Чтение онлайн

Гибель воина всегда оставляла после себя женщину с ребёнком. Кто должен был ее кормить? Старшие мудро решили — она может стать подругой у другого очага и там найдёт и защиту, и кров.

— Да знаю я, друг мой, Белая Сова… Просто, непривычно все это. Твои одежды, слова и еще, жены…

— А жить так привычно? Сколько лет твоей женщине? Она лишь по виду взрослая, а так — ещё ребёнок. Ты считаешь это нормальным?

— Тут другое…

Сова усмехнулся:

— Нет, друг мой и брат. Изменились условия, в которых нам теперь приходиться жить, изменились и вы сами. Но не я. Белая Сова всегда жил по законам племени. И они — он махнул рукой в сторону шалаша — тоже. Я говорил тебе, мои женщины были со мной, ещё до того дня. Они сами выбрали эту тропу.

— Они не ревнуют тебя друг к другу? — вырвалось у меня.

Сова неожиданно широко улыбнулся, утратив обычную невозмутимость.

— Нет. Мы спим вместе. Тебе этого не понять!

Я вздохнул:

— Знаешь… Всегда хотел так попробовать. Только как-то не было случая.

Или, таких женщин, как у тебя. Правда, не представляю, как можно это делать, не стесняясь…

— Если тебе дороги обе и ни одна не станет претендовать на тебя больше, чем другая. И совсем хорошо, когда они относятся друг к другу с тем же чувством, с каким ложатся в постель мужа. Тогда исчезает стыд. По-другому я бы не хотел сам. Белая Сова знаком с обычаем мусульман, проводить ночи в разных комнатах своего дома, обсуждая достоинства одной жены с другой.

Индейцу это не подходит. Они обе — моя семья.

— Всё-таки… Не знаю.

— Забудь об этом, охотник. У тебя есть подруга, у многих — это только женщина… Можно делить кров и ложе, оставаясь далеко. Твоя девочка любит тебя — тебе этого мало? Другим так не повезло. И она настоящий друг, с которым не страшно в пути.

— Да, — я с нежностью подумал о мирно спящей Нате. — С ней не страшно в пути. И у меня одно желание, чтобы этот путь продлился, как можно дольше…

Индеец перевел взгляд на Нату, потом на меня и неожиданно предложил:

— Белая Сова приглашает своего друга и его скво в свой типи! Он помнит приглашение Дара, но дом его брата находится далеко… Жилище индейца в дне пути отсюда, и там мой брат познакомится со второй женой Совы. Твоя скво будет рада ей — они почти одного возраста!

— Ты еще больше удивляешь меня, Сова…

Я с недоумением посмотрел на индейца.

— Кстати, что такое — Типи?

— Ты мог слышать об этом под другим названием. Вигвам, пуэбло, иглу — это все жилище индейцев, но индейцев, принадлежащих к разным племенам и местам обитания. Мой род — лесные индейцы. И у меня — типи. Различие видно невооружённым глазом. Ты поймешь.

— Значит, мой брат, ты приглашаешь нас в гости?

— Да.

— Я что-то не заметил, что в долине отличаются повышенным гостеприимством.

Сова спокойно укрыл спящую Нату большим одеялом из отлично выделанной шкуры неизвестного мне животного. Я прикоснулся к нему. Мех приятно и легко струился в пальцах, играя всеми оттенками радуги.

— Такие водятся только в предгорьях. Я убил его, а мои женщины изготовили их него одеяло. Мой брат несправедлив к людям долины. Не каждый может справиться с несчастьем… Сова лишь на словах бывает груб с теми, кто не хочет сопротивляться судьбе. На деле, он помогает слабым и учит их тому, что нужно знать настоящему охотнику и жителю прерий. И среди них есть достойные люди. Но мой брат не успел заметить всех…

— Они не очень-то привыкли к этому названию.

— Привыкнут. Прерии звучат лучше, чем пустыня.

— Да уж, пустыней не назовешь.

Сова жестом указал мне на приготовленное ложе:

— Твоя скво спит… Займи место рядом с ней — утром мы выйдем рано.

