Чтение онлайн

Сейчас ситуация изменилась радикально. В десятом классе хорошей Санкт- Петербургской школы никто не может показать на карте Бассов пролив, да и Ла-Манш видели далеко не все, или дать внятное толкование феномену смены времен года. Физический смысл полярного круга не понимает ни один школьник. То, что Земля — шар, ученики пока еще помнят, но геометрические размеры этого шара уже представляют довольно слабо. В целом складывается «карта знания», характерная скорее для средневекового сознания, чем для индустриального.

Приведем в качестве примера структуру личной Вселенной современной пятнадцатилетней девушки (результат интервьюирования).

Земля имеет форму шара радиусом около 100 000 километров. Расстояние до Луны составляет около 500 000 километров, Солнце находится «несколько дальше, возможно, до него более миллиона километров». Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца — система мира пока еще осталась гелиоцентрической. В Солнечной системе девять планет. Звезды «очень маленькие (дословно: «децильные») и, наверное, находятся там же, где Солнце. Может быть, ближе или раза в полтора дальше».

Вселенная сжалась до несчастного миллиона километров, причем 10 % ее занимает Земля.

При чем здесь Космос? С формальной точки зрения увлечение космонавтикой помогает удерживать рамку представления о Земле как о небесном теле: сплюснутом у полюсов эллипсоиде вращения с большой полуосью около 6400 км, совершающем за год оборот вокруг Солнца и за сутки оборачивающемся вокруг своей оси, наклоненной к плоскости орбиты под углом 66 градусов 23 минуты [226] . Другими словами, Космос позволяет перейти в рефлексивную позицию относительно Земли, увидеть земной шар со стороны.

На философском (точнее, цивилизационном) уровне мышления связь выглядит еще более явной. Пока человечество было занято Космосом, и прежде всего Глубоким Космосом, линия фронтира все дальше отодвигалась от Земли. В 1969–1974 гг. фронтиром была Луна; за чертежными досками велась проработка марсианского проекта, а в художественной литературе исследовалась проблема галактического этапа развития Цивилизации. Земля была «хоумлэндом», привычным, родным, изученным, безопасным, понятным миром. А свою «малую Родину» люди, обычно, знают. Даже не учат — просто знают.

В последней четверти XX столетия время — по крайней мере, в исследованиях Космоса — пошло назад. Луна была потеряна: сегодня ни одно государство не может повторить программу «Аполлон», и, то, что эта невозможность носит организационно- финансовый, а не технический характер, не меняет дела. С оставлением Лунного плацдарма фронтир отступил к Земле и в значительной мере потерял определенность. И люди, в большинстве своем, утратили рефлективный взгляд на Землю. Тем самым Земля перестала быть хоумлэндом и лишилась атрибута понятности. Сразу же мир потерял в глазах людей определенность и рассыпался в фасеточную структуру, характерную скорее для средневекового, чем для индустриального сознания.

Эту фразу нужно понимать буквально: несмотря на глобализацию (а может быть, благодаря ей), современный человек ощущает географическую реальность «точечно». Пространство, разделяющее цивилизованные домены, видится лишенным метрики, в том числе семантической, и населенным дикими людьми, которые, может быть, и не люди вовсе. Земля, как целое, не воспринимается вообще или представляется неопределенной в форме и размерах, непонятной и небезопасной.

С отступлением линии фронтира мера неопределенности возрастает. Когда человек совсем уйдет из Космоса, массовое сознание окончательно поглотят раннесредневековые поведенческие паттерны.

Итак, пилотируемый Космос представляет собой важнейший инструмент социальной рефлексии. Самим фактом своего существования он формирует внешнюю по отношению к Земле позицию, являя собой «зеркало мира». Утрата такого зеркала приводит к деградации и последующей фрагментации коллективного тоннеля Реальности по средневековому образцу.

Отступление с космических плацдармов — неважно, осуществляется ли оно из экономических соображений, или мотивируется ценностью человеческой жизни, или обосновывается философско-психологическими императивами, — есть одновременно и отход с Земли на землю. А для европейской цивилизации, жизнесодержащими ценностями которой являются свобода и познание, а структурообразующим принципом — развитие, в том числе и в форме неограниченной экспансии, потеря захваченного пространства означает движение вспять во времени. «Кино», которое прокручивается в обратную сторону.

И опять-таки — это не поэтический образ, а реальность, в том числе и экономическая. С семидесятых годов падает производительность капитала. К концу XX века этот параметр опустился до уровня 1890-х годов, причем скорость падения нарастала. На рубеже тысячелетий ослабление способности денег производить деньги привело к кризису высокотехнологичных секторов экономики, [227] сейчас в связи с неконтролируемым ростом золотовалютных резервов крупнейших индустриальных государств речь идет уже о кризисе ликвидности капитала.

Даже чисто формально потери от десятипроцентного снижения отдачи капиталовложений превышают в разы все затраты на исследование и освоение Космоса оптом — прошлые, настоящие и будущие. [228] В действительности дело обстоит гораздо хуже: падение ликвидности капитала есть проявление общего кризиса индустриальной экономики и соответствующей фазы развития.

Кризис этот, конечно, неизбежен, но темпы его нарастания и способ разрешения зависят от нас. Сейчас есть все основания опасаться, что развитие событий пойдет по наихудшей версии «постиндустриальной катастрофы» с демонтажем существующей промышленной цивилизации.

Отступление культуры, ее движение вспять во времени проявляется не только в сворачивании космических исследований и перманентном кризисе сверхзвуковой пассажирской авиации. Весьма показательна внезапно проснувшаяся у ряда горожан тяга к земле (в России это проявляется в совсем уж уродливой форме работы на приусадебных участках). [229]

Цивилизация есть системный объект, и регресс в одних культурных областях отнюдь не компенсируется прогрессом в других. [230] И оставление Лунного плацдарма не случайно сопровождалось торможением научного и технологического развития; падение производительности, а затем и ликвидности капитала есть просто оборотная сторона кризиса НТР.

Иногда приходится слышать, что космическая экспансия не столько остановилась, сколько была переведена в виртуальную область. Нет смысла покорять Вселенную с помощью космических кораблей, имея в качестве перспективы для ближайших поколений в лучшем случае малую систему, если в воображаемых мирах, живущих внутри компьютера и отображающихся на его дисплее, уже сегодня можно завоевывать Галактику.

Опыт показал, однако, что современные компьютерные развлечения являются не вполне достаточной заменой реальности — просто потому, что всякая деятельность в виртуальном мире носит иллюзорный характер.