Возвращение блудного сына
Шрифт:
Это резко увеличит число голосующих за нас, и приведёт к оттоку голосов от партий «Яблоко», «Справедливая Россия» и «ЛДПР», а может быть и от «Единой России», что не позволит бюрократам, давно раздробившим левые силы, в очередной раз обыграть нас, получив большинство в Госдуме.
Желаю победы КПРФ!
С коммунистическим приветом!
Платон Кочет».
На следующий день Платон лично отвёз письмо в ЦК КПРФ, но ответа на него естественно не получил. Позже он решил больше никаких дел с оппортунистами не иметь. А вскоре он нашёл и очередное подтверждение своему далеко идущему пространному выводу.
Заканчивая дачный сезон в начале ноября, Платон услышал в электричке перебранку пожилых супругов. Хамоватый мужчина жаловался своей жене на кого-то, возможно даже своих детей:
– «Я, б…, вкладывал всю душу!».
– «Так это и видно! Вон она до сих пор как из тебя прёт!» – уела того супруга.
Прям, почти, как у меня! – подумал тогда новоиспечённый политик – да и супруга его права.
Супруга же Платона всю осень собирала документы для поездки в Германию по приглашению своей ещё институтской подруги.
Но и тут не обошлось без препятствий и приключений. Словно кто-то настойчиво мешал и пытался убедить её в отказе от поездки. И, как оказалось позже, возможно не зря.
А зряшными оказались попытки поэта напечатать в некоторых газетах и журналах два своих политических стихотворения, написанные им на злобу дня. Первое было к вопросу о национальной идее – «Русский стиль»:
Умом Россию не понять!И милей всякой не измерить!Наш русский стиль – «такая мать!»?Не хочется мне в это верить.И слово наше – воробей,Как вылетит – ловить не стоит.Есть выраженья посильней.Знаток Вас ими удостоит.У нас полно ещё дерьмаИ русского и наносного.И суета и маета –Удел читателя простого.С годами может измельчали?Дерьмом нас Запад завалил.И, «если б не было печали…»,Давно народ бы стал другим.Ведь русский стиль – добро, терпенье,И уважение к себе.К другим, конечно, уваженье.Но «меч» поднимем мы в беде.Но капитал нас завлекает,И заставляет, что есть сил,За выживание – толкает –Бороться с напряженьем жил.А о духовности забыли?Забыли и про совесть, честь?Забыли то, какими были…Хотя такие ещё есть!Давайте стиль мы свой изменим:Бороться будем лишь со злом,Всё чужеродное заменим,И будем жить своим умом.История тому нас учит.Нас ненавидит всякий враг.Побьём его, так совесть мучит.(Ну, точно, был Иван – дурак!)Теперь другие в Мире «цены».Зачем за ними гнаться нам?Пора познать нам чувство меры,И наплевать на вражий гам.Ведь людям стержень нужен в жизни.Так им идея может быть.Поможем мы тогда ОтчизнеСтраной великой снова слыть.Мораль! А чем Вам не идея?Примером Миру можем стать.И, если делать всё радея,Мы Миру можем столько дать!Национальная идея!?Была идея – коммунизм!Спросите лучше меня: «Где я?!».Теперь она – анахронизм.А может лучше без идеи?Так долго жили на Руси.Взамен её «блага» имели.Теперь такое не проси.Пусть русский стиль моралью станет -Примером для всея… Земли,Народ российский не устанетСвой крест достойнеше нести.И если поступать практично…Ну, как такое позабыть?!Россия наша – то прилично -Империей должна бы быть!Не зла, конечно, а морали,Собрав вокруг себя друзей.Но только тех, что не орали,Всё корча из себя судей.Ведь в коллективе жить удобней.Есть разделение труда…И он большой семье подобней.В нём легче, если вдруг беда.В большом всегда важна идея.А в малом – тонкость сохранить.Многообразие имея,Всегда мы сможем победить.Пусть все империи не вечны.Но дать толчок она должна…Всегда мы будем человечны!Идея эта нам нужна!А вторым стихотворением было «Тандем». Оно было написано в конце ноября и тоже на злобу дня. Но больше оно относилось к предстоящей смене президента, которая должна была произойти в начале марта следующего года на, якобы, всеобщих демократических выборах.
