Чтение онлайн

— Все это ты говоришь серьезно?

— Думай, как хочешь, — улыбнулся в тот раз Петр и перевел разговор на другую тему.

Ночью Валерий и Афанасий не вернулись, они спустились по Сыне до Оби, чтобы попробовать сплавные сети. Для этого нужен ровный плес с песчаным дном. Елена спала одна, и ей было неуютно. Проснулась в полночь и лежала с открытыми глазами, глядя на светлый потолок. Мысли ее были о Валерии. Река есть река. Всегда немножко тревожно. Мало ли что может случиться. Конечно, Афанасий опытный человек, но любит иногда приложиться к бутылке. Рассказывали, как спьяну свалился за борт, а моторка стала кружить вокруг него. Не подоспей случайные люди, мог бы утонуть.

Потом мысли вернулись к прошедшему дню, вспомнилась беседа с Петром. И вдруг ее осенило, она аж вскочила.

Он говорил, что всю жизнь любит какую-то женщину. Да кто же это может быть, если не она, Елена! Он еще мальчишкой любил ее. Только теперь стало ясно, почему так бережно он относился к ней. Как же это все странно! Получается, он растил ее, лелеял, берег, охранял, потому что любил.

Елена вспомнила, как долго Петр уговаривал ее поехать учиться в Ленинград. Она и не прочь была. Но в последний момент почему-то решила ехать в Ярославль. Случайно ли это? Или уже тогда она подспудно чувствовала, что Петр зовет не просто так. Потом появился Валерий, и она забыла о Петре. То есть не то чтобы забыла, просто в ее восприятии он остался далеким родственником и очень близким по духу человеком, который сделал ей много добра.

Теперь Елена понимала, почему Петр перестал писать ей, когда она сообщила, что выходит замуж. Только присылал открытки к праздникам.

«Да придумываю я все! — попрекнула себя Елена. — Петр относится ко мне, как к младшей сестре. И ничего иного быть не может. Это белая ночь подогревает твои фантазии, Елена».

Но как ни старалась она убедить себя, что ее догадка не более чем плод болезненного воображения, женское чутье подсказывало обратное.

Этого еще не хватало! Надо что-то предпринять. Да что тут думать? Нужно дать понять Петру, чтобы он не обманывал себя и не строил напрасных планов. Да разве он строит какие-то планы? Полная чепуха! Петр слишком воспитанный человек, чтобы даже думать о чем-то таком. Он прекрасно видит, как она любит Валерия. Разве этого мало?

Но лучше, если она станет меньше проводить времени с Петром. С этими мыслями Елена уснула.

В деревне слухи похожи на сухой хворост: и малой искорки достаточно, чтобы полыхнуло.

— Что это они все вместе да вместе? — задалась вопросом одна бабка.

Вторая задумалась.

А тут еще третья подкинула:

— Муж-то вроде избегает ее, что ли?

А вторая бабка все думает, ей ответить надо. И тоже — масла в огонь:

— Они ведь, я помню, и прежде это… того… Я, конечно, ничего не хочу сказать, но Петр-то все бегал к ним. Все там пропадал. Даже покойная Веренья жаловалась. Вот, говорит, родню нашел. Рыбу поймает, так им несет.

— Болтаешь ты, Дарья!

— А разве ж неправда? А то вы не видели?

— Когда то было! Теперь замужняя.

— Ой, нынешним что замужняя, что незамужняя.

— Что ты хочешь сказать?

— А ничего, дорогая подруга, ничего.

И пошла бабка своей дорогой, заронив подозрение. Разговорам только возникнуть, а уж тянуться они будут бесконечно, потому что каждая женщина найдет, что прибавить. Что она, хуже других? Что она, не имеет своего соображения?..

— Да сговорились они встретиться. Вот что я вам скажу.

Стоит в очереди этакая прозорливая ведьма и вздыхает:

— Куда муж-то смотрит!

Естественно, и до мужа дошло.

— Проворонишь то бабу-то свою, — сказала та же Дарья.

Она с мостков полоскала белье, а Валерий и Афанасий как раз причалили.

— Это кто проворонит? — спросил Афанасий. — Если мою уведут, так я поеду в Салехард и свечку в церкви поставлю.

— О тебе в Москве в лапоть звонят.

— Бабушка, — сказал Валерий. — У вас нет других забот?

— Мне что? Мне за народ стыдно.

— За какой еще народ? — строго спросил Афанасий.

— А за весь. Прежде такого не было.

И пошла, да такая гордая, будто, кроме нее, никто и не знает правды. Афанасий посмотрел вслед и плюнул.

— Завтра, видать, не поедем, — бросил он. — Мотор надо перебрать. — Что-то ревет больно.

— Так у свата есть, — подсказал Валерий.

— Чужое и есть чужое. Сломается — потом отвечай.

Хитрил Афанасий. Мотор был в полном порядке. Но и у него закралось сомнение — действительно, мужик днями-ночами пропадает на реке, а ухажер вьется вокруг его жены.

Валерий забросил на плечо мешок с рыбой — его доля — и, ничего не сказав, стал подниматься на крутой берег.

Навстречу шли Елена и Петр.

— А мы тебя встречать, — сказала Елена.

Валерий поздоровался с Петром и продолжал путь.

— Я скоро приду, — сказала Елена.

Что-то ей не нравилось в поведении Валерия, и она решила не откладывая поговорить с Петром.

— Вот что, Петр…

Он улыбнулся и легонько коснулся ее плеча.

— Знаю, что скажешь. Не беспокойся. Если хочешь, я завтра уеду.

— Значит, это правда?

— Милая кузина, ты всегда отличалась тем, что была великой придумщицей. Не мути свою душу.

— Значит?..

Он смотрел вдаль, на противоположный берег, где до горизонта тянулась тайга.

— Какое безлюдье, — сказал он. — Какое безлюдье, — повторил и улыбнулся. — Смешная моя кузина. Великое открытие она сделала. Да, конечно, я люблю тебя. Разве ты не знала об этом раньше? И разве раньше тебя это тревожило? О чем мы говорим? Беги к мужу, Еленушка, покорми и утешь.

— Прости меня, Петр.

— За что?

— За все.

— Мне жаль, если я чем-нибудь огорчил тебя.

— Да нет, нет. Ты тут совершенно не виноват. Это я…

— Девочка моя…

— Какая девочка? Старая карга.

— Однажды я нашел в лесу девочку…

Елена встревожено вскинула на него глаза.

— Я проснулся ночью, потому что примерещилось: в лесу спит девочка. И пошел. Мне будто кто-то подсказывал, куда идти. И я увидел спящую девочку. Взял ее на руки и понес. Принес, уложил на крыльце ее избы и пошел спать. Вот и все, что было. Вот и все, что у меня есть. И не тревожь себя.

Он поклонился и пошел вниз по склону. Уходил ровной походкой, засунув одну руку в карман куртки, а другой плавно размахивая? И Елена поняла, что Петр любил ее и любит.

Когда она пришла домой, Валерий спал.

— Устал, — сказала мать, — это ж сутки без отдыха.

Елена попила молока, посидела с матерью, которая говорила о вечных заботах, о муже:

— Интереса к жизни у него не стало, — говорила мать, вытирая платком сухие губы. — Прежде интерес-то был. А теперь сидит часами, думает о чем-то. Спросишь его — улыбнется. Скажет слово и молчит. Я, доченька, думаю, что собрался он.