Ната чуть приоткрыла глаза, но, увидев, что это я, улыбнулась и обвила мою шею руками.

— Мне казалось, что это все снится… Долина, Сова, эти люди!

— Снится. Спи, малыш…

Сова устроился рядом со своей женщиной. Он положил возле себя свое копье и вынул маленький топорик из-за пояса.

— Ты никогда не расстаёшься с оружием? Даже в собственном шалаше?

— А разве мой брат спит без него?

— Когда в подвале — ну… Оно рядом.

— У Белой Совы оно всегда рядом. И в поселке возле скал — и в этом поселке, в особенности… Мой брат еще не знает всех его обитателей.

Некоторые из них могут оказаться хуже диких зверей. Но, спите…

Я умолк, догадываясь, чего не стал уточнять индеец. Похоже, что в долине водились и иные хищники — на двух ногах. Но возле костра никто о них не сказал ни слова. Я подумал, что такое вряд ли возможно — после всего, что произошло. Но и отрицать такой опасности не следовало. И мой лук лёг рядом со своим владельцем.

Наутро мы обнаружили, что две, из трех шкур, принесенных нами в поселок, пропали. Их никто не охранял — мы оставили их там, где сидели, возле костра, даже не подумав о том, что следует занести их в шалаш. Сова только скрипнул зубами и выругался в полголоса, пожелав вору кое-что из тех неприятностей, какие способны надолго испортить жизнь человеку… Я положил руку на его плечо и сказал:

— Пустое, мой брат. Одна, две шкуры, что они, по сравнению с тем, что нам уготовлено? Ты можешь убить волка — я могу убить волка. Мы добудем себе еще. А те, кому они нужны, могли бы их получить, просто обратившись к нам, не так ли? По крайней мере, мы будем знать, что они не пропали даром, а пошли кому-то на одежду, в холодное время!

— Ты слишком щедр, брат мой. Это украшает вождя, но не охотника. Если ты не станешь дорожить тем, что сам добыл — тебя не станут уважать.

— А ты, Белая Сова, ты станешь?

Он улыбнулся и заметно смягчился:

— Мой брат искушен в дипломатии… Хао! Я не буду больше скорбеть о каких-то шкурах… но вору в следующий раз вырву руки до самых плеч!

Последнюю оставшуюся шкуру мы, с общего согласия, вручили Стопарю. Я видел, какими глазами он смотрел на буро-желтый мех, сразу решив подружиться с этим, в чем-то мне симпатичным, силачом.

— Ну, удружил Сова, удружил! Теперь, я своей старухе, точно сошью кое-что получше ее рваной телогрейки!

— Не благодари Сову, Стопарь. Это — дар Дара!

— Как? Дар Дара?

Индеец засмеялся:

— Я не виноват, что у моего названого брата такое имя! Придет время, и ты будешь называть его более подходящим именем, для смелого воина и охотника.

Стопарь протянул мне широкую ладонь, и моя рука утонула в ней.

— Спасибо. Я вижу — ты добрый малый. И в лице у тебя есть что-то такое… что еще заставит считаться с тобой многих, из нашего поселка. А может — и всей долины. Не знаю, что там мудрит Сова про воина — но охотник ты, вижу, в самом деле, не из робких — такую зверюгу завалить, не шутка… — это я про тех тварей, которых вы назвали Бурокрысами. А старухе скажу, что бы поблагодарила тебя сама — она так обнимет, что может и кости переломать!

— Ну, нет! — Ната притворно возмутилась. — Мне он еще живой нужен!

— А не ревнуй, малышка… Она для вида. Обнимет по настоящему — даже мои, хрустнут!

Стопарь громоподобно захохотал и взмахнул шкурой — мех заиграл на свету, заструился и соскользнул в траву под ногами — Стопарь бросил ее вниз.

— Вот обработает Туча ее, как следует, скребком — получится дело. Буду должен, парень!

— Не надо. Не люблю долги и должников тоже. Путь это будет подарком.

— Ну, тогда — еще раз спасибо!