Чтение онлайн

— Да… хорошо. Бай-бай! — сказал он с тяжёлым вздохом и слинял.

А ребята направились к стоянке такси, где Влад приложил руку с вживлённым чипом к дверце машины и та открылась. "Полезайте!", — кивнул он на заднее сиденье, а сам уселся на переднее, рядом с пустым водительским креслом. Положив руку на панель приборов он сказал: "ВДНХ!", от чего машина сама собой завелась и выехала со стоянки. Кибер-таксист, однако! Джон перегнулся вперёд и принялся рассматривать приборы на панели управления.

— Странно… — заявил он в конце концов. — Машина старая, а компьютер новый.

— А чего тут такого? — не понял пафоса Аскар. — Железяка может сто лет ездить, тем более, что всё из нержавейки, подшипники с нулевым трением тоже давно делают, а всё электрическое можно модернизировать по мере надобности. Хотя, по большому счёту, вот эта начинка тоже будет ещё работать и работать.

Машина, кстати, хоть и управляемая компьютером, вопреки прогнозам многочисленных фантастов прошлого, не летела над дорогой на антиграве или, хотя бы, пошленькой магнитной подушке, а ехала на вполне обычных колёсах. Правда двигатель, который приводил эти колёса в движение, был не бензиновый, а электрический, питание же он получал от топливных элементов[1], работающих на спирте. Учитывая что КПД всей установки получается под восемьдесят процентов, да ещё электромотор при торможении может возвращать часть энергии в небольшие аккумуляторы, стандартного сорокалитрового бака этой машине хватало намного больше, чем такого же у её бензинового предка.

В салоне, тем временем, продолжало развиваться обсуждение:

— То есть у вас не выпускают новые машины, а переделывают старые? — удивился Джон.

— Не совсем, — пояснил Аскар. — У нас всё делают так, чтобы оно служило как можно дольше. Вот машина, например. Кузов из нержавейки, ходовая — подшипники без трения, мотор, он вообще в нормальных условиях не убиваемый. Топливный элемент? Так там только катализатор вовремя заменяй, а всё остальное может сто лет работать. Так какой смысл её заменять на новую? Пусть себе ездит!

— Хорошо, а если, например, в компьютере найдены ошибки?

— Программу перезагрузил и всё.

— А… — Джон даже не нашёл что на это возразить. По крайней мере сразу. Но через некоторое время всё-таки придумал: — Но тогда автомобильный завод разорится и некому будет делать новые автомобили!

— А! Вот оно что! — рассмеялся Аскар. — Ты не сравнивай с тем что у вас. У вас там одна корпорация выпускает автомобили, другая телевизоры, третья телефоны и так далее. И каждая рвётся к собственной выгоде. Так?

— Ну, почти, — согласился Джон. — Машины выпускают Ford, General Motors…

— Ну это мелочи. Главное, что у нас всего одна корпорация, Советский Союз. И у нас прибыль в том, чтобы все жили как можно лучше, а затраты на это были как можно меньше. Поэтому и делаем всю технику покрепче да понадёжней. А ещё так, чтобы можно было легко и просто ремонтировать, если что.

— То есть, у вас вообще не делают новые машины?

— Почему, делаем. Что-то ломается, в аварии попадает, мало ли что. К тому же, машин нужно всё больше. Поэтому заводы работают. Но новых машин поступает сейчас мало. Вернее, поступает столько, сколько надо.

— Но как же завод? — не унимался Джон.

— Работает! — хором ответили пионеры.

— Но ведь это не выгодно!

— Кому? — уточнил Аскар.

— Заводу!

Вот тут уже пионеры задумались.

— Понимаешь, — начал объяснять Аскар, — когда у нас на всю страну одна корпорация, мы можем позволить, чтобы какой-то завод, который очень нужен, работал вот так, когда ему не выгодно. Зато получается, что это выгодно всем. Просто, кто-то другой работает с большей выгодой и эту выгоду потом перераспределяют.

— А если понадобится много машин?

— У нас рассчитано так, что любой завод имеет резерв и если надо, может быстро увеличить выпуск.

На это Джон только покачал головой. Слишком всё это отличалось от того, что было принято у него на родине. Но один вопрос всё же оставался принципиально непонятным:

— Но тогда, если вы не делаете ничего нового, или очень мало нового, то у вас прогресса не будет!

