Чтение онлайн

Мы вместе — я, а затем Угар, выскочили наружу. Ната стояла, как я и предполагал, на вершине, и смотрела вниз на площадку. Я укоризненно произнес:

— А предупредить ты хоть могла?

— Ты бы не пустил! Ведь так?

— Нет, конечно…

— Тогда зачем было говорить?

— Для того, чтобы в этом убедиться… Слазь вниз.

Она осторожно спустилась. Я, вместо того, чтобы помочь ей на последнем этапе, ухватил девушку за руку и грубо сдернул.

— Ты что?

Вместо ответа я перегнул Нату через колено и отвесил крепкий хлопок по мягкому месту. Ната вскрикнула:

— Ай! Больно ведь!

Я добавил — еще раз, и еще…

— Поняла?

Она всхлипнула и сердито стрельнула глазами. Но я сохранял суровое выражение на лице — хоть ее выходка и помогла нам избавится от стаи, но в другое время излишняя самоуверенность могла стоить слишком дорого…

Зная о том, что завтрашний день будет не легче сегодняшнего, оставшуюся ночь мы решили поспать. Ната обиженно свернулась, а я, примирительно, произнес:

— А кто-то, чего там обещал… Вроде полного послушания, всегда и везде.

Она сердито отвернулась и пробурчала, как бы в темноту:

— Сильный, да?

Мы вновь прижались друг к другу, стараясь наверстать, упущенное. Мы уже привыкли спать урывками и понемногу — зато научились высыпаться за эти короткие часы.

— Завтра поговорим.

— Угу… — сонно пробормотала Ната и, сжавшись калачиком, нырнула мне под руку.

Я обнял ее, подоткнул одеяло — вот когда я поздравил себя с тем, что мы не бросили их, когда всякий лишний вес был уже невыносим! Угар зевнул и положил свою башку мне на колени. Они оба — Угар и Ната, удобно устроились, и мне не оставалось ничего другого, как коротать все оставшееся время между ними. Чему я, впрочем, был только рад. Так уж случилось, что трое — один зверь и двое людей, обрели друг друга, среди этого мира… И нам теперь предстояло узнать — какой он, этот мир?

Остаток ночи нас уже никто не тревожил — волки ушли и больше не возвращались. По отпечаткам на земле, я прикинул, что размеры хищников почти не отличались от размеров Угара, а у нашего пса они были не маленькие. Помня о том, насколько сильны, умны и коварны эти создания на воле, я подумал, что если они решат идти по нашим следам — схватки не избежать! И исход ее, в отличие от ночной, предугадать было сложнее — волки не крысы…

— Ты больше не сердишься?

— А ты перестала дуться?

— И не дулась вовсе… На тебя нельзя обижаться — ты прав, конечно.

Дурачок… Может, мне даже приятно было. Чудно все… ты мне и муж, и отец — все сразу. Я хочу тебя, как мужчину, а веду себя как девчонка…

Ната протянула мне лепешку, не смотря на то, что они столько времени провели в сырых мешках остались вполне съедобны.

— Как тебе это удалось?

— Случайно. Мешала все подряд, по твоему рецепту — вот получилось. Мука, кстати, уже под вопросом — жучки завелись…

— Ничего. Сдается мне, мы найдем в этой долине что ни будь, что нам заменит и хлеб, и все его производные.

— Мы пойдем в долину?

Я задумался.

— Наверное… Нет. Мне кажется, вначале надо идти против течения — вдоль берега. Так и легче, и мы получаем возможность, видеть все с вершины холмов. А в этих травах…

— Волки…

— Ладно. Подумаем до вечера… А пока — в дорогу.

Этот холм был последним в общей гряде, и возвышался над другими. Мы, пройдя вдоль береговой линии еще с пару километров, поднялись на него, желая снова посмотреть на скрытую, за ним, долину. На небе не было ни облачка — ничто не напоминало о том, что всего пару дней назад оно было полностью затянуто серыми тучами, из которых извергалось столько воды. Мы взобрались на вершину, сбросили с себя груз и стали всматриваться вдаль.

