Чтение онлайн

— Ты так много мне дал… — она обняла меня и, внезапно решившись, громко сказала — Я люблю тебя!

— Ната!

— Я люблю тебя!

Она набрала полную грудь воздуха, и, уже не стесняясь, в полный голос, торжествующе и звонко закричала:

— Я люблю тебя!!!

Слезы капали, стекая тоненькими, грязными струйками по измазанному лицу, но в ее глазах было такое счастье и такая вера…

— Я люблю тебя!

Мой крик слился с ее, и уже мы оба, смеясь и плача, бросали вызов всему, что нас окружало! Потому, что знали — мы вырвемся и мы будем жить!

И мы вышли… Еще долгих два дня мы пробивались сквозь грязно-бурые, расплывающиеся под ногами пласты перевернутой земли, спотыкаясь о нанесенные водой бревна и коряги. Но теперь мы преодолевали их значительно легче, словно физическая усталость отступила, и вместе с нашим признанием появилось второе дыхание. И, едва мы поднялись на подножие этих холмов, оставив позади так и не догнавшую нас воду! Едва скинули с себя осточертевшую за эти дни ношу! Даже не утолив голод и не ища места, где можно было бы отдохнуть — мы бросились друг к другу в едином порыве, чтобы слиться в одно целое, единое существо, в этой немыслимой жажде близости! А потом мы уснули, обнявшись и будто провалившись в бездну, без сновидений.

Угар — наш преданный пес, уставший не меньше нашего, караулил наш отдых, не отходя ни на шаг. Вода отступала. Мы смотрели на нее и с каждым часом убеждались в том, что глаза нас не обманывают. Метр за метром, она откатывалась обратно, в русло, из которого вырвалась на свободу, и едва не погубила нас за эти, полные лишений, дни.

Повсюду обнажалось почва — размытая и заиленная, покрытая гниющими водорослями. Она просыхала очень быстро — выглянуло солнце, и, к нашей радости, спал наконец досаждающий нам холод.

Назад? — Ната тронула меня за рукав.

Я отрицательно мотнул головой:

— Нет… Мы все равно не сможет там пройти… Вода сходит, но земля еще будет долго просыхать. А проход, должно быть, и вовсе занесло непроходимыми завалами из бревен и песка — как мы будем возвращаться назад, я не представляю…

Ната посмотрела на запад.

— Тогда… Что?

Я перевел взгляд на виднеющиеся вдалеке горы…

— Туда. Мы уже столько прошли, что возвращаться, не попытавшись узнать, что там, было бы просто обидно. И… с тобой, я дойду хоть до самых вершин!

Она положила свою руку мне на плечо — я сидел на шкуре, а она стояла рядом. Ната провела пальцами по моим волосам, я прикрыл глаза от блаженства…

— Сумасшедший…

— Мы дойдем до гор. Может быть — там остался, еще кто ни будь… из людей.

Холмы нам не помеха. Будем держаться береговой полосы, как и раньше.

Второго наводнения не будет. А с холмов мы сможем увидеть всю эту долину полностью.

Ната чуточку улыбнулась и, без всякой иронии, сказала:

— Веди меня за собой — и я пойду в любые дали! Я так долго была самостоятельной, что теперь хочу только одного — чтобы все решения ты принимал сам!

— Ты уже приняла самое главное…

Она понимающе кивнула и приложила палец к губам:

— Не заставляй меня произносить это слишком часто — не то, привыкнешь… Но ты прав… Это решение я приняла сама — и оно — навсегда!

Она склонилась, села мне на колени и долгим, изучающим взглядом смотрела в мои глаза.

— Люблю… Это невозможно, но это так. Дар…

Она задохнулась и спрятала лицо от меня на груди.

Я обнял ее…

И все-таки, усталость, накопившаяся в нас, давала о себе знать. Даже после отдыха на твердой и сухой поверхности, обсушенные, вновь жарко засиявшим солнцем, мы хотели найти укромное место, желая завалиться в нем на пару дней. Это было необходимо для дальнейшего похода. На холмах было много всяческий укрытий, но мы отвергали одно за другим — нам нужно было такое, где было бы из чего развести костер, и где нашлась чистая вода — наша была на исходе. Кроме того, следовало позаботиться о голодном псе — мы еще могли себя ограничить, а ему длительное воздержание явно не шло на пользу

— Угар осунулся и еле волочил лапы. Как назло, среди этих трав, мы не видели никого, кто мог бы составить достойную внимания добычу, или же она вся устремилась на восток и юг, спасаясь от наводнения.

— Вон те холмики мне не внушают доверия…

— Значит, туда мы не пойдем. С нами ведь пес — он предупредит, если они вдруг станут двигаться!

— Они движутся, Дар…

Угар, словно поняв, что я упомянул про него, коротко гавкнул.

— Нас приглашают.

Ната улыбнулась, уточнив:

— Не приглашают, а требуют. Ты только посмотри на его физиономию — пес словно увидел сто кошек сразу и теперь не знает, то ли кинутся на них всех, то ли, дать деру! Во всяком случае, недовольство нашим промедлением, по нему видно уж очень заметно!

Угар, действительно, показывал нетерпение и полное нежелание здесь находится. Он крутился возле нас, хватал за одежду и отбегал прочь — всячески демонстрировал, чтобы мы немедленно шли за ним!

— Ты знаешь, я не против — Ната согнала улыбку с лица, став вдруг серьезней. — Он уже доказал, что к его мнению нужно прислушиваться… или присматриваться?

— Что ты там говорила про холмики?

Я вглядывался в темные пятна и убеждался в том, что они приближаются…

— Все равно. Пойдем. Раз он хочет по быстрее отсюда слинять, то и нам тут делать нечего. И те фигурки мне что-то вовсе не нравятся…

Увлекаемые псом, мы подхватили наши мешки — они ничуть не стали легче, хоть и пролежали несколько часов на земле, а не находились за нашими спинами. Я проверил тетиву — опыт прошлых стычек, когда действовать приходилось внезапно, приручил быть наготове всегда… Ната, проследившая за мной, тоже достала один из своих дротиков и отерла рукоять от влаги.

— Скользит?

— Немного. Может сорваться… А как у тебя?

— Все в порядке. Чуть ослабла, но это обычное явление. Вот, подтяну — и пойдем дальше.

Угар уже ушел далеко вперед. Мы шли за ним по следам — отпечаткам крупных, закругленных лап. Ната, увидев, как я качаю головой, тоже кивнула — привыкнуть к тому, что наш, с виду оставшийся прежним, пес подвергся такой странной мутации, было сложно…

У Наты вдруг побледнело лицо. Она скривилась и, охнув, опустилась на одно колено.

— Что случилось?

— Нога… Я, кажется, на что-то наступила!

Я внимательно осмотрел ступню девушки. На внутренней поверхности была небольшая ранка — две красноватых точки, словно след от укуса…

— Сейчас больно?

— Не очень. Только ощущение неприятное — словно стекло внутри.

Она скорчила жалобную гримасу, и я взял ее на руки, намереваясь нести дальше на весу. Ната обвила мою шею и лукаво прошептала на ухо:

— Мне нравится!

— А мне-то, как… Только вот Угар не в восторге — он весь извелся там, на вершине!