Смотрел в ТВ, как пухнут зяблики.А как народу тогда быть?Как будут «Шустрики» и «Мямлики»Страной моей руководить?«Тандем», Россией управляя,Хоть многого сумел достичь,Но также многое теряя,Он умудрился и убить:Посеял он инерционностьВ умах у большинства людей.Хотя и показал проворностьВ реализации идей,Которых много. К сожаленью,И необдуманных при том.Внимание к чужому мнениюВсё оставляют на потом.А в обществе «Тяни-толкаев»,Изображающих активность,Всегда о многом мы болтаем,Тем порождая лишь пассивность.А создавать фронты в тылу?!Наверно против своего ж народа? –Предвыборной борьбы в пылу –Диагноз тут другого рода.Засилье власти очевидно.«ЕР» почти «КПСС».Народу за сие обидно.Боролись же против «СС».Чтоб жить всем нам намного лучше,Решать проблемы надо вместе.И доверять народу больше.А так мы топчемся на месте.А периодически сменяяДруг друга каждые шесть лет,Россией нашей управляя,«Тандем» добавит сколько бед?Зашорены от пониманияПроблем и важных, и простых.Пишу в порядке назидания…Народу проще жить без них.«Тандемом» ездить ведь опасно.Один упал – другой за ним.Пишу сие я не напрасно.Даю совет бесплатно им.В течение ноября Платон передал оба эти стихотворения в штабы оппозиционных партий: КПРФ, ЛДПР, СР и «Яблоко». Позже – в журналы «Знамя», «Дружба народов», «Новый мир» и «Москва». А также в газеты «Завтра», «Литературная газета», «Независимая газета» и «Новая газета».
Но ни ответа, ни привета, ни телефонного звонка Платон так и не получил. На этом его временная политическая активность так и закончилась.
Его заняли теперь другие проблемы – личные. После окончания дачного сезона Платон приступил к восстановлению кистей своих рук, посещая физиотерапевтические процедуры в поликлинике по месту жительства.
В понедельник, 5 декабря, сразу после состоявшихся выборов в Государственную Думу, часть коллектива НИИ Биомедхимии имени В. Н. Ореховича собралась на традиционное отмечание дней рождений доктора биологических наук О. М. Лопатиной и её верной помощницы – кандидата биологических наук – Е. Г. Тихоновой.
В связи с отсутствием других коллег, особенно Алексея на машине, Надежда упросила Платона съездить вместе с нею в институт и хотя бы помочь довести туда подарки и цветы. Тот вынужденно согласился.
Елену Георгиевну удалось поздравить сразу. Но главная виновница торжества пока задерживалась в другом корпусе института, выслушивая поздравления от высокопоставленных представителей других организаций.
Невольную паузу разбавили беседы между старыми знакомыми. Платон, воспользовавшись случаем, подарил ветеранам-москвичам посвящённое детям 50-ых годов совсем недавно написанное стихотворение «Эта бывшая московская «шпана»!».
