Чтение онлайн

Теперь он преподавал в том же университете.

— Кандидатскую защитил? — спросила Елена.

— Давно мы не виделись, — усмехнулся Петр. — Уже докторскую. Профессор, между прочим.

Петр опекал Елену, подсовывал ей книги на свой вкус и привил жадную любовь к литературе. Когда она училась в школе, а он был студентом и каждое лето приезжал на каникулы, то проводил с ней бездну времени. Господи, как это было интересно!

Елена не знала второго такого собеседника. Валерий был не в счет. С ним и молчать хорошо. Но Петр всегда восхищал ее своими познаниями. Благодаря ему — в этом Елена была уверена — душа ее раскрылась и потянулась к прекрасному.

— Ты один? — спросила Елена.

— Естественно.

— А почему естественно?

— Да потому что не с кем.

— Холостяк?

— Дважды пытался обзавестись семьей. Но почему-то везло на таких женщин, что и говорить о них муторно, честное слово!

— Может, сам виноват.

— Может быть. Но сомневаюсь. Уж больно они… Ну, не будем! Ты, я вижу, счастлива.

— Не скрою.

— Дети есть?

— Пока нет, но будут. А у тебя же был сын?..

— От первого брака. Оболтус. Приходит, когда нужны деньги. Больше нас ничто не связывает.

— Тебе нет тридцати пяти. Еще не поздно создать семью.

— Пока отдыхаю. Ах, кузина, если бы ты знала, как хорошо быть свободным человеком!

«Кузиной» Елена была для него чуть ли не с пеленок.

— Впрочем, тебя утомили родичи, — сказал он, поднимаясь, — не стану усугублять… Я еще пробуду тут две недели, успеем обо всем поговорить.

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Елена смутилась: ей показалось, что поцелуй был не таким уж невинным.

Петр уловил беспокойство в ее глазах, улыбнулся и ушел, с достоинством неся крупную свою голову. Длинными волосами, горделивой статью и поступью он напоминал Елене тургеневских героев, может быть, Рудина. И вообще, подумалось ей, Петр — из прошлой эпохи, которую настолько хорошо знает, что это наложило печать на его облик.

— Который год не приезжал, — раздался за спиной голос матери. — А нынче… тоже без телеграммы. Родительницы-то нет, Вереньи.

— Вы писали.

— Так и не знаем, с кем его нагуляла покойница. Родных не осталось, кроме нас, да и что мы… седьмая вода на киселе.

Елена вздохнула.

— Все о тебе спрашивал, — продолжала мать, садясь рядом с Еленой и обнимая ее. — Приедет, говорит, нынче. Откуда тебе знать, спрашиваю. Я, говорит, колдун, далеко вперед вижу, что будет. Шутил, конечно, а ведь прав оказался. Приехала доченька моя.

Еще долго говорили мать с дочерью; выходил Валерий, посидел тоже. Спросил:

— Как с рыбой?

— Да маленько есть еще в реке-то, — ответила теща. — Половишь.

— А где бы червей накопать?

— На удочку, что ли, ловить будешь? — подивилась теща. — Мальчишки у нас тут с удочками ходят. У отца вон и сети есть, и лодка с мотором.

— Куда же он один? — сказала Елена. — Отец-то не может. Придется мне с тобой, Валера.

— Еще чего придумала! — всплеснула руками мать. — Приехала на столько-то там дней и на реке пропадать будет. Да не отпущу я, теткам скажу, те быстро тебя образумят. Не женское это дело — рыбалка. Прежде-то девчонкой была, так вроде бы и ничего, что бегала по тайге, а теперь ты учительница. Соседи скажут — о, родители угостить не могут, так сама рыбу ловит.

— Ну, успокойся, мама, — сдалась Елена. — На шаг не отойду. Вот так и буду сидеть рядышком.

— Да некогда мне рассиживаться-то будет. Какое-никакое, а хозяйство, но в тайгу не пущу. Я с Афанасием поговорю, сойдет за напарника. Ему чего? На пенсии уже, вольный, и все равно рыбачит. Помощнику только обрадуется.

— Вот и договорились, — согласился Валерий. — Пойду спать. А вы посидите.

Назавтра Афанасий уже будил Валерия:

— Эй, рыбак, вставай! Кто же так долго спит?

А еще шести не было.

Валерий по-солдатски споро вскочил, оделся, обулся, попил молока с хлебом, и они подались на реку.

Словом, он так увлекся рыбалкой, что дома показывался редко. Елена была довольна, потому что знала, как благотворно влияет природа на человека. Пусть успокоится, неспешно подумает о жизни, решит, как дальше жить.

Тетки что ни день зазывали в гости.

— Хожу без тебя, даже неудобно, — сказала как-то уже в постели Елена.

— Я не водку приехал пить, — сказал Валерий. — А тетки твои такие хлебосольные, что запросто можно спиться. Я лучше рыбы насушу, повезу целый мешок…

И опять нет его, поплыли с Афанасием вверх по реке.

На всех застольях присутствовал Петр, тоже гость, надо угощать. Пил он мало, чем огорчал теток и их мужей, но никакие уговоры на него не действовали.

Время было летнее, работы на селе хватало, и постепенно все вернулись к своим делам. Елена просилась на покос, но никто ее не брал.

— Этого еще не хватало! — отмахивались от нее тетки. — Ты давай отдыхай. Косить она пойдет! Придумает же!

И получалось так, что днем, когда все уходили на работу, оставалось досужее время. Как-то незаметно появлялся Петр. То в избу заглянет по какому-то пустячному делу да и засиделся на долгие часы. То на берегу реки подойдет. И тогда садятся они с Еленой на перевернутую лодку, старую уже, прохудившуюся, и затевают бесконечный разговор.

О чем? Да о чем угодно!

Пришел как-то с томиком Чехова в руке. Елена кое-что постирала: майки, носки, полотенце. И развешивала во дворе. Отец сидел на крыльце, грелся на солнышке. Петр поздоровался, сел рядом. Поговорили о погоде, о нынешних травах. Потом отец вспомнил, что надо купить хлеба, в доме нет. Елена и Петр вызвались сходить. По дороге в лавку Петр сказал:

— Перечитал нынче «Душечку». Будто и не читал прежде. Здорово!

— И выбираешь же рассказы, — усмехнулась Елена.

— Что ты хочешь сказать? — озадаченно посмотрел на нее Петр.

— Чехов не любил женщин. А в «Душеньке» уж так издевается над бедной бабой, что я просто злюсь на него.

— Ты давно читала?

— Ну, как давно… Зимой.

— Милая кузина, Чехов в этом рассказе не издевается над женщиной, он поет гимн в ее честь. Это ты так прочла: глупая мещанка, у которой и мыслей-то своих нет. Да не так это, не так!

— Странно, Петр, ты ведь тоже не любишь женщин.

— Почему ты так решила?

— Ну, твой жизненный опыт…

— A-а, бывшие жены… Они были похожи на жену ветеринара Смирнина.

Петр раскрыл на ходу томик и прочитал:

— «Приехала жена ветеринара, худая некрасивая дама с короткими волосами и с капризным выражением…» Вот это капризное выражение на некрасивом лице самое ужасное, что осталось в моей памяти от жен. К тому же они изменяли, эти воблы. Представляешь? И не потому, что кого-то любили или были мною недовольны, а только ради того, чтобы похвастаться перед подругами, такими же мелкими хищницами.