Чуть ли не на глазах из земли тянулись ростки, стремящиеся, как все живое, к этим солнечным лучам, и мы, позабывшие за несколько месяцев о том, что в мире есть еще множество цветов, кроме черного, бурого и грязно-серого, были поражены их обилием. Эти ярчайшие краски больно резали глаза. От буйства и множества запахов, кружилась голова, улавливая сотни новых, незнакомых и пьянящих ароматов…

К северу от нас, стояла непроходимая, каменная цепь — те высокие скалы, преодолеть которые мы даже и не пытались. Они сплошной стеной подходили почти к берегу, с нашей стороны, и терялись далеко на горизонте — на востоке. Даже отсюда мы видели, насколько они высоки — только птицы могли пересечь эту преграду напрямую… Но это, все же, были не горы. Настоящие горы высились прямо от нас, к югу. И они, действительно, были очень велики! Мы видели снежное великолепие на склонах, темную синеву лесов, извилистые отроги, ущельями спускающиеся в саму долину — и все это было покрыто дубравами, рощами, густыми зарослями и травами, заполнившими эту плодородную землю. Повсюду паслись и бродили животные — поодиночке или стадами. Это была невероятно богатая земля, и мы, не находя слов, молча смотрели на нее, сознавая, каким убогим был наш собственный мирок, заключавшийся в нескольких комнатах убежища и исковерканных руинах, почти засыпанного пеплом, города…

— Как это прекрасно… — срывающимся голосом произнесла Ната.

— Она очень большая… Даже затрудняюсь определить, насколько. Мы потратили столько времени, чтобы дойти от подвала, до поворота, и еще полдня — пока не уперлись в проход между рекой и скалами. Я не упоминаю, про все препятствия на нашем пути — только чистое время, потраченное на саму дорогу. Если бы не наводнение — мы могли бы добраться до этого холма еще, скажем, дня за три — четыре. И отсюда, до предгорий — не меньше! Но это — с севера на юг. А вот на восток… Если судить по той степи, в которой мы нарвались на бурокрысов — и соотнести ее размеры с этой долиной — то, чтобы дойти до ее края, на востоке, понадобиться не меньше десяти дней! Но она ведь может протянуться и дальше, чем я думаю…

— Мы то поднимаемся, то спускаемся. То обходим овраги, то идем прямо по гальке, рядом с водой… Как можно что-то подсчитать? Идти по развалинам — это одно, а по ровной земле — совсем другое.

Я присел на землю. Ната опустилась рядом со мной — нам никуда больше не хотелось идти…

— О чем ты думаешь?

Я посмотрел на Нату…

— Мы поступим так, как ты решишь, муж мой! — она угадала мой вопрос и просто дала на него ответ…

— Ната…

Она улыбнулась — чуть с грустью, и такой мягкостью в глазах, что у меня слегка защемило сердце.

— Никак не привыкну…

— Ты позволишь мне тебя так называть?

— Солнышко мое…

— Нет… Я — темная. Побереги это, для кого ни будь, другого!

Она засмеялась и повернулась к долине, пряча взволнованное лицо.

— Как красиво!

Ната развела руки. Я не спорил — раскинувшееся великолепие разительно отличалось от тусклых красок покинутого города.

— Спасибо тебе, родной!

— За что?

— За всё это! За этот простор, за эти травы — за всё! За реку, за горы, за землю!

— При чём тут я?

Ната прижалась ко мне и, глядя мне в лицо своими лучистыми глазами, промолвила:

— А ты не понимаешь? За то, что я смогла все это увидеть! Ты вытащил меня оттуда — из бездны и привёл сюда, в эту долину! Где все так прекрасно!

Вместо ответа я прижал её к себе, целуя волнистые, тёмные волосы.

— Это тебе спасибо. За то, что ты есть… И за то, что ты со мной.

Очень далеко мы решили не заходить — в этих местах могли встретиться незнакомые нам животные, а в том, что они где-то, поблизости, сомнений не возникало. Взволнованный вид Угара — пёс проявлял сильное нетерпение, намереваясь сбежать с холма вниз, в заросли, указывало на то, что он чует добычу.