Набекрень надета кепка.Лихо поднят воротник.Хоть ты парень, хоть ты девка -Всё московский озорник!У тебя семья в разводе,Иль отец в тюрьме сидит.Ты подранок войны вроде -Подворотен верный гид.А в кармане – складной ножик,Медных горсточка монет.И причёска типа «Ёжик».И счастливый был билет.Людно было в переулках,На бульварах, во дворах.Даже меж домов, в проулках.Не сидели мы в норах.Лазали по крышам старым,И «гоняли» голубей.Каждый стать хотел бывалым,Не имея «сто рублей».То мячом играли в «штандер»,«Вышибалы», иль в футбол.Ну, а самым всё же главнымБыл в кружочек волейбол…В «дочки-матери» играли -Жить готовились в семье.Мы ведь все прекрасно знали…Пострадал народ в войне.В основном, играли «в прятки»,Иль в разбойников лихих,В салочки и без оглядки.Не было затей иных.Но зато Москву любили.И гордились мы страной.Жили-были, не тужили,С повседневной суетой.В «Хронику», «Уран» ходили,В «Форум», даже в «Колизей».И в «Спартак» мы заходили.И в какой-нибудь музей.Да и книжки мы читали.Рядом жил Иосиф Дик.Крамаров Савелий – знали?Был наш местный озорник.Слишком иногда шалили.То прохожего спугнёшь.Безобидны шутки были.Что с ребёнка тут возьмёшь?С горок мы всегда на санках…И в сугробы – с головой.Руки были только в ранкахМногоснежною зимой.Крепость снежную лепили.И играли мы в снежки.И предателей лупили.На расправу все легки.Ну, случалось, дрались тоже.Но не злобно, не ногой.Пионеру ведь негожеНарушать людей покой.По утрам бывали в школе.В вечер ранний – во дворе.Равной не было в футболеСретенской лихой «шпане».На трамваях мы катались.Ели в парках эскимо.На бульварах целовались,Сунув руки под пальто.Просыпались мы с рассветомОт окраин до Кремля.Распускались нежным цветом,За всё жизнь благодаря.Я горжусь Москвою прежней,И московскою «шпаной».Вспоминаю с грустью нежной.Только стала жизнь другой…Пред «шпаной» снимаю кепку,Кланяюсь я Вам, друзья!В памяти засело крепко.Вы – моя Москва, страна!Среди получивших новое творение от Платона оказался и находившийся в сильном подпитии, давно его уважающий, профессор Владимир Николаевич Прозорловский. Он пытался было что-то прочитать в подаренном Платоном тексте, но буквы прыгали перед его старческими в очках глазами. Тогда он вынужденно поинтересовался последними литературными успехами коллеги.
– «Да я сейчас заканчиваю сказку для взрослых «Емеля». Это как бы продолжение «Сказа про Федота-стрельца…» Леонида Филатова. Но моя первая часть «Становление» уже по объёму явно больше всего его произведения. А у меня задумано три части».
– «А о чём эта… сказка?».
– «Там рассказывается о молодом и, как говориться, в теле, с большим елдаком, деревенском парне, приехавшем покорять Москву. Это чисто эротическое произведение, а может даже отчасти и порнографическое!».
– «А какая разница между эротикой и порнографией? Я вот никак не могу понять!» – поинтересовался известный учёный-биолог.
– «Да это очень просто! Если любовь без секса – это эротика. Если секс без любви – то порнография. А если секс с любовью – то это семейная жизнь!» – ответил писатель.
– «Ха-ха-ха! Забавно!» – понял его учёный.
– «А Вы наверно сильны в полемике!» – после некоторой паузы и раздумий спросил раскачивающийся профессор.
– «Смотря в какой. Ведь полемика – это инструмент общения интеллигентов. В современной полемике интеллигентность как-то сама собой испарилась. В полемике всё более проявляются рыночные отношения!».
– «Хе!?» – снова усмехнулся довольный учёный, по-товарищески похлопывая собеседника по плечу.
– «Я имею ввиду базарные!» – тут же уточнил писатель, обнимая сильно покачнувшегося старика за место, где когда-то была талия и удерживая его.
– «У меня душа не лежит…» – недоговорил профессор, снова покачиваясь и икая.
– «А что? Уже стоит?!» – неуместно пошутил Платон.
Но Владимир Николаевич, ничего ему не ответив, неуверенной походкой направился к, поздоровавшимся с ним, женщинам.
Присутствующие, для приличия немного подождав Ольгу Михайловну, решили сесть за стол пока без неё.