Чтение онлайн

— Привет, — прошептала она в темноту. — Это я. Пугливка. Ты меня помнишь?

Вой на секунду стих. Затем из темноты поднялось огромное, полупрозрачное щупальце, сотканное из тысяч прозрачных лиц. Оно зависло перед девушкой, рассматривая ее миллионами глаз.

«Ты…» — прошелестело в голове. Голос был не один. Их было много, они перебивали друг друга. — «Маленькая… Живая… Ты обещала… Покой…»

— Я помню, — кивнула Пугливка. — Мы обещали. И мы принесли его. Ну, почти.

«Где?!» — взревела другая часть голосов, агрессивная, злая. Щупальце дернулось, словно собираясь ударить. — «Ложь! Обман! Боли стало больше! Он идет! Тюремщик идет!»

Пугливка сжалась, но не убежала. Она знала, что должна сделать. Она — часть Лилии, богини природы. А природа — это не только цветочки. Это понимание.

— Он идет, — согласилась она. — Громовержец. Тот, кто запер вас здесь. Тот, кто сделал вам больно.

«Тюремщик… Мучитель…» — зашептала Сверхсущность. Щупальце задрожало. — «Боимся… Ненавидим… Хотим разорвать… Хотим спрятаться…»

— Не надо прятаться, — твердо сказала Пугливка. Она протянула руку и коснулась призрачной плоти щупальца. Оно было холодным, как смерть, и горячим, как лихорадка. — Вы сильные. Вас много. Вы — это стена.

«Стена?» — удивились голоса.

— Да. Стена между ним и тем, что он хочет. Он хочет пройти дальше. К Вратам. Если он пройдет, покоя не будет никогда. Ни для кого. Он сделает всех… куклами. Как он.

Она передала им образ — тот, который видела сама. Образ мертвого мира, застывшего в идеальном, ледяном порядке, где нет ни боли, ни радости, ни жизни.

Сверхсущность содрогнулась. Этот образ напугал ее даже больше, чем собственная агония.

«Нет… Не хотим… Хотим спать… Хотим тишины…»

— Чтобы получить тишину, нужно прогнать того, кто шумит, — объяснила Пугливка, как объясняют ребенку. — Нужно остановить его. Помогите нам. Станьте нашим щитом. Просто не пускайте его. Держите его. А мои друзья… они его побьют.

Щупальце замерло. Казалось, миллиарды душ внутри него совещаются. Спорят. Кричат. Плачут.

А потом… что-то изменилось. Хаотичное движение внутри щупальца утихло. Лица перестали кричать вразнобой. Они все посмотрели в одну сторону. Туда, откуда должен был прийти враг.

«Щит…» — пророкотал единый, мощный голос. — «Мы будем… Щитом. Мы задержим Тюремщика. Мы… хотим… его… смерти».

Земля вокруг замка вздыбилась. Из разломов, из рвов, из самой тьмы поднялись десятки, сотни гигантских призрачных щупалец. Они сплелись вокруг замка Аймоса, формируя живую, пульсирующую стену. Баррикаду из душ.

Она не была красивой. Она была ужасной. Но она была прочной.

Пугливка улыбнулась и погладила щупальце.

— Спасибо. Вы хорошие. Просто вам очень больно.

гигантское щупальце осторожно, почти нежно коснулось ее волос кончиком, а затем втянулось в общую стену.

Пугливка встала и отряхнула штанишки.

— Я договорилась! — крикнула она, подбегая к нам. — Они помогут! Они злые, но они на нашей стороне!

— Молодец, малышка, — я потрепал ее по голове. — Ты сделала то, что не смог бы сделать ни один дипломат.

Подготовка к обороне шла полным ходом.

Ноктус бродил вдоль стен, недовольно морщась.

— Архитектура — дрянь, — ворчал он, проводя рукой по черному камню. — Никакого полета фантазии. Сплошной брутализм и депрессия. Аймос, у тебя что, в детстве кубиков не было? Только гробики?

Аймос, который руководил расстановкой призрачных лучников на башнях, огрызнулся:

— Это фортификация, Ноктус, а не будуар. Стены должны держать удар, а не радовать глаз.

— Одно другому не мешает, — парировал Бог Ночи. — Смотри и учись.

Он взмахнул рукой. Тени на плато вокруг замка и у подножия стен ожили. Они стали густыми, вязкими, похожими на нефть.

— Теневая трясина, — пояснил он. — Любой, кто наступит, увязнет по уши. И чем больше будет дергаться, тем глубже уйдет. А там, в глубине, их встретят мои маленькие кошмары. Они очень голодные. И они любят играть с едой.

— Эффективно, — признал Аймос. — Но все равно мрачно.

— Стильно, — поправил Ноктус. — Черный всегда в моде.

Никталия тоже не сидела без дела. Она носилась по внутреннему двору, раздавая указания призракам, которые смотрели на нее с немым ужасом.

— Так, вы, двое! — командовала она, указывая на двух суровых древних воинов. — Встаньте у ворот. И сделайте лица попроще! Вы должны пугать врага своей непредсказуемостью, а не унынием! Улыбайтесь! Шире! Вот так! Боже, это жутко… Оставляем!

Она развешивала в воздухе иллюзорные метки. Фантомные ворота, ведущие в никуда. Лестницы, обрывающиеся в пропасть. Коридоры, которые зацикливались сами на себя.

— Лабиринт Минотавра отдыхает! — радовалась она. — Громик зайдет в эту дверь, а выйдет… из унитаза! Ха! Представляете его лицо?

Затем она достала из кармана (в латексе?! откуда?!) пачку ярких стикеров и начала клеить их на внутренние стены бастионов.

«Ты сможешь!», «Смерть — это только начало карьеры!», «Не вешать нос, гардемарины!», «Убей бога — получи отпуск!».

— Что это? — спросил проходящий мимо призрак генерала, глядя на плакат с котиком. Он висел на виселице и гласил: «Зависни на тусе с Никталией!».

— Мотивация! — заявила Никталия. — Боевой дух — это главное! Вы должны верить в себя! Вы мертвые, вам нечего терять, кроме своих цепей! И этого ужасного серого цвета лица.

Призрак посмотрел на котика, потом на Никталию. Потрогал свое призрачное лицо. И, кажется, впервые за тысячу лет его плечи распрямились.

— А ведь верно, — пробурчал он. — Терять нечего. Пойду начищу меч.

Я стоял на главной башне, глядя на эти приготовления.

Сверхсущность образовала внешнее кольцо. Тени Ноктуса — ров и ловушки. Стены укреплены магией Аймоса и Эгилии. Карнакс, новый Бог Войны, расставил бойцов по идеальной тактической схеме. Никталия внесла элемент хаоса, который собьет с толку любую логику.

Мы сделали все, что могли.

Теперь оставалось только ждать.

И ждать пришлось недолго.

Небо над Миром Мертвых, всегда серое и безжизненное, вдруг изменилось.