Здесь слово опять взял Аскар:

— Почему? Учёные изучают, изобретатели изобретают, дизайнеры тоже что-то новое выдумывают. Когда происходит рывок где-то, тогда массово и заменяем технику. Для этого и резервные мощности на заводах. Вот недавно у нас был мощный рывок в компьютерах, много чего заменили. Да вот например, — он махнул рукой в сторону приборной панели такси.

— Откуда ты всё это так хорошо знаешь? — не выдержал Влад.

— А у меня дядя в Госплане работает. Он меня подтягивал одно время по математике и всё на своих примерах, — с улыбкой ответил Аскар. — Знаешь какие там математики сидят? Такие мозги, что ой!

— В Госплане? В Москве? — удивился Влад. И одновременно не менее удивлённое восклицание Джона:

— Математики? А не экономисты?

— У нас, в Нур-Султане! — рассмеялся Аскар и ответил Джону: — Так экономист он и есть математик. Там же сплошное моделирование с оптимизацией. А как иначе рассчитаешь сколько надо выпускать машин, станков, телевизоров, какие мощности резервировать? Здесь по другому никак!

***

Пока мальчишки глубокомысленно рассуждали о мировых проблемах, автомобиль нёс их по московским улицам. И если бы сейчас на их месте оказался москвич, живший здесь на рубеже XX и XXI веков, он без труда узнал бы город, разве что поразился бы малому количеству людей и машин. Но это касается только центра и тех домов, что располагались по бокам главных "вылетных" магистралей. Стоило отойти в сторону, забрести туда, где стояли когда-то кварталы панельных многоэтажек, картина радикальным образом менялась. Здесь, ровными или не очень, рядами стояли руины разной степени сохранности. Местами их разбирали, не быстро, но и не медленно, бригады московского отделения треста "Стройдемонтаж". А на свободных участках между ними, также как и там, где Стройдемонтаж уже очистил территорию, стояло то, что за океаном называют "одноэтажной Америкой", а у нас — "частным сектором": небольшие, порой всего в два — три домика, очень уютные и благоустроенные коттеджные посёлки.

Причина этого безобразия пряталась в многочисленных конфликтах и кризисах, прокатившихся по планете в XXI веке. Несмотря на то, что большой войны так и не случилось, великие державы очень качественно портили жизнь друг другу и всем окружающим: уничтожали ресурсную базу в локальных войнах, проводили диверсии и кибер-диверсии, крушили свою и чужую экономику санкциями и диверсиями экономическими, активно вели разложенческую идеологическую работу, выкармливали террористов всех мастей и подбрасывали на территорию "партнёров" всяческую заразу. Когда же в середине XXI века то, что осталось от великих держав, более-менее одумалось и попыталось тормознуть всю эту деятельность (получившую в советской историографии имя Второй Империалистической[2] войны), выращенные ими (а кое-где и сами зародившиеся, ведь дураков, как известно, не жнут, не сеют, они сами вырастают) и оставшиеся без присмотра радикалы всех мастей накрыли планету короткой, но весьма интенсивной волной локальных войн. К этим войнам с энтузиазмом присоединились частные армии многочисленных крупных и мелких корпораций, пытавшихся урвать для себя в этой мутной воде хоть какой кусочек. Эту волну локальных войн в возрождённом Советском Союзе очень метко назвали Всемирной Гражданской войной.

Понятно, что такая деятельность не осталась безнаказанной. Уровень жизни медленно, но верно падал, люди гибли в многочисленных войнах, на это наложилась и общая тенденция к сокращению рождаемости, и в результате, к началу XXII века человечество заметным образом себя проредило. Сильнее всего эта депопуляция ударила по большим городам. В условиях процветания и стабильности мегаполисы были центром соблазнов и благополучия, притягивая к себе народец со всех окраин, а вот как только начались проблемы, тут же превратились в гиблые ловушки. Даже в относительно спокойных местах, к которым относилась и центральная Россия. В результате, те, кто помоложе да поактивнее, рванули из мегаполисов на природу, а те, кто постарше принялись ударными темпами вымирать. В середине десятых годов XXII века в Москве, мегаполисе когда-то вмещавшем больше пятнадцати миллионов человек, жило немногим меньше полутора. И такая картина была по всему миру. Кстати, малые города при этом почти не пострадали.