Чтение онлайн

Во всяком случае, шансы были. Даже в Текущей Реальности оставалась надежда облететь Луну раньше американцев. Успех, конечно, эфемерный, но он дал бы все основания продолжать Лунную программу. Первый облет — наш, первая высадка — их. Чья первая база? И где-то впереди, далеко за линией фронта сияет Марс, главный приз лунной гонки.

Брежневское Политбюро пожалело космонавтов (риск действительно был предельный, но, кстати, не запредельный, как у «Аполлона-11»), и эта последняя возможность была потеряна. Нет ничего ценнее человеческой жизни? Так, дайте человеку возможность самому распоряжаться собственной жизнью. Идея облета Луны на недовведенном корабле была высказана самими космонавтами в письме, обращенном к высшему руководству страны.

В 1990-е годы, когда погиб Советский Союз и разрушалось все, созданное им, было модно обвинять космос в низком уровне жизни в СССР. Как-то никто не обратил внимание, что во второй великой космической державе — США — уровень жизни оставался весьма высоким. И кстати, если бы сегодня мир пользовался бы не только ближним, околоземным космосом, но и малой системой, мы, например, не имели бы проблем с кризисом генерирующих мощностей и распределительных сетей. Весьма вероятно, что и продовольственная проблема была бы решена (за счет накопленного опыта в создании высокоэффективных искусственных экосистем, необходимых в длительных космических перелетах).

Но суть — не в этом.

Значение Дальнего Космоса — вовсе не в «ненужных камнях с ненужных планет», не в космических ресурсах, использование которых в ближайшее время, по меньшей мере, сомнительно, и даже не во всякого рода полезной конверсии типа «ядерного кубика» или «манны небесной» (космического хлеба). Ценностью является сам Космос.

Говорят, что виртуальная реальность обессмыслила долгие и дорогие космические исследования: ведь при помощи современной компьютерной графики можно уже сегодня исследовать океаны Титана и наблюдать за восходом Юпитера с Амальтеи. Рассуждающие так забывают, что компьютерная реальность создается людьми и, следовательно, содержит в себе лишь то, что они знают или могут помыслить. Остановка развития в конце XX столетия потому и произошла, что набор смыслов и образов, связанных с Землей, практически исчерпан. Мы обречены жить в эпоху постмодерна, эпоху комбинирования и рекомбинирования многократно использованных мыслеконструкций.

Новые образы, новые символы, новые структуры мышления ждут нас за гранью привычного опыта. И никто ничего не может сделать с тем фактом, что Космос остается наиболее обозначенным фронтиром развития. Можно игнорировать это обстоятельство, можно придумать тысячу других фронтиров (океан, тайны живого…), но себя обмануть нельзя. «Во Вселенной каждое разумное существо знает, где добро и где зло», — говорит герой американского фильма «Ка-Пекс». И здесь, на Земле, каждый человек знает, где на самом деле нужно искать смысл существования. По А. Тойнби, [240] локальная цивилизация есть ответ на локальный вызов (джунглей, океана, пустыни, арктического холода…). Тогда наша глобальная (ну, по крайней мере, глобализованная) Цивилизация должна искать ответ на глобальный вызов бесконечности космического пространства, и уклониться от этого вызова она не может.

То есть может, конечно, но очень дорогой ценой.

«Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я повернул обратно. С тех пор всё тянутся передо мною кривые глухие окольные тропы…»

Я все-таки надеюсь дожить до того дня, когда родится первый ребенок, зачатый в Дальнем Космосе. И хотя с точки зрения Будущего, Прогресса, Человечества не имеет никакого значения его национальная принадлежность, я все-таки надеюсь, что этот ребенок будет гражданином моей страны — как бы она ни называлась «даже в том, добром будущем вашем».