. Она была беззвучной, но мощной.

Гул прекратился мгновенно, словно кто-то выключил звук у телевизора. Земля перестала дрожать. Лава, которая еще секунду назад бурлила и плескалась, застыла, мгновенно превратившись в черный, гладкий камень. Монстры, лезшие изо всех щелей, с воем втянулись обратно в свои норы или рассыпались серым пеплом, уносимым ветром. Даже дым втянулся обратно в землю.

Над Йеллоустоуном воцарилась звенящая, неестественная тишина.

Президент США огляделся по сторонам. Он поправил галстук, отряхнул пиджак и широко улыбнулся.

— Ну вот! — громко заявил он, обращаясь к камере, которая чудом уцелела у одного из операторов (оператор при этом сидел в кустах и трясся). — Как я и обещал! Ситуация под контролем! Мы заключили сделку с вулканом! Отличная сделка, лучшая в истории! Он спит, мы живем, Америка процветает! Make America Safe Again! Я лично договорился с лавой, она оказалась очень сговорчивой.

Генерал за его спиной устало сполз по стенке «Хамви» и достал фляжку. После чего перекрестился этой самой фляжкой.

— Он неисправим, — вздохнула Эмми, снимая очки и протирая их краем плаща. — Я даже начинаю им восхищаться. Это ж надо иметь такой иммунитет к реальности. Честно, будь у меня американское гражданство, я бы за него проголосовала. Сама даже не знаю, почему.

— Главное, Сфера работает, — Настя проверила показатели на планшете, игнорируя политическое шоу. — Уровень угрозы снижен до зеленого. Зона стабильна, паразитическая энергия Бездны выкачивается. Можем где-нибудь спрятаться, пока он не предложил нам гражданство.

— Или не попытался купить Сферу для декорации в Овальном кабинете, — вздохнула Эмми.

— Эй, девочки! — крикнул им Президент, заметив, что они направляются к конвертоплану. Он активно махал рукой, словно провожал школьный автобус. — Вы куда? А банкет? У меня в самолете есть отличные бургеры! И кола! Много диетической колы! Мы можем обсудить строительство казино прямо здесь! Назовем его «У черной дыры»!

— Спасибо, мы на диете! — крикнула в ответ Эмми, запрыгивая в транспортник и показывая ему большой палец. — Диете из здравого смысла! И у нас аллергия на политику!

Настя только покачала головой, и «Муравей-1» взмыл в небо, оставляя позади спасенную Америку, остывающий вулкан и ее неубиваемого лидера, который уже объяснял журналистам, что лично победил огненного червя силой харизмы.

Сфера, окруженная защитным очищающим полем, продолжала работать уже сама.

Лондон. Ноктус и Алистер.

Ноктус сидел на самом краю гигантского циферблата Биг-Бена, свесив ноги в бездну ночного Лондона. В руке он держал хрустальный бокал с чем-то темным, густым и дымящимся — трофей из личных запасов Королевы-Паука.

Следовало отдать ей должное. Несмотря на восемь ног и желание сожрать человечество, в выдержанных ядах и виски она разбиралась превосходно.

Её разодранный труп валялся у основания башни.

Рядом с Ноктусом, опираясь на свою новую теневую трость-шпагу, стоял лорд Алистер. Его доспех, сотканный из сгущенной тьмы, сидел на нем так же безупречно, как и смокинг от лучшего портного на Сэвил-Роу. Он выглядел как джентльмен, который только что вернулся с приема в Аду и нашел его «слегка скучноватым».

Внизу, на улицах города, шло Великое Очищение.

Волны мягкой звездной тьмы, исходящие от башни, накатывали на город, как мягкий, но неумолимый прибой. Но это была не та удушающая, липкая и болезненная тьма Бездны. Это была прохладная, чистая, бархатная Ночь. Она вымывала скверну из каждого переулка, из каждого подвала, из каждой трещины в асфальте. Твари Бездны, оставшиеся без своей Королевы, метались в панике, пытаясь спрятаться, но тени настигали их, поглощали и растворяли без следа. Город умывался ночью.

— Знаешь, Алистер, — задумчиво произнес Ноктус, болтая в бокале кубиками льда (которые он создал сам, просто посмотрев на виски суровым, леденящим взглядом). — В управлении миром и в политике есть много общего. Пугающе много.

— Неужели, сэр? — вежливо поинтересовался новый Рыцарь Ночи, наблюдая, как стая гаргулий, очищенных от скверны, возвращается на свои места на соборе. — И в чем же сходство? Просветите смертного… ну, или почти смертного.

— И там, и там все держится на трех китах: страхе, пустых обещаниях и умении делать вид, что ты знаешь, что творишь. Хотя на самом деле ты просто импровизируешь и надеешься, что никто не заметит, — Ноктус сделал глоток и блаженно прищурился. — Вот посмотри на этих тварей внизу. Они бегают, визжат, врезаются в стены. Почему? Потому что их топ-менеджмент уволен. Жестко. Без выходного пособия. С выходным пособием в виде небытия.

— Полагаю, Ее Величество не оставила преемника? — усмехнулся Алистер, поправляя манжету из тьмы.

— О, она пыталась, — Ноктус небрежно кивнул на темное пятно на соседней стене — всё, что осталось от одного из новых «принцев Бездны», который попытался оспорить право собственности на башню. — Но кадровый резерв оказался… хрупким. Не выдержал критики. И гравитации.

Бог Ночи посмотрел на город. Темза внизу блестела черным шелком, отражая звезды, которых в лондонском небе не видели уже лет сто из-за смога.

— Красивый город, — признал он неожиданно мягко. — Мрачный, сырой. Полный грехов, тайн и невысказанных сожалений. Мне нравится. Пожалуй, я бы даже мог здесь жить. Идеальное место для депрессии со вкусом. Если бы не этот ужасный акцент у местных. Он режет слух даже Богу.

— Прошу прощения, сэр, — Алистер иронично приподнял бровь. — Это называется Queen’s English. Королевский английский. Эталон произношения.

— Не-е-е, американская версия мне нравится больше… По крайней мере та, что я слышал в